Чтобы договориться с миссис Линдгрен о встрече, Одри хватило одного звонка и заявления, что она говорит из полиции. Однако при виде ордера на обыск Карли Линдгрен сжалась, как загнанная в угол тигрица. Она долго изучала ордер, словно пытаясь найти в нем ошибку. Впрочем, простые люди обычно не знают, как должны выглядеть ордера. К тому же ордер Одри был выдан по полной форме. Одри уговорила прокурора выдать ордер на обыск с очень широкими полномочиями, хотя, в действительности, ее интересовали только хранящиеся на сервере «Стрэттона» резервные копии изображений, снятых камерами в доме Коновера.

Одри и Кевину Ленегану пришлось ждать, пока растерявшаяся Карли Линдгрен не обзвонит все свое начальство, вплоть до технического директора. Одри и не пыталась запомнить, куда звонит Карли Линдгрен, потому что ее это не очень интересовало. Одри знала, что теперь ни один руководитель корпорации «Стрэттон» не в состоянии помешать ей сделать свое дело.

Примерно через двадцать минут в распоряжение Кевина предоставили пустое помещение с компьютером. Одри оставалось только наблюдать. Осмотревшись по сторонам, она увидела голубой плакат, на котором крупными буквами было написано что-то о том, что «Стрэттон» – одна семья и все его работники стремятся к одной цели. Одри и Кевин сидели на очень удобных стульях, и Одри заметила, что на них стоит марка «Стрэттон». В полицейском участке таких комфортабельных стульев не было. Кевин вставил в компьютер лазерный диск и установил с него какую-то программу. Он объяснил Одри, что это программа-просмотрщик, которую он скачал с интернет-сайта компании, изготовившей записывающее устройство для камер в доме у Коновера. Эта программа должна была позволить Кевину находить и просматривать записи, сделанные камерами данной модели.

– А ты знаешь, где искать эти записи? – озабоченно спросила Одри.

– В установках записывающего устройства все указано, – объяснил Кевин. – Название файла, дата, время и все остальное. Не волнуйся.

Но Одри не могла унять дрожь волнения. Ее всю трясло от возбуждения, хотя она и старалась успокоиться, убеждая себя в том, что Кевин обязательно найдет сцену убийства Эндрю Стадлера или вообще не найдет никакой записи за интересующее ее время.

Нечасто удается найти видеозапись, изображающую убийство! Это редкая удача! Подарок судьбы!

– Могу я вам чем-нибудь помочь?

Подняв глаза, Одри увидела в дверях Эдварда Ринальди, и у нее екнуло сердце. Под таким углом зрения Ринальди казался высоким, широкоплечим и сильным. На нем были черный пиджак и черная рубашка без ворота. Он злорадно усмехался.

– Здравствуйте, мистер Ринальди, – сухо поздоровалась Одри. Обычно она старалась разговаривать вежливо даже с лицами, заподозренными в убийстве, но что-то препятствовало ее нормальному общению с Эдди Ринальди. По какой-то причине он очень ей не нравился. Возможно, Одри отталкивали его прожженный вид, его наглые манеры и ухмылка человека, получающего удовольствие от того, что водит за нос других.

– У вас есть ордер на просмотр содержания компьютерной сети нашей корпорации?

– Хотите взглянуть?

– Нет-нет. Я уверен, что все бумаги у вас в порядке. По-моему, вы очень дотошная дама.

– Спасибо за комплимент.

– Наверное, лучше сказать не дотошная, а въедливая. Насколько я понимаю, вы ищете у нас записи с камер, установленных дома у нашего директора?

– Да. Его домашнее записывающее устройство у нас в лаборатории.

Одри прикинула, стоит ли сообщить Ринальди о том, что с этого устройства стерта важная часть информации, и проследить за его реакцией, но потом решила, что ему рано об этом знать.

– Ну вот, – пробормотал Кевин.

Ринальди взглянул на него с таким видом, словно впервые его заметил. Потом перевел глаза на Одри и стал рассматривать ее с равнодушно-насмешливым видом.

– Не понимаю, что вы рассчитываете там обнаружить, – наконец пробормотал он.

– Мне почему-то кажется, что вы об этом догадываетесь.

– Пожалуй, догадываюсь.

– Ну и?

– Несколько кадров со старым шизофреником, бредущим ночью по лужайке у дома нашего директора. Но я не понимаю, зачем вам эти кадры.

Одри наклонилась к компьютеру, за которым работал Кевин. Тот наклонил к ней монитор. Одри прищурилась, но не увидела никакого изображения. Внезапно она рассмотрела напечатанные крупными буквами слова «ЗДЕСЬ ТОЖЕ СТЕРТО!».

– Очень хорошо, – кивнула Одри. – Молодец!

Дотянувшись до клавиатуры, она напечатала: «ПОДЫГРАЙ МНЕ!»

– Очень хорошо, Кевин, – повторила Одри. – Ты не можешь сделать почетче?

– Могу, – ответил Кевин. – У меня есть отличная программа. Она убирает все артефакты, вызванные движением, и уменьшает сползание точек. У нее есть фильтр, который отделит хроматические данные от светового сигнала. Достаточно будет продублировать, а потом устранить чередование, и мы получим прекрасное четкое изображение. Этого человека будет отлично видно.

Кевин нажал еще на какую-то клавишу, и все надписи исчезли с монитора еще до того, как Эдди Ринальди смог бы их разглядеть.

Однако самым странным было то, что Ринальди даже не пошевелился и не попытался взглянуть на монитор. У него был совершенно безучастный вид.

Одри поняла, что Ринальди прекрасно знает, что Кевин только что обнаружил на сервере «Стрэттона» стертые записи.

Выходит, он стер их сам?!

10

У Ника дрожали руки, и он положил их на колени, чтобы Осгуд не заметил его волнения.

– Мистер Осгуд, поймите меня правильно. Я хочу, чтобы мы и дальше работали вместе. Вы хотите спасти деньги, потраченные впустую Мьюлдаром, а я хочу спасти мою корпорацию. Мы оба не желаем остаться в убытке.

Водрузив очки обратно к себе на нос, Осгуд что-то неразборчиво буркнул и смерил Ника ледяным взглядом.

– Мне кажется, – сказал Ник, – что вас нельзя обвинить в безрассудстве.

Краем глаза Ник заметил, что в кабинете появилась блондинка в красных очках. Она стояла у самого входа и ждала от Осгуда сигнала выпроводить Ника.

Понизив голос, чтобы его не слышала блондинка, Ник проговорил:

– Мне кажется, что лично вы никогда бы не позволили Скотту Макнелли и Тодду Мьюлдару выплатить взятку в размере десяти миллионов долларов какому-то китайскому чиновнику, способному ускорить заключение сделки.

– О чем это вы?! – опершись руками на стеклянную столешницу, Осгуд с грозным видом подался вперед.

– Своими действиями Макнелли и Мьюлдар ставят под угрозу само существование вашей фирмы. Если информация об этой взятке просочится на свет божий, «Фэрфилд партнерс» грозят очень крупные неприятности, – развел руками Ник. – Погибнет все, над чем вы трудились всю свою жизнь. Неужели, по-вашему, стоит так рисковать? Неужели у вас нет других путей добиться своего?

– Джейн! – рявкнул Осгуд. – Оставьте нас! Мы еще немного поговорим… Что вы несете, Ник?! – прорычал он, когда секретарша вышла.

– «Стрэттон-Азия».

– Что это такое?

Неужели на этот раз Осгуд действительно ничего не знает? Или он ловко притворяется?

– Ознакомьтесь с содержанием последних двух листов в папке, и вы поймете, каким образом Мьюлдар хочет провернуть это дельце за месяц, а не за год. Называйте, как хотите, но это простая взятка, являющаяся вопиющим нарушением закона США, запрещающего их гражданам, компаниям и представительствам предлагать взятки государственным чиновникам иностранных государств. Вы, конечно, представляете себе, какое наказание грозит вашей фирме за нарушение этого закона.

Осгуд так схватился за папку с документами, что Ник больше не сомневался в его неосведомленности об этой махинации. Водрузив очки на нос, Осгуд погрузился в чтение.

Через несколько минут он поднял глаза на Ника. Обветренное лицо Осгуда налилось кровью. У него был ошеломленный вид.

– Вот это да! – пробормотал он. – Значит, в неведении держали не только вас.

– Я чувствовал, что Мьюлдар что-то от вас утаивает, – сказал Ник.

– Это очень неразумно с его стороны.

– Отчаянные люди склонны к необдуманным поступкам. А мне вся эта сделка не нравится с начала и до конца. «Стрэттон» стоит намного больше тех денег, за которые его продают китайцам. Его с гораздо большей прибылью можно продать и американцам, и при этом не придется выплачивать десять миллионов долларов в виде взяток.

– Черт бы побрал этих мерзавцев! – воскликнул Осгуд.

– Вы знаток ловли тарпона, но теперь мы, кажется, имеем дело с ядовитыми муренами.

– На этот раз Мьюлдар взял на себя слишком много! – свирепо вращая глазами, прорычал Осгуд.

– Он, наверное, думал, что вы отошли от дел…

– Иногда кое у кого возникает желание обвести меня вокруг пальца, – оскалив фарфоровые клыки, прошипел Осгуд. – Они думают, что я совсем в маразме. Каким же горьким бывает их разочарование, когда до них доходит, что это не так. Но раскаиваться им бывает уже поздно…

С Уилларда Осгуда упала маска честного и принципиального предпринимателя. Теперь он был страшен.

– Между прочим, очень многие вас тоже недооценивали, – сказал Осгуд. – Возможно, я один из этих недальновидных людей. Поэтому теперь я вас внимательно слушаю. Какие у вас будут предложения?

11

– Папа! – подбежав к Нику, воскликнула Джулия. – Ты уже вернулся!

– Как видишь!

Поставив чемодан на пол, Ник поднял дочку на руки. При этом у него захрустели кости. Джулия уже была ребенком солидного веса.

– Как дела?

– Хорошо!

У Джулии всегда все было хорошо – дома, в школе, вообще везде.

– А где твой брат?

– Наверное, у себя, – пожала плечами Джулия. – А ты знаешь, что Марта уехала к родным на Барбадос?

– Да. Знаю. Она заслужила отпуск. Я оплатил ее поездку. Это подарок ей от всей нашей семьи. А где Кэсси?

В отсутствие Марты Кэсси с радостью согласилась присмотреть за детьми Ника.

– Здесь. Мы занимались с ней йогой.

– А где она сейчас?

– Не знаю. Может, у тебя в кабинете.

Ник на мгновение замялся.

Опять!.. Но ведь там ничего нет. Бояться нечего. Это все паранойя.

– У нее для тебя сюрприз, – сказала Джулия с озорной улыбкой. – Но я обещала тебе не говорить.

– А можно я попробую догадаться?

– Нет!

– Ну один разок!

– Ну нет же! – завопила Джулия. – Это же сюрприз!

– Ну ладно. Ничего мне не говори. Но у меня для тебя тоже есть сюрприз!

– Какой?

– Хочешь съездить на Гавайи?

– Конечно!

– Ну вот и отлично! Мы улетаем завтра вечером!

– А школа?

– Я поговорил, и вас с Люком на несколько дней освободили от уроков.

– Гавайи! Ура! Мы поедем на Мауи?

– Да.

– Туда же, куда и в прошлый раз?

– Да. В тот же самый домик на пляже!

Джулия бросилась на шею к отцу.

– Я буду плавать с маской! – заявила она. – И я научусь виндсерфингу! Ведь я уже большая, да?

В прошлый раз Лаура не разрешила Джулии плавать на доске под парусом, потому что девочка была еще маленькой.

– Да.

– Ура! Люк обещал меня научить! А ты будешь нырять с аквалангом?

– Буду. Если не забыл, как это делается.

– А помнишь, как я нашла в домике ящерицу, а у нее оторвался хвост? Как это было прикольно!

Ник решил пройти к себе в кабинет коротким путем через кухню, но замер на месте, едва переступив порог.

Вместо обычного полиэтилена он узрел своего рода бумажную стену. Присмотревшись, Ник понял, что это склеенная скотчем подарочная оберточная бумага, на которую наклеена крест-накрест подарочная синяя лента с бантиками.

– Ну как?

Кэсси тихо подошла к нему сзади, обняла его за пояс и поцеловала в шею.

– Что это?

Ник обернулся, обнял Кэсси и поцеловал ее в губы.

– Сейчас увидишь… А чем все кончилось в Бостоне?

– Скажу только, что ты во всем оказалась права.

Кэсси кивнула. У нее под глазами опять появились тени.

Она выглядела усталой, осунувшейся.

– Вот увидишь, все будет хорошо, – сказала она. – Ты вовремя вывел их на чистую воду.

– А можно мне развернуть мой подарок?

– Прошу!

Ударом кулака Ник пробил бумажную стену. Кухня была ярко освещена. Горели все лампы. Гранитная стойка в центре кухни была безукоризненна. Именно такой ее и нарисовала Лаура.

– Вот это да! – восхищенно пробормотал Ник.

Подойдя к стойке, он провел по ней рукой. За этой стойкой легко и удобно могла разместиться вся семья. Точно так, как этого хотела Лаура.

Кэсси стояла со счастливой улыбкой на лице.

– Как тебе это удалось? – спросил Ник.

– Конечно же я не могла сделать ее своими руками. Может, я и научилась у отца мастерить, но не до такой же степени. Но я очень целеустремленная, – скромно потупившись, заявила Кэсси. – Мастера закончили работу всего за один день, но ты не представляешь, как мне пришлось их упрашивать, пинать и погонять, чтобы они пошевеливались.

– Ты просто чудо! – сказал Ник.

– Я ничего не бросаю на полпути, – Кэсси немного помолчала и негромко спросила: – Ник, неужели ты так никогда и не расскажешь мне о ее смерти?

Ник закрыл глаза, набрал побольше воздуха в грудь, открыл глаза и заговорил:

– У Лукаса были соревнования по плаванию. Было полвосьмого вечера, но уже темно. На дворе стоял декабрь, и темнело рано. Мы ехали в Стрэтфорд, потому что соревнования проводились в стрэтфордском бассейне. По этой дороге иногда ездят грузовики, которые хотят побыстрей добраться до федеральной автотрассы…

Ник снова закрыл глаза. Мысленно он вновь перенесся в тот вечер. Темно. Он сидит в машине… Раньше ему это только снилось в кошмарных снах, а теперь он самолично вызывал эти образы из небытия. Ник говорил негромким монотонным голосом:

– Навстречу нам ехал тягач с полуприцепом. Его водитель, как выяснилось потом, накачался пивом, а на асфальте был лед. Лаура сидела за рулем. Она терпеть не могла водить в темноте, но я ее упросил, потому что мне было нужно срочно позвонить в несколько мест по мобильному телефону. Ведь я директор и у меня ненормированный рабочий день! Мы о чем-то поругались, и Лаура не очень следила за дорогой. Она слишком поздно заметила, что тягач с прицепом занесло через двойную сплошную, и он движется навстречу нам по нашей стороне дороги. Лаура начала поворачивать, но не успела. Тягач врезался в нас… Странное дело, – сказал Ник, открывая глаза. – Удар совсем не показался мне сильным. Столкновение совсем не походило на страшные автокатастрофы в кино, где машины поднимаются в воздух и разлетаются на куски. Удар был примерно таким, как при лобовом столкновении электрических автомобильчиков на аттракционах. Что-то захрустело, но я не сломал себе позвоночник и даже не потерял сознания. Я заорал: «Какая скотина! Он же наверняка пьян!» – и повернулся к Лауре, но она мне ничего не ответила. Тогда я заметил, что с ее стороны лобовое стекло разбито. У нее на лбу были осколки стекла. И в волосах у нее тоже что-то блестело. Крови практически не было. Никаких рваных ран. Казалось, она уснула.