– Говоришь, он был крутой мужик? Мне это по душе.

– А когда вы в последний раз были в церкви, Рой?

– О, только не это! Не надо меня агитировать. Я туда не пойду, хоть ты тресни!.. Кроме того, Иисусу, кажется, надо поработать с твоим мужем.

Одри залилась краской и ничего не ответила.

– Извини, Одри, – немного помолчав, сказал Багби. – Я не хотел тебя обидеть. И знаешь, очень тебя прошу, обращайся ко мне на ты!

– Не надо извиняться, – сказала Одри. – В сущности, ты совершенно прав.

15

На улице было холодно. Зима готовилась вступить в свои права. Над Фенвиком нависло зловещее серое небо, в любую минуту сулившее дождь.

Однако в гостиной у Одри было жарко. Когда Багби уехал, она в первый раз после лета разожгла камин. Дрова весело разгорелись и время от времени трещали. Одри вздрагивала от треска, но не отрывалась от книги.

Открыв Евангелие от Матфея, Одри оплакивала человека, которого раньше считала своим другом. При этом она не забывала и о Леоне, думая о предстоящем выяснении отношений. При этом теперь она, как никогда, чувствовала себя выше ревности, упреков и мести.

Казалось, у Нойса с Леоном вообще ничего общего, но, на самом деле, оба оказались колоссами на глиняных ногах. Леон был пропащим человеком, но она его любила. Одри понимала, что склонна сурово судить других. Может, ей стоит научиться прощать. Не об этом ли написано в Евангелии от Матфея? Раб одного царя должен был своему государю десять тысяч талантов и не мог вернуть свой долг. Царь хотел уже продать его со всею семьею, чтобы выручить эти деньги, когда раб пал ему в ноги и стал просить о милости, обещая все заплатить. Царь смилостивился над рабом и отпустил его, простив ему долг. Раб же нашел одного из своих товарищей, который был должен ему сто динариев, и, схватив его, душил, требуя возвращения долга. Царь же приказал привести к нему неблагодарного раба и сказал: «Злой раб! Весь долг тот я простил тебе, потому что ты упросил меня; не надлежало ли и тебе помиловать товарища твоего, как и я помиловал тебя?»72

В замке входной двери со скрежетом повернулся ключ.

Леон! Вернулся со своих секретных похождений!

– Привет, малышка, – войдя в гостиную, сказал Леон. – Что я вижу – камин! Здорово!

– Что-то ты больно рано, – проговорила Одри.

– А на улице собирается дождь.

– Где же ты был, Леон?

– Дышал свежим воздухом, – сказал Леон и быстро отвернулся.

– Сядь, пожалуйста. Нам надо поговорить.

– От такого начала просто кровь стынет в жилах, – пробормотал Леон, но все-таки сел в свое любимое кресло с видом человека, чувствующего себя не в своей тарелке.

– Так дальше продолжаться не может, – заявила Одри.

Леон кивнул.

– Ну и?..

– Что?

– Я тут читала Библию…

– Вижу. Ветхий Завет или Новый?

– А что?

– С тех пор как я еще ходил в церковь, я помню, что в Ветхом Завете всех непрерывно судят.

– Все мы не ангелы. А в Библии говорится о том, как Иисус запретил казнить блудницу, которую хотели закидать камнями.

– К чему это ты?

– Может, все-таки расскажешь мне, что ты вытворяешь?

К удивлению Одри, Леон бодро рассмеялся.

– Наверное, моя сестра вбила тебе в голову эти глупости?

– Или ты мне все расскажешь, или это наш последний разговор.

– Крошка! – пробормотал Леон, сел рядом с ней на диван и подвинулся поближе. Одри очень удивилась, но не стала к нему прижиматься, а села прямо и сложила руки на коленях. Из-под дивана выкатилась коричневая бутылка. Одри подняла ее.

– Ты где-то пьешь или ходишь к какой-то женщине? – спросила она.

Леон опять рассмеялся, от чего Одри разозлилась еще больше.

– Какой же ты детектив! – наконец сказал Леон. – Это же безалкогольное пиво!

– Да? – смутилась Одри.

– У меня уже семнадцать дней капли во рту не было, а ты даже не заметила.

– Правда?

– Прощение – это девятый уровень. Мне еще до него далеко.

– Что еще за «девятый уровень»?

– На восьмом уровне надо написать список всех, кого обидел, и попросить у них прощения. Это мне тоже предстоит сделать. Только я терпеть не могу писать списки!

– Неужели?.. Ты что, действительно вступил в общество анонимных алкоголиков?73

Леон растерялся.

– Как ты догадалась?.. Я не говорил тебе потому, что боялся, что не выдержу и брошу.

– Молодец! – сквозь слезы прошептала Одри. – Я так тобой горжусь.

– Не стоит, крошка. Я еще только на третьем уровне.

– Это как?

– Очень непросто! – с этими словами Леон стал вытирать слезы Одри большой мозолистой рукой. Потом он наклонился и поцеловал ее, а она ответила на его поцелуй.

Одри уже почти забыла, как они целовались с мужем, но сразу начала вспоминать, и ей это очень понравилось.

Потом они пошли в спальню.

На улице пошел дождь, но им было тепло вдвоем в постели.

Одри решила, что на следующий день встанет пораньше и поедет за ордерами на арест Эдварда Ринальди и Николаса Коновера.

16

По пути к прокурору Одри услышала голос Джека Нойса.

Нойс стоял в дверях своего кабинета и махал ей рукой.

Одри на секунду остановилась.

– Одри, – с какой-то новой интонацией в голосе позвал ее Нойс. – Нам надо поговорить.

– Извините, но я очень спешу.

– Что случилось?

– Я потом вам все расскажу.

Нойс удивленно поднял брови.

– Извините, Джек, но мне некогда.

– Я не знаю, что тебе там обо мне наговорили, но…

Он все знает! Разумеется, он все знает!

Одри взглянула прямо в глаза Нойса и сказала:

– Я вас слушаю.

Нойс набрал побольше воздуха в грудь, покраснел и выдавил из себя:

– Ну и идите все к черту!

Нойс захлопнул за собой дверь кабинета, а Одри пошла своей дорогой.

В презрительной усмешке доктора Ландиса на этот раз сквозило удивление.

– Мы же об этом уже говорили! Вы ведь уже просили меня раскрыть врачебную тайну, касающуюся мистера Стадлера! Если вы надеетесь, что из-за вашей назойливости я передумаю…

– Вы, конечно, знакомы с тем, что говорится о конфиденциальности в «Принципах медицинской этики», изданных Американской ассоциацией психиатров.

– Прошу вас, только не надо…

– Вы имеете право разгласить соответствующую конфиденциальную информацию о своем пациенте по требованию правоохранительных органов.

– Там говорится о «санкционированном требовании». У вас имеется постановление суда?

– При необходимости я его получу. Но сейчас я обращаюсь к вам не как представитель правоохранительных органов, а как человек.

– Это две разные вещи.

Не обращая внимания на выпад Ландиса, Одри продолжала:

– С точки зрения общечеловеческой морали, вы имеете полное право разглашать то, что вам известно об истории болезни Эндрю Стадлера, если вы заинтересованы в том, чтобы его убийца был привлечен к ответственности.

– Не вижу связи, – пробормотал Ландис, прикрыв глаза веками с таким видом, словно погрузился в пучину глубоких размышлений.

– Видите ли, мы нашли убийцу Эндрю Стадлера.

– Ну и кто же он? – равнодушно спросил Ландис с деланным безразличием, скрывающим естественное любопытство.

– Я не могу назвать вам его имя до официального предъявления обвинения, но готовы ли вы под присягой дать показания о том, что Эндрю Стадлер был иногда склонен к насилию?

– Нет.

– Неужели вы не понимаете, как много от этого зависит?

– Я не стану давать таких показаний, – заявил доктор Ландис.

– Если вы отмолчитесь, его убийца может уйти от заслуженного наказания. Неужели вас это не волнует?

– Вы хотите, чтобы я сказал, что Эндрю Стадлер был склонен к насилию, но я не могу этого говорить, потому что это неправда.

– В каком смысле?

– Эндрю Стадлер ни в малейшей степени не был склонен к насилию.

– Откуда вы знаете?

– Строго между нами, – ответил Ландис, почесав себе подбородок, – Эндрю Стадлер был несчастным, измученным, больным человеком, но ни разу не проявил ни малейшей склонности к насилию.

– Доктор Ландис, убийца считал, что Стадлер с хладнокровной жестокостью выпотрошил его собаку и писал угрожающие надписи на стенах его дома. Мы считаем, что именно это было мотивом, побудившим его застрелить Стадлера.

В глазах у Ландиса вспыхнул странный огонек.

– Ну да. Похоже на правду, – пробормотал он, но тут же встрепенулся и заявил: – Я вам авторитетно заявляю, что Стадлер не мог потрошить собак и расписывать стены угрозами.

– Подождите. Вы же сами говорили мне раньше о вспышках ярости, кратковременных помутнениях рассудка!

– Говорил. И при этом я описывал синдром, именуемый пограничное расстройство психики.

– Хорошо. Но вы же говорили, что шизофреники вроде Стадлера могут этим страдать.

– Я видел таких больных, но это был не Эндрю Стадлер.

– Так о ком же вы говорили?

Ландис колебался.

– Умоляю вас, доктор!

Через десять минут запыхавшаяся Одри выбежала из здания психиатрической лечебницы с мобильным телефоном в руке.

17

Внеочередное заседание совета директоров было назначено на два часа дня. Большинство участников уже собралось у дверей зала для заседаний. Скотт Макнелли прибежал первым. Утром он уже успел засыпать Ника сообщениями с вопросом о повестке дня заседания, но все они остались без ответа. Когда Макнелли порывался увидеть Ника, Марджори Дейкстра, по указанию своего начальника, говорила, что его нет на месте.

– Что мы будем обсуждать? – спросил у Ника Макнелли. Ник заметил, что на финансовом директоре не обычная синяя рубашка с застиранным воротником, а новенькая белая рубашка из дорогого магазина. – Скажи! Я должен знать, о чем пойдет речь!

– Потерпи, скоро все узнаешь.

– Я терпеть не могу импровизаций.

– Придется потерпеть, – с загадочным видом сказал Ник.

– Но я же хочу тебе помочь! – ныл Макнелли, потирая пальцами лиловые мешки под глазами.

– Если хочешь мне помочь, – сказал Ник, – принеси мне стакан кока-колы. И не надо льда, если она из холодильника.

Скотт Макнелли открыл было рот, чтобы что-то сказать, но тут появился Дэвис Айлерс в светло-зеленых брюках и синем пиджаке поверх белой рубашки без галстука. Обняв Макнелли за плечи, Айлерс отвел его в сторону.

– Какая у нас повестка дня? – спросил Ника подошедший к нему Тодд Мьюлдар. – Мы с Дэном и Дэвисом прилетели сюда вместе на самолете «Фэрфилд партнерс», и ни у одного из нас не оказалось повестки!

– Повестка дня очень интересная, – улыбнувшись, ответил Ник. – Просто она не распечатана.

– Это черт знает что! Созывают внеочередное совещание совета директоров, не удосужившись распечатать повестку дня! – воскликнул Мьюлдар, переглянувшись с Дэном Файнголдом. – Надеюсь, вы все как следует взвесили, прежде чем вызывать нас сюда? – обращаясь к Нику, проговорил Мьюлдар почти отеческим заботливым тоном.

– Вижу, решили взять быка за рога? – пробормотал Файнголд, похлопав Ника по плечу.

– Как ваша пивоварня? – спросил у него Ник.

– Отлично. Темное пиво сейчас в большой цене.

– По правде говоря, – заговорщическим тоном сообщил ему Ник, – мне больше нравится светлое пиво. Оно прозрачное. В нем трудней спрятать черные мысли.

Осмотревшись по сторонам, Ник увидел в противоположном углу Скотта Макнелли и Дэвиса Айлерса. Макнелли пожимал плечами и разводил руками. Нику не нужно было слышать их разговора, чтобы понять, о чем спрашивает Айлерс.

Взяв Ника за локоть, Мьюлдар отвел его в сторону.

– Вам не кажется, что созывать совет вот так, не предупредив заранее, не очень красиво? – пробормотал он глухим голосом.

– Как председатель совета директоров я имею право в любой момент назначить его внеочередное заседание, – как ни в чем не бывало ответил Ник.

– Но что же мы будем обсуждать? Нам с Дэном пришлось отменить важную встречу. Впрочем, в этом нет ничего страшного, но сегодня вечером «Нью-йоркские янки» играют с «Красными носками из Бостона».74 Нам пришлось сдать билеты на этот матч. Надеюсь, мы пропустим его не зря!

– Не извольте сомневаться! Прибыв сюда, вы ничего не потеряли… К сожалению, я не успел заказать ваш любимый кофе. Вам придется помучиться…

– С вами не привыкать! – усмехнулся Мьюлдар и тут же посерьезнел. – Очень надеюсь, что вы отдаете себе отчет в своих поступках, – пробормотал он и переглянулся со Скоттом Макнелли.

В помещение вошла Дороти Деврис. На ней были синяя юбка и синий пиджак с огромными пуговицами. У нее был недовольный вид, и она теребила костлявой рукой брошь у себя на груди. Ник помахал Дороти рукой, а она улыбнулась ему одними губами.

Внезапно Ник заметил Эдди Ринальди. Начальник службы безопасности быстро подошел к нему и с раздраженным видом прошептал:

– У тебя опять сработала сигнализация.

– Я сейчас не могу! – простонал Ник. – Ты же видишь! Ты не можешь сам с этим разобраться?

– Могу, – кивнул Эдди. – Это утечка газа.

– Утечка газа?!

– Мне позвонили с фирмы, обслуживающей твою сигнализацию. Потом они почти тут же мне перезвонили и сказали, что им позвонила какая-то миссис Коновер и сказала, что все в порядке. По-моему, мне лучше туда съездить. Что это еще за «миссис Коновер»? Или ты тайно обвенчался?

– Не знаю, – покачал головой Ник. – К тому же Марта уехала на Барбадос…

– Значит, это твоя подруга?

– Откуда ей там быть? Кроме того, дети уже наверняка вернулись из школы.

– Ладно. Сейчас я туда съезжу, – положив руку на плечо Нику, сказал Эдди. – С газом не шутят!

Осмотревшись по сторонам, Эдди криво усмехнулся и направился к двери.

Через несколько минут собравшиеся заняли места вокруг огромного стола из красного дерева в зале для заседаний совета директоров. Скотт Макнелли нервно вертел в разные стороны компьютерный монитор.

Ник не стал садиться на свое обычное место во главе стола. Вместо этого он сел рядом с председательским стулом и кивнул как обычно чем-то озабоченной Стефании Ольстром, тут же взявшей в руки толстую папку.