«Велвита Китс».

«Вельвета. Она мне тоже нравится. Я имею в виду имя.

– Когда-то она была замужем за человеком по имени Манерас.

"Р. Манерас, может быть?

«Дж. Манерас. J значит Джимми или Джейме.

«Манерас. Это довольно распространенное имя, не так ли?

«Примерно, скажем, Хансена или Николса».

«Все еще довольно распространенное имя».

— Нет, если вы обнаружите, что это написано на карточке, сложенной и застрявшей в кармане часов какого-нибудь мертвеца, всего через пару часов после того, как вы согласились присмотреть за женщиной, которая когда-то была замужем за кем-то по имени Манерас. Я бы сказал, что это довольно необычное имя».

Хээре потряхивал льдом в своем пустом стакане. — Так где мы?

«Я думаю, нас указывают в определенном направлении, не так ли?»

«Правильное направление?»

"Я не знаю."

Хэре снова потряс льдом. «Велвита Китс», — сказал он. — Красивое название, если забыть про сыр.

— Я подумал, что приглашу ее сегодня вечером на ужин.

«В каком-нибудь красивом месте».

"Да."

— Купи ей вина. «Она любит вино».

— Манерас, — сказал Хаэре. «Интересно, кто такой Б. Манерас?»

— Я постараюсь это выяснить.

— Если да, позвони мне.

— Независимо от того, насколько поздно?

— В любое время, — сказал Хэре.

OceanofPDF.com

ГЛАВА 19

В 7:45 того же дня двое мужчин, которые иногда называли себя Ярном и Тайхе, припарковали свой «Олдсмобиль 88» за седаном «Мерседес» на подъездной дорожке к Глэдис Ситрон. За рулем был Джон Д. Ярн, рядом с ним Ричард Тай. Они быстро осмотрели дом. В гостиной горел свет. Свет на крыльце тоже был включен.

Не говоря ни слова, они вышли из машины, прошли через железные ворота и пошли по извилистой цементной дорожке к входной двери. Тай позвонил в колокольчик. Дверь почти сразу открыла Глэдис Ситрон. Ничего не было сказано. Двое мужчин прошли внутрь, через небольшой холл в гостиную. Глэдис Ситрон последовала за ними.

Тай направился к подносу с бутылками и стаканами. Он обратился через плечо к Ярну. — Чего ты хочешь, Скотч?

«Скотч».

"Глэдис?"

«Ничего», — сказала она.

Тайх смешал два напитка, повернулся и протянул один Ярну. Глэдис Ситрон подошла к креслам с откидными спинками, поколебалась, а затем села на то, где умер Дрю Мид. На ней было длинное нарядный халат из темно-синего шелка. Это прекрасно сочеталось с ее волосами. Она откинула голову на спинку стула, закрыла глаза и спросила: «Ну?»

Тай сел в кресло напротив нее и сделал глоток напитка. Пряжа продолжал стоять, отпил немного виски и сказал: — Мне это нравится, Глэдис. То, как ты плюхнулся в кресло старика Дрю.

«Это мой стул», сказала она, ее глаза все еще были закрыты. «Он просто умер в нем».

«Что ж, все произошло так, как мы и думали», — сказал Тайх. «Они бросили его в Калвер-Сити».

"И?"

«Они нашли карту».

"Ты уверен?" она сказала.

— Все равно оно исчезло.

— Интересно, какой именно, — сказал Тайге.

Ярн посмотрел на него. «Какой что?»

«Нашел».

«Харе. Я бы сказал, Хэре». "Почему?"

— Я не знаю, — сказал Ярн. «Может быть, просто потому, что он хитрее».

Глэдис Ситрон открыла глаза. — Я не позволю ему причинить вред.

Тай улыбнулся ей. — Тебе следовало подумать об этом раньше, Глэдис.

«Он все еще мой сын. Им не придется причинять ему вред.

— Мы им это скажем, не так ли? — сказал Тайге Ярну.

Ярн ухмыльнулся и кивнул. «Может быть, мы сможем повесить ему на шею табличку. 'Обращаться осторожно.' Что-то вроде того."

Глэдис Ситрон наклонилась вперед в кресле. Когда она говорила, ее тон был на удивление мягким, но ее взгляд был твердым и непоколебимым. — Должно быть, я неясно выражаюсь.

Тай допил свой напиток. «Конечно, Глэдис. Ты играешь мамочку – возможно, с опозданием лет на сорок, но ты играешь довольно хорошо. Однако вам придется кое-что понять. Если придется выбирать между вашим сыном и нами, а я говорю обо всех нас, то придется сделать трудный выбор. Я имею в виду, если дело дойдет до нас или его, кого мы выберем?»

Глэдис Ситрон откинулась на спинку стула и снова закрыла глаза. «У меня мигрень», сказала она. «Почему бы вам двоим не сбежать куда-нибудь поиграть?»

— Кто, Глэдис? - сказал Пряжа.

— До этого не должно доходить, — сказала она, все еще закрывая глаза.

— А если это так?

Она открыла глаза и уставилась в потолок. «Он был очень красивым ребенком. Один из самых красивых, которые я когда-либо видел. Но я никогда не была особенной матерью».

— Он тоже никогда не был хорошим сыном, не так ли? - сказал Пряжа.

Прошло несколько мгновений, прежде чем Глэдис Ситрон ответила, ее взгляд все еще был устремлен в потолок. «Нет, — сказала она, — не очень».

Они поехали в ресторан в Санта-Монике на пыльно-желтом «Порше» Велвиты Китс, модели 911, который ей подарили на тридцатый день рождения.

«В тот день я просто пошла за почтой, — сказала она Моргану Цитрону, — и там были ключи с небольшой запиской в почтовом ящике, в которой говорилось: «С днем рождения, дорогая, с любовью, мама», но, конечно, это папа пошел и купил это и все такое.

Она не была хорошим водителем. На углу шоссе Тихоокеанского побережья и каньона Топанга она проехала на красный свет и едва не пропустила пикап, в кузове которого лежали две большие коричневые собаки. Собаки лаяли на нее, когда она едва пробиралась справа. Цитрон автоматически закрыл глаза и открыл их только тогда, когда убедился, что опасность миновала. "Когда это было?" он сказал.

"Мой день рождения? Прошлый август. Девятое августа. Мне исполнилось тридцать. Что ты почувствовал, когда тебе исполнилось тридцать?»

«Я не уверен», сказал он. «Я думаю, это был просто еще один день».

— А как насчет сорока?

"Сорок. Ну, сорок лет было не так уж и жарко.

"Где вы были?"

"В тюрьме. В Африке."

— Что ты сделал?

«В мой сороковой день рождения?»

"Ага."

«Мне кажется, я плакал», — сказал он. «На самом деле, я почти уверен, что так и сделал».

«Ты так много сделал? Я имею в виду, плачь.

— Нет, — сказал Цитрон. «Только один раз».

Они ехали молча почти минуту, пока она не прервала его вопросом. — Он что-нибудь говорил обо мне?

"Твой отец?"

Велвита Китс кивнула, глядя прямо перед собой, стиснув челюсти и крепко обхватив руль руками. Ее внезапное напряжение было почти ощутимым, и Цитрон сначала подумал, что это, возможно, потому, что она боялась машины, но потом понял, что она недостаточно хороший водитель, чтобы бояться машины. Его ответ был именно тем, чего она боялась. Он ответил осторожно.

«Мы довольно много говорили о тебе, твой отец и я».

«Он сказал тебе, что я все это выдумал насчет того, что мы с Кэшем, ну, понимаешь, собираемся спать вместе?»

— Он сказал, что твой брат умер, когда тебе было семь, а ему, по-моему, девять.

— Мой старик, — медленно сказала она, тщательно подбирая каждое слово, — чертов лжец.

"Я понимаю."

— Джимми, я тебе о нем рассказывала, он был моим мужем?

"Верно. Манерас, не так ли? Хайме Манерас, тот самый, чья семья владела всем молоком на Кубе.

Снова кивнув, она сказала: «Ну, все было так, как я тебе говорила. Джимми поймал нас в постели и застрелил Кэша. С пистолетом. Потом папа убил Джимми, или, я думаю, приказал его убить, и меня отправили сюда, чтобы я стала вдовой.

«Когда все это было?» - сказал Цитрон. «Я не думаю, что ты сказал».

"Последняя весна. Июнь. Первая половина июня.

«Вы когда-нибудь знали кого-нибудь по имени Манерас, чье имя начиналось с буквы Р?»

Она слегка покачала головой. «Единственный Манерас, которого я когда-либо знал, был брат Джимми, Бобби».

— Роберто, может быть?

Она отвела взгляд от дороги и посмотрела на него. «Да, это должно быть его настоящее имя, не так ли? Но никто из моих знакомых не называл его так. Все всегда зовут его Бобби».

«Что сделал Бобби?»

«Он употреблял кокаин с Джимми и папой. Я же тебе обо всем этом рассказывал, не так ли?

— Не о Бобби.

«Он старше, чем был Джимми. На пять, а может, на шесть лет старше.

"Где он сейчас?"

«Я думаю, в Майами. По крайней мере, он был последним, кого я слышал. Почему?"

«Кто-то упомянул мне его имя».

"Папа?"

— Нет, не он.

— А он, папа, я имею в виду, он, ну, говорил обо мне еще что-нибудь, вообще что-нибудь?

— Он сказал, чтобы я передал тебе привет, — Цитрон лишь ненадолго сделал паузу, прежде чем решил приукрасить отрывочное приветствие отца своей изгнанной дочери. — И подарить тебе свою любовь.

И снова Вельвита повернулась и посмотрела на него с недоверием на лице и в тоне. — Он правда это сказал?

«Следите за дорогой», — сказал Цитрон и добавил: «Он действительно это сделал».

Они ужинали в гостиной «Вики» — так назывался дорогой ресторан на южной окраине Санта-Моники. В меню было написано небольшим курсивом, что ресторан Vickie's был назван в честь викторианского особняка, в котором он располагался, строения с шестнадцатью комнатами, построенного в 1910 году и тщательно перевезенного в 1977 году из Бойл-Хайтс в штате Калифорния. Восточный Лос-Анджелес до его нынешнего местоположения, где он, согласно записке, был «с любовью восстановлен».

Велвита Китс прочитала все это Ситрону, пока они ждали, пока официант вернется и примет заказ.

«Если он был построен в девятнадцатом десятилетии, — сказала она, — тогда он действительно не мог быть викторианским, не так ли? Она умерла раньше этого, не так ли? Я имею в виду королеву Викторию.

— Думаю, девятнадцать-ноль-один.

«Тогда это эдвардианский стиль, не так ли? И вместо «Вики» им следовало бы назвать его «У Эдди».

Маленькая попытка Велвиты Китс пошутить, первая, которую мог вспомнить Цитрон, преобразила ее. Она широко улыбнулась, и глаза ее полузакрылись в дуги, сквозь которые лукаво выглядывало что-то веселое. Она даже рассмеялась, хотя на самом деле это был не более чем редко используемый смех, но совсем не ржавый. Исчез тот мрачный взгляд бедняжки, какой думал о нем Цитрон, и на его месте появился взгляд почти сияющий, не слишком далекий от красоты.

Все еще улыбаясь, она посмотрела на него и сказала: «Знаешь, чем я часто занималась? Раньше я много хихикал».

Он улыбнулся в ответ. — Тебе следует взяться за это еще раз.

Ее улыбка исчезла, но медленно, когда она снова взяла меню и изучила его. «Может быть, так и сделаю», — сказала она, подняла голову, снова улыбнулась и спросила: «А можно было бы, если бы у меня была подошва?»

Подошва оказалась превосходной, как и стейк Цитрона, а между ними допили полторы бутылки вина. Когда принесли кофе, она отказалась от бренди и, опершись на стол голыми загорелыми локтями, наклонилась к Цитрону. Вино или, возможно, вечер придали ее лицу более яркий цвет, скорее сияющий, чем румянец. Ее глаза тоже светились чем-то, то ли удовольствием, то ли волнением, то ли предвкушением. Цитрон чувствовал, что это могут быть даже все три.

— Могу я поговорить с тобой о чем-нибудь? она сказала. — О чем-то, о чем мне, возможно, следовало поговорить с тобой раньше?

"Конечно."

«Речь идет о вчерашнем вечере, когда ты пришел с цветами и там были те двое мужчин». Она сделала паузу. — Могу я поговорить с тобой об этом?

— Не понимаю, почему бы и нет, если хочешь.

«Ну, они поднялись на балкон с пляжа и вошли через раздвижные двери. На них были гидрокостюмы и маски, и, конечно же, у них был пистолет. Ну, они ничего не сказали».

"Ничего?"

— Не мне, ни слова. Один из них просто направил на меня пистолет, а другой просто продолжал смотреть на часы, ну, ну, вы знаете, как будто он кого-то ждал».

«Тогда я постучал».

Она кивнула. «Потом ты постучался, вошел и бросил в них цветы. Они могли тебя застрелить. "Я знаю."

«Но они этого не сделали. Все, что они сделали, это ушли. Потом я очень испугался, и ты был таким замечательным и все такое, а я просто ничего не сказал о них, просто… ну знаешь – ждал тебя. Думаю, мне следовало, не так ли… сказать что-нибудь?

Цитрон улыбнулся. «Я не знаю», сказал он. "Может быть. Но опять же, возможно, и нет».

«Ну, я уже кое-что сказал. Все ли в порядке?

— Это делает его идеальным, — солгал Цитрон, пытаясь определить, что именно вызвало у него покалывание в затылке. Опасения? он задавался вопросом. Страх? А потом он понял, что это ни то, ни другое. Это было что-то гораздо более простое, гораздо более элементарное и настолько знакомое, что Цитрон почти поздоровался. Это был страх.

OceanofPDF.com

ГЛАВА 20

Чтобы донести эту штуку вверх по лестнице и в огромную комнату Дрейпера Хэра, понадобилось двое мужчин из транспортно-складской службы Бекинса. Мужчины, раздраженные тем, что им пришлось работать так поздно, уже ушли, их успокоили две 20-долларовые купюры, которые сунул им в руки седовласый мужчина в 800-долларовом костюме, который, широко ухмыляясь, наблюдал, как Дрейпер Хэре медленно кружил по кругу. шляпная шляпа семи футов высотой.

Он был сделан из черной вишни, с двумя глубокими, похожими на тарелки чугунными грузиками внизу, куда можно было оставлять стечь кончики мокрых зонтов. Две скошенные руки вытянулись и согнулись внутрь. Изогнутые руки обнимали зонтики. На главной опоре, вся украшенной зубцами и красивой резьбой, стояло овальное зеркало. Зеркало окружали шесть торчащих скрученных стальных колышков, заканчивавшихся фарфоровыми ручками. На них можно было повесить пальто и шапки. Это был внушительный, даже доминирующий предмет мебели, совершенно уродливый, и Дрейпер Хэре находил его великолепным.

Хээре еще два раза обошел шляпную вешалку, а затем повернулся к седовласому мужчине. — Где, ты говоришь, ты его нашел? он спросил.