"И что?"

Макаду только снова пожал плечами. "Хаос."

— Вы не ответили на вопрос Хэре, — сказал Цитрон, — поэтому позвольте мне сформулировать это по-другому. Откуда этот генерал-полковник, этот Карраско-Кортес, взял достаточно денег, чтобы заплатить своим войскам?»

«Понятия не имею», — сказал Макаду. "Никто."

— Знаешь, — сказал Цитрон. "Ты должен знать." Он повернулся к Хэре. «И теперь мы знаем то, чего они не хотят, чтобы мы знали».

«У нас есть несколько вопросов, но нет ответов».

— То же самое, — сказал Цитрон.

«Может быть», — сказал Хэре и снова повернулся к Макаду. — Ты вообще что, пробка?

Макаду снова улыбнулся своей техасской ухмылкой. У него были очень белые зубы, которые казались почти идеальными. «Я всего лишь предостерегаю, господин Хэре. Я здесь только для того, чтобы предложить вам, ребята, вернуться домой и забыть о той маленькой стране, на которую всем плевать.

— Вы могли бы достаточно легко остановить нас, — сказал Цитрон. «Все, что вам нужно сделать, это заставить штат отобрать наши паспорта».

«Ну, сэр, если бы мы это сделали, то г-н Хэйр мог бы поднять всякую суету в Вашингтоне, верно, мистер Хэйр?»

"Я мог бы."

— Чего я действительно не понимаю, — медленно произнес Цитрон, — так это того, почему ты сказал то, что сказал. Вы должны знать, чего мы хотим, и теперь вы рассказали нам, как этого добиться.

Макаду в последний раз улыбнулся. «Это его прощальная улыбка», — подумал Хэре, весь худой и холодный, весь из Принстона и пресвитерианина. Это была улыбка мрачного предопределения и печального конца.

«Мы полностью удовлетворены тем, что предупредили вас», — сказал Макаду, в его тоне прокралась доля благочестия, из которого снова исчезли все следы Техаса.

«Содержание», — сказал Хэре. «Это забавное слово».

«Наше удовлетворение, г-н Хаэре, проистекает из нашей полной уверенности в том, что если вы трое продолжите свое путешествие в Тукамондо, тогда… что ж, мы никогда больше не будем беспокоиться о вас». Макаду взглянул на часы и поднялся. Он с сожалением нахмурился, словно опоздал на какое-то менее приятное занятие, осмотрел по очереди каждого из сидящих троих, казалось, опечаленный увиденным, а затем сказал: «Всем до свидания». После этого он повернулся и вышел из обшитой панелями комнаты большими шагами, почти прыжками.

Хээре повернулась к Цитрону. — Ну, что ты думаешь?

— Думаю, нам стоит выпить еще.

Когда Хэре подал знак старому официанту, Велвита Китс повернулась к Ситу. Рон, закусив нижнюю губу, сказала: — Не знаю, Морган, может быть, мне следовало что-нибудь сказать.

"О чем?"

— Тот генерал-полковник, о котором он говорил.

"Почему?" - сказал Цитрон. — Я имею в виду, почему ты должен был что-то сказать?

«Я разговаривал с мамой этим утром в Майами?» Велвита Китс задала этот вопрос. Цитрон кивнул. Она посмотрела на Хэре, все внимание которой теперь было ей приковано, а затем снова на Цитрона. — Ну, я спросила о папе, как всегда, и она сказала, что он на совещании, и… — Она замолчала, чтобы еще раз покусать нижнюю губу.

"И что?" - сказал Цитрон.

«Ну, мама сказала, что у папы была встреча с человеком, и этот мужчина был генералом, и его звали Карраско-Кортес».

«Господи», — сказал Дрейпер Хэйр.

OceanofPDF.com

ГЛАВА 26

Когда в тот же день в час ночи в гостиной Глэдис Ситрон зазвонил телефон, голубоглазый мужчина, который иногда называл себя Джоном Д. Ярном, поднялся с кресла с откидной спинкой, в котором умер Дрю Мид, подошел к телефону и взял трубку. , и поздоровался. Голос, кричавший ему в ухо, заставил его вздрогнуть, опустить телефон и прижать его к груди. Он повернулся к Глэдис Ситрон.

«Это он, — сказал Ярн, — и он недоволен».

Глэдис Ситрон сначала взглянула на сидевшего на диване кареглазого мужчину, который иногда называл себя Ричардом Тайгом. Он пожал плечами. Она поставила стакан, поднялась, подошла к телефону и приняла его от Ярна. Она сняла жемчужную серьгу, поднесла телефон к левому уху и спросила: «Ну?»

— Черт возьми, Глэдис! Голос был достаточно громким, чтобы его можно было принять за крик, и принадлежал он Б.С. Китсу, который кричал из Флориды.

«Черт побери, Глэдис» ни к чему нас не приведет, BS, — сказала она и жестом показала Пряже, чтобы тот передал ей напиток, который она поставила. Ярн дал ей стакан, а затем зажег сигарету, которую он также протянул ей.

«Вы утверждали, что ваш ребенок был чудаком», — сказал Китс, почти визжа. «Что у него вместо мозгов была яичница». визг снова сменился криком. Тайх поднялся с дивана и подошел к Пряже. Глэдис Ситрон оторвала телефон от уха. Оба мужчины совершенно ясно услышали голос Китса. Это звучало так, будто рвётся олово.

«Я же говорил тебе, что он был встревожен, Б.С. Вот и все. Что он страдал от депрессии».

«Депрессия, да? Что ж, ваш меланхоличный ребенок, который не должен был быть в состоянии найти свою задницу обеими руками, похоже, из нее вырвало всякое дерьмо. Ты знаешь, где он сейчас?

«Наверное, в самолете».

— И ты знаешь, кто с ним?

"Твоя дочь."

«Моя дочь, чокнутая».

«Я встретила ее сегодня утром», — сказала Глэдис Ситрон и остановилась, чтобы сделать глоток напитка. «Я нашел ее довольно милой и очаровательной, в каком-то волшебном смысле».

— Ты это сделал, да?

"Да."

«Ну, угадай, кого они взяли с собой в качестве хранителя: мою дочь-тортик и твоего сына Грустного Сэма?»

«Хранитель?»

"Это верно. Хранитель.

"ВОЗ?"

«Дрейпер Хэре».

Повисло долгое молчание, которое наконец было нарушено, когда Глэдис Ситрон сказала: «Понятно».

— Ты облажалась, Глэдис. Китс больше не кричал. Его голос стал мягким и почти нежным. Глэдис Ситрон восприняла новый тон как угрозу, весьма серьезную угрозу.

«Мы предупредили Хэре», — сказала она.

"Мы? Ты имеешь в виду этих двух своих альфонсов? Черт, они не смогли предупредить мух от персика.

"Вы не правы."

Китс вздохнул. «Ненавижу это говорить, Глэдис, но похоже, что ты просто пошла и все испортила».

«Я не все портю, чушь, я все исправляю. Напомню вам пару вещей. Больше, чем пара. Когда ваша дочь играла в «Сумасшедшую Мэри» в Майами и собиралась пойти в полицию, я заманил ее сюда приглашением от хозяйки-кинозвезды переехать жить на пляж в Малибу. А после Колорадо, когда мы заподозрили, что Дрейпер Хэйр начнет искать профессионального шпиона, мне удалось связать его с моим собственным сыном, который, как я чувствовал тогда и до сих пор чувствую, настолько эмоционально испорчен, что практически бесполезен. Тогда давайте не будем забывать старину Дрю Мида. Я позаботился и об этой маленькой проблемке. Итак, теперь у нас есть еще один: Draper Haere. Но с ним действительно нет большой проблемы. Мои люди могут уехать сегодня днем и быть в Тукамондо завтра рано утром.

Со стороны Флориды воцарилось молчание, а затем Китс сказал: «Ну, ты использовал своего собственного ребенка, я должен это признать».

«И еще кое-что, чушь, я привлек тебя к этой сделке, и это еще кое-что, о чем ты, возможно, время от времени вспоминаешь».

«Я ничего не забываю». Наступило еще одно короткое молчание, которое продолжалось до тех пор, пока Китс не сказал: «Я отдаю тебе должное, Глэдис, это очень приятная сделка».

— Как генерал?

— Он уже готов и возвращается обратно.

— Тогда нет причин, по которым мы не можем продолжить.

«Никто, кроме этого парня из Хэре».

— Я позабочусь об этом.

"Глэдис."

"Что?"

— Я не хочу, чтобы Велвита пострадала.

"Нет. Конечно, нет."

— Я имею в виду, я не хочу, чтобы ее трогали.

«Она не будет».

«Ну, на всякий случай, я пришлю двух своих французских ниггеров. Сегодня вечером ты будешь там, и ты можешь знать, что если что-нибудь случится с Велвитой, то моим двум ниггерам придется позаботиться о твоем мальчике.

"Я понимаю." Она подняла голову, несколько секунд изучала потолок, затем вздохнула и сказала: «Блин, я хочу сказать кое-что очень просто и хочу, чтобы ты слушал очень внимательно».

«Я слушаю».

«Если твои люди тронут моего сына, я убью тебя». Она бросила трубку и допила напиток тремя длинными глотками.

Пряжа ухмыльнулась ей. — Думаешь, он тебе поверил?

«Черт, я ей поверил», — сказал Тай. — Почему бы и нет?

Она посмотрела сначала на Пряжу, затем на Тайге. «Есть три П. М. ​полет в Майами».

«Мы будем этим заниматься», — сказал Тайге.

Глэдис Ситрон посмотрела на часы. Было 1:10. «Ну, — сказала она, — пора вздремнуть». Она протянула руку и осторожно провела указательным пальцем по правой линии подбородка Ярна, повернулась и пошла по коридору, ведущему к ее спальне. Пряжа хотела было следовать за ней, но остановилась у входа в зал, обернулась и посмотрела на Тайге. "Приходящий?"

— Да, конечно, — сказал Тайге. "Через секунду."

Единственными другими пассажирами рейса 9 Тукаэрео, направлявшегося в столицу Сьюдад-Тукамондо, были тридцатичетырехлетняя американка и молодая, невзрачно одетая венесуэльская женщина, которая пыталась стать невидимой и которая, как подозревал Хэере, для некоторых была мулом. контрабандист кокаина сейчас направляется домой.

Американка и венесуэлька бережливо купили туристические места, но, как только самолет поднялся в воздух, их тут же перевели в салон первого класса. Там казначей и пять бортпроводников ласкали всех пятерых пассажиров до тех пор, пока они не перестали есть и пить. Наконец убедились, что больше ничего не могут сделать для своих Пассажиры, экипаж собрался в передней части салона первого класса и остаток четырехчасового полета либо спал, либо сплетничал между собой.

После того как его вступительный разговорный гамбит был отвергнут молодой венесуэльской женщиной, американец отправился искать кого-нибудь еще, с кем можно было бы поговорить. Его взгляд упал на лицо меланхоличного святого, который сидел один напротив двух оставшихся пассажиров, мужчины и женщины, которые спали, прислонившись друг к другу. Американец прошел по проходу и остановился у сиденья святого, который смотрел в окно в темноту.

Американец прочистил горло. Дрейпер Хэйр посмотрел на него.

— Первая поездка сюда? - сказал американец.

"Самый первый."

«Мой тоже», — сказал мужчина и сел на сиденье рядом с Хэре. Он протянул руку. Когда Хэре потянулся за ним, мужчина сказал: «Я Джим Блейн».

Хээре покраснел. «Какое-нибудь отношение к Джеймсу Дж. Блейну?»

«Это мое полное имя, хорошо. Где тот Джеймс Дж., которого вы знаете?

«Из штата Мэн», — сказал Хэре. "Давным давно. Он хотел стать президентом, но так и не добился этого».

«Все мои родственники из Канзаса. В Уичито, откуда я родом, не так уж много Блейнов, но в Канзас-Сити их много, за исключением того, что большая часть из них находится в Миссури, знаете ли.

Хэре понимающе кивнул и спросил: «Что привело тебя в Тукамондо?»

«Ну, это довольно забавная история. Я врач, доктор медицинских наук, и я еду туда ради Друзей – ну, вы знаете, квакеров? Хээре снова кивнул.

«Людям внизу нужны врачи», — сказал Блейн. «Судя по тому, что я слышал, они им очень нужны». Он с сожалением покачал головой. Это была большая голова с высоким лбом, который делался еще выше из-за быстро редеющей линии волос. Блейн отрастил светлые усы под своей курносой нос, а под усами — маленький, почти чопорный рот, беспокойно покоившийся на кувалдованном подбородке. Глаза Блейна переместились на подбородок, а не на рот. Глаза были небесно-голубыми, почти немигающими или, возможно, просто неподвижными и странно скептически настроенными. Хэре задался вопросом, в чем специализируется Блейн, и решил, что чем бы это ни было, он, должно быть, хорош в этом.

— Ты собираешься работать в больнице? он спросил.

Блейн решительно покачал своей большой головой. «Клиника в глубинке. Друзья устроили это пару лет назад. Все шло нормально, пока около двух месяцев назад кто-то не пропал парень, который им управлял». Он почти сердито покачал головой, и большой подбородок, казалось, бесстрашно нанес удар по миру. «Он был моим другом», — продолжил Блейн. «Джо Райс. Мы пошли в первый класс и вместе закончили медицинскую школу. Поэтому, когда они его пропали, я подумал: ну и черт с ним. Я связался с Друзьями, отдал своих пациентов другим парням, поцеловал жену и детей на прощание, и вот я здесь». Он улыбнулся. — Чертовски глупый поступок, я думаю.

«Это звучит скорее опасно, чем глупо», — сказал Хэре.

— Я не квакер, как вы понимаете, — сказал Блейн, затем сделал паузу. «Черт, я не думаю, что я кто-то. Двадцать лет не видел церкви изнутри. Ни разу даже не женился. Но Джо Райс был квакером». Блейн улыбнулся. «Когда мы были детьми, настоящими маленькими детьми, я пытался выбить из него это». Он усмехнулся. «Он выбил бы из меня все дерьмо. Какой-то квакер.

— Ни слова о том, что с ним случилось? — спросил Хээре.

"Ничего. Однажды он поехал в клинику на своей машине и зап. Вот и все. Машину они даже не нашли. Знаете, там нет закона. Я имею в виду, что у них есть солдаты и то, что они называют федеральной полицией, но закона нет».

— Так я слышу.

«Ну, может быть, я смогу вылечить нескольких больных людей. Вправил несколько сломанных костей. Родить несколько малышей. Старый Джим однажды написал мне, что скоро станет специалист по огнестрельным ранениям. Может быть, поэтому его и взяли. Он подлатал не тех людей».

"Может быть."

Блейн склонил голову, рассматривая Хэре. «Вы не миссионер, не так ли?»

Хээре покачал головой.

«Когда я впервые увидел тебя, я подумал, что ты можешь быть таким. Ты выглядишь примерно так, как, по моему мнению, должен выглядеть миссионер. В какой ты очереди?