– Этот обыск его просто потряс.

– Да? А мне показалось, что ему было, наоборот, интересно… Знаешь, Кэсси, я должен был тебе об этом рассказать, но не хотел тебя расстраивать. Все-таки это связано с твоим отцом…

– Я тебя понимаю, – сказала Кэсси, вертевшая в пальцах ложку. – Я все понимаю. Они думают, что это мой отец лазал к тебе в дом.

– Это не исключено, – сказал Ник. – Но, по-моему, они сами ничего толком не знают. У меня даже такое впечатление, что они считают меня каким-то боком причастным… – добавил он совсем не тем тоном, который репетировал про себя.

– К его смерти? – негромко спросила Кэсси.

Ник кивнул.

– Так ты причастен к ней или нет?

Ник ответил не сразу. Он не смотрел на Кэсси. Был физически не в состоянии смотреть ей в глаза.

– В каком смысле? – наконец выдавил он из себя.

Кэсси аккуратно положила ложку на стол рядом с ножом.

– Если бы ты знал, что мой отец вытворяет все эти безумства, ты, наверное, попытался бы ему помочь. Или сделать так, чтобы ему помогли… Но и я все время спрашиваю себя, почему я не сделала так, чтобы ему помогли. Почему я ничего не сделала? Неужели я ничего не могла сделать? У вас на «Стрэттоне» есть программы лечения психических отклонений у сотрудников, но он больше не мог ими воспользоваться. Какой-то заколдованный круг! Он уволился, потому что был психически болен, и утратил право на лечение, потому что уволился. Это несправедливо.

– Конечно, несправедливо, – осторожно пробормотал Ник.

– И вот потому, что ты так решил, я так решила, и еще не знаю, кто так решил, мой папа умер! – теперь по щекам Кэсси текли слезы.

– Кэсси! – прошептал Ник и взял ее руку. Рука казалась маленькой и очень белой в его ладони. Потом ему в голову пришла ужасная мысль о том, что его рука, старающаяся сейчас утешить плачущую девушку, держала пистолет, из которого убит ее отец.

– Знаешь, что? – всхлипывая, пробормотала Кэсси. – Когда я узнала… Когда я узнала, что… Короче, когда я об этом узнала, сначала мне показалось, что весь мир перевернулся вверх дном, но потом я почувствовала что-то другое. Я почувствовала облегчение… Ты меня понимаешь?

– Облегчение… – одними губами произнес Ник.

– Больницы, припадки, его страдания. Боль. Не настоящая, но еще хуже, чем настоящая… Ему не нравилось жить в этом мире. Ему вообще не нравилось жить. Он жил не в том мире, в котором живем мы с тобой. Он жил совсем в другом, страшном и уродливом мире.

– Вам обоим пришлось очень нелегко…

– И вот в один прекрасный день он исчезает. Потом его находят мертвым. Его убили. Застрелили невесть за что. Но впечатление такое, что его добили, чтобы он не мучился… Тебе не кажется, что все, происходящее с нами, не случайно?

– Наверное, многое происходит по определенной причине, – медленно проговорил Ник. – Но не все. Мне не кажется, что Лаура погибла по определенной причине. Это была простая случайность. Как будто бы с крыши случайно упал кирпич, а она случайно проходила мимо.

– Конечно, бывают и такие нелепые совпадения, – сказала Кэсси, вытирая слезы руками. – Но и нелепые совпадения имеют свои последствия. Они могут резко изменить жизнь человека. И что же ему тогда делать? Жить дальше, как будто ничего не случилось? Или бороться?

– Мне больше по душе первый вариант.

– Это мне понятно, – сказала Кэсси и взъерошила свои и без того торчащие во все стороны волосы. – Знаешь, Шопенгауэр65 написал притчу под названием «Дикобразы». В ней говорится о том, как эти звери зимой жмутся друг к другу, чтобы согреться, и, естественно, страшно колют при этом друг друга своими иглами.

– Вот это компания!

– Значит, ты все понял. По отдельности они замерзают, а вместе они истекают кровью. Все люди такие. Вы с Лукасом не исключение.

– Вот Лукас точно дикобраз!

– Мне кажется, все мужчины в семействе Коноверов дикобразы, а точнее, обитатели средневековых замков, затворившие все свои ворота, поднявшие мосты надо рвами и заготовившие на стенах кипящую смолу для встречи врагов. Остается только надеяться на то, что вы не забыли набить свои подвалы провиантом на случай многолетней осады.

– Что ж, если ты все понимаешь лучше меня, скажи мне, с моим сыном все в порядке?

– Только до известной степени. Он, видишь ли, курит гашиш. Раза два в день. В таком состоянии ему трудно учиться.

– Гашиш? Ты уверена?

– Абсолютно. У него на шкафу две бутылочки «Визина» от красных глаз, а в шкафу баллончик «Фибриза».

Ник с непонимающим видом уставился на Кэсси.

– «Фибриз» – это такой спрей. Достаточно попрыскать им на одежду, и никакого запаха дыма! А еще у него в мусорной корзинке пустые пачки из-под сигаретной бумаги. Из нее крутят косяки.

– Боже мой! – выдохнул Ник. – Ему всего шестнадцать лет!

– А потом ему будет семнадцать и восемнадцать, а легче от этого никому не станет!

– Год назад ты бы его не узнала. Он был замечательный мальчик. Спортсмен.

– Как и его папа?

– Да, но я не терял матери в пятнадцать лет.

– Хуже всего то, что ты не желаешь говорить с ним об этом.

– Но он же еще ребенок, ему трудно говорить о таких вещах.

Кэсси задумчиво посмотрела на Ника.

– Что ты так на меня смотришь?

– Дело в том, что от этого хуже не только ему, – негромко проговорила Кэсси. – Хуже всего от этого тебе.

Ник набрал побольше воздуха в грудь.

– Если ты так любишь образные сравнения, скажу тебе, что в одной газете был комикс. Койот куда-то бежит, и вдруг земля кончается, потому что он пробежал край обрыва и не заметил. И вот, пока он по-прежнему молотит лапами, он бежит вперед по воздуху, как ни в чем не бывало, но стоит ему взглянуть вниз, как он камнем падает в пропасть. Мораль: никогда не смотри вниз!

– Чудненько, – прищурилась Кэсси, – весьма художественно. Шопенгауэр отдыхает. Кстати, ты обратил внимание на то, что Лукас не может на тебя смотреть, а ты с трудом заставляешь себя смотреть на него? Отчего бы это?

– Только не надо опять о дикобразах!

– Твой сын потерял мать, и теперь ему просто необходим отец. Но тебя никогда нет дома, а когда ты дома, от тебя тоже не много прока. Ведь ты же не очень красноречив, правда? Твоему сыну нужно, чтобы ты залечил его душевные раны, а ты не можешь этого сделать, потому что просто не знаешь, как это делается. Твой сын чувствует себя очень одиноким и из-за этого бросается на тебя, а ты бросаешься на него.

– Тебе надо работать психологом, – сказал Ник. – Мне кажется, ты все правильно отгадала.

– А я ничего и не отгадывала. Большую часть мне рассказал сам Лукас.

– Он тебе все это рассказал? Не может быть!

– Он в очередной раз накурился, и у него развязался язык. Он плакал и долго говорил.

– Он накурился в твоем присутствии?!

– Мы курили с ним вместе, – усмехнулась Кэсси. – Одну большую жирную сигарету. И долго разговаривали. Жаль, что ты его не слышал. Ему есть что сказать. Но он не знает, как к тебе подступиться. А тебе обязательно нужно его выслушать.

– Ты курила марихуану с моим сыном?!

– Да.

– Ну ты даешь! Как ты могла?!

– Ой, папочка, может, ты меня теперь выпорешь?

– У Лукаса и так проблемы с этой поганой травой. А тут еще ты! Он же во всем тебе подражает! Какой пример ты ему подаешь?

– Я сказала ему, чтобы он не курил, если ему на следующий день в школу. И он сказал, что не будет.

– Черт тебя подери! Что ты себе вообще воображаешь! Мне плевать на твое тяжелое детство! Не забывай, что сейчас ты имеешь дело с моим сыном! С шестнадцатилетним мальчиком, севшим на наркотики!

– Выбирай выражения, Ник, – проговорила Кэсси низким хриплым голосом; она густо покраснела, и черты лица ее странно застыли. – У нас с Люком был очень откровенный разговор. Он рассказал мне много разных вещей…

С этими словами Кэсси смерила Ника загадочным взглядом из-под полуприкрытых век.

Ник был вне себя от злости, и вместе тем ему было страшно. Ему очень хотелось как следует отругать Кэсси за то, что она курила наркотики вместе с Лукасом, но он боялся услышать то, что она могла от него узнать. Ведь Лукас мог слышать той ночью выстрелы! Он мог подслушать разговор отца с Эдди о событиях той ночи!

– Каких еще разных вещей? – выдавил из себя Ник.

– Самых разных вещей, – со зловещим видом прошептала Кэсси.

Ник закрыл глаза и стал ждать, когда его пульс придет в норму. Когда он открыл глаза, Кэсси в ресторане уже не было.

17

Одри получила сообщение по электронной почте от Кевина Ленегана. Эксперт по электронике из криминальной лаборатории просил Одри зайти к нему.

Одри вскочила с места и буквально побежала в сторону лаборатории.

– Какой у нас в городе лучший ресторан? – сразу же спросил ее Кевин.

– Наверное, «Терра». Сама я там никогда не была.

– А «Тако Гордито» тебе не нравится?

– А почему ты спрашиваешь?

– Потому что тебе придется накормить меня ужином… Я говорил тебе, что этот ящик начал записывать в три часа восемнадцать минут ночи. Через час после того времени, которое тебя интересовало. Так?

– Говори, что ты обнаружил!

– Жесткий диск этого записывающего устройства разбит на два раздела. В одном хранятся снятые камерами изображения, а в другом находятся программы, управляющие работой системы, – с этими словами Кевин повернулся к компьютеру, взялся за мышь и щелкнул.

– Кстати, очень продвинутая система, – заметил он. – Поддерживает Интернет.

– И что из этого вытекает?

– Из этого вытекает, что хозяин этого дома может следить за происходящим в нем из своего кабинета на работе.

– К чему ты это?

– Просто так. Пришлось к слову. Взгляни-ка лучше на это!

– Мне эти цифры ни о чем не говорят.

– Но это же совсем просто. Не сложнее, чем запрограммировать таймер видеомагнитофона. Или тебе это делает муж?

– Мой муж тоже не овладел этой премудростью.

– Честно говоря, я тоже. Человеческому разуму это недоступно… Смотри сюда. Это журнал событий.

– За пятнадцатое число?

– Совершенно верно! Теперь дотумкала? В журнале говорится о том, что запись началась пятнадцатого числа в четыре минуты первого пополудни. А не пятнадцать часов позже, как можно подумать!

– Ты нашел какие-нибудь новые изображения?

– Нет. Ты что, не поняла? Кто-то отформатировал тот раздел жесткого диска, где хранятся изображения, а потом снова запустил запись, и стало похоже, что до трех с чем-то ночи никаких записей не велось. Но в нетронутом разделе диска есть журнал, из которого прямо вытекает, что запись началась на пятнадцать часов раньше. В журнале говорится, что должна существовать запись за пятнадцатое число, но на самом деле никаких файлов за пятнадцатое число нет.

– Их стерли?

– Наверняка.

– Ты в этом уверен? – спросила Одри.

– Я уверен в том, что запись на это устройство началась около полудня пятнадцатого числа.

– Нет, я спрашивала, уверен ли ты, что не можешь найти здесь еще какие-нибудь изображения?

– Уверен. Их тут нет.

– Очень жаль.

– Ты что, недовольна?! Я думал, ты скакать будешь от радости. У тебя есть доказательство того, что отсюда стерли интересующую тебя информацию!

– Ты читал в детстве книжку под названием «К счастью»?

– Нет. Мама привязывала меня к дивану напротив телевизора, и я учился жизни по телесериалам. Поэтому-то я и не женат.

– А я эту книжку читала и перечитывала. В книжке есть мальчик Нед, и его приглашают в гости, но, к несчастью, эти гости очень далеко. К счастью, друг одолжил ему самолет, но, к несчастью, у самолета загорелся мотор…

– Ой, какое невезенье!

– Но, к счастью, в самолете есть парашют…

– Но, к несчастью, Нед так обгорел, что ему не дернуть за кольцо. Я правильно догадался?

– Вот и в деле, которое я расследую, все, как в этой книжке – не одно, так другое!

– Моя половая жизнь протекает по тому же принципу, – заметил Кевин. – К счастью, девушка, которая нравится Кевину, приходит к нему в гости, но, к несчастью, она оказывается феминисткой и воинствующей лесбиянкой, которой надо от Кевина, только чтобы он научил ее пользоваться «Фотошопом».

– Спасибо тебе, Кевин, – поднимаясь с табуретки, сказала Одри. – С меня обед в «Тако Гордито».

– Ужин, – решительно заявил Кевин. – Мы договаривались об ужине!

18

Ник приехал на работу на полчаса позже, чем обычно. Он парковал машину перед административным зданием, когда у него зазвонил мобильный телефон.

Ему звонила из Милана первый заместитель генерального директора корпорации «Стрэттон» по новым технологиям Виктория Зандер.

– Ник, – сказала она, – я в Италии на Миланской международной мебельной ярмарке и так расстроена, что едва могу говорить.

– Прошу вас, успокойтесь и расскажите, что произошло.

– Объясните мне, пожалуйста, что происходит с проектом «Дэшборд».

Речь шла об одном из новых проектов Виктории – серии разнообразных модульных стен и перегородок из стекла, – которым она особенно дорожила. Ник тоже дорожил им, но по чисто материальным соображениям, – у конкурентов ничего подобного не было, и этот продукт корпорации «Стрэттон» был обречен на успех.

– В каком смысле, «что происходит»?

– Мы потратили на этот проект столько времени и столько денег, что я вас просто не понимаю. «Приостановить разработку всех проектов, требующих крупных денежных трат». Как у вас только рука поднялась такое подписать! И могли бы меня заранее предупредить!

– Послушайте, Виктория!..

– Я просто не знаю, как мне работать после этого на «Стрэттоне»! «Герман Миллер» уже два года настойчиво меня переманивает, и в такой ситуации я не вижу, почему бы мне не принять их…

– Подождите, Виктория! Успокойтесь! Кто вам сказал, что работы по вашему проекту приостановлены?

– Да вы же сами и сказали! Я только что получила электронную почту от Скотта Макнелли!

«Какую еще электронную почту?!» – хотел взреветь Ник, но взял себя в руки и сказал: