– Не знаю, но именно поэтому Эдди и решил защитить получше мой дом.

В этот момент Одри задумалась о камерах и о сигнализации. Если Эндрю Стадлер мог спокойно перелезть через забор и подойти по лужайке к дому Коновера, его изображение наверняка записали камеры, установленные вокруг дома!.. Ну и где же записи с этих камер?

Одри не рассчитывала найти старомодную систему с магнитной лентой. Она понимала, что современные охранные системы давно уже не работают с кассетами, но не сомневалась в том, что где-то на диске какого-нибудь компьютера такая запись должна существовать. Конечно, сейчас Одри не знала, где ее искать. Цифровые технологии были для нее в большой степени темным лесом, но про себя она решила обязательно найти эту запись.

– Знаете, – внезапно сказала она. – А вот теперь я не откажусь от чашечки кофе.

21

Одри вернулась домой лишь после семи и с легкой дрожью в пальцах отперла ключом входную дверь. Ведь она обещала Леону вернуться домой к ужину, хоть и не сказала, во сколько именно она вернется, чтобы не бесить его опозданиями. Но Леона все равно не было дома…

Вот уже несколько дней подряд Леон возвращался домой поздно. После десяти вечера. Где он пропадает? Что делает? Пьет? Впрочем, в последнее время Леон стал напиваться меньше, чем обычно. От него совсем не пахло спиртным.

Одри нашла еще одно объяснение отлучкам Леона, но об этом ей не хотелось даже и думать, хотя это и объясняло равнодушие Леона к половой жизни с женой.

Леон спит с другой женщиной! А в последнее время так обнаглел, что даже пропадает у нее по вечерам!

Пока Одри была на работе, а Леон сидел дома, у него была возможность переспать со всей женской половиной Фенвика, и его жена никогда бы об этом не узнала. Одри приходилось мириться с этой мыслью, но она не могла смириться с тем, что он без зазрения совести пропадает невесть где по вечерам.

Примерно в пять минут одиннадцатого раздался звук ключа в замке. В дом вошел Леон. Даже не поздоровавшись, он проследовал на кухню и налил себе стакан воды.

– Леон! – позвала Одри.

Леон ничего не ответил.

Не нужно работать в полиции, чтобы понять мотивы такого поведения, и Одри показалось, что ее ударили.

Ник сидел у себя в кабинете и перебирал бумаги на столе. Он уже несколько раз звонил Эдди домой и на мобильный телефон, но не получал ответа. На четвертый раз Эдди ответил.

– Ну что еще? – раздраженно спросил он.

– Она только что была у меня, – ответил Ник.

– Ну и что? Она просто пытается взять тебя измором. Не волнуйся, ничего у них не выйдет. Между прочим, ко мне тоже сегодня приезжал ее напарник по имени Багби и задал мне уйму тупых вопросов. Я тебе прямо скажу, никаких улик у них нет.

– Она спрашивала меня о моем звонке тебе той ночью.

– Ну и что ты ей сказал?

– Видишь ли, сначала я говорил ей, что проспал всю ту ночь напролет.

– Черт!

– Но это я ей говорил раньше. А когда она сказала, что знает о том, что той ночью я звонил тебе на мобильник, я сказал ей, что перепутал дни. Я объяснил, что той ночью сработала сигнализация, и я позвал тебя ее посмотреть…

Эдди молчал, и у Ника зашевелились волосы.

– Боже мой, Эдди, я сказал что-то не то?! Ты сказал своему полицейскому что-то другое?!

– Да нет. Ты все правильно сказал. Я сказал ему практически то же самое, когда раскусил, к чему он клонит.

– Нам нужно договориться буквально обо всем, чтобы говорить им одни и те же вещи!

– Хорошо.

– Да, вот еще. Она говорила, какая у меня шикарная сигнализация!

– У нее прекрасный вкус, – сухо отрезал Эдди. – И не только у нее, – добавил он шепотом. – У голой бабы у меня в постели – тоже. Она сказала, что у меня шикарный половой член. Поэтому мне с тобой сейчас некогда разговаривать.

– Камеры, Эдди! Ей понравились камеры!

– Ну и что?

– Ты уверен, что ей ничего не восстановить на кассете, которую ты стер?

– Я же говорил тебе, что там нет никакой кассеты! – рявкнул Эдди. – Это цифровая система! Повторяю: не волнуйся! Никто ничего не найдет! И мне некогда с тобой болтать! Я только что десять минут разогревал духовку и теперь хочу всунуть в нее свой батон, пока она не остыла. Ты понимаешь, о чем я?

– Ты все стер с жесткого диска? Его не могут восстановить?

– Хватит распускать сопли! – простонал Эдди.

Ник почувствовал прилив злости, но сумел удержать себя в руках.

– Надеюсь, ты отдаешь себе отчет в том, что говоришь, – ледяным тоном сказал он.

– Ты опять мне не веришь?! Ты что, считаешь, что я не умею работать? Кстати! Помнишь, что ты просил меня по поводу Скотта Макнелли?

– Ну да.

– Помнишь, он куда-то уезжал на неделю в прошлом месяце?

– Помню. Он ездил на ранчо в Аризону с бывшими однокурсниками. Говорил, что ему там не очень понравилось.

– В какую, к черту, Аризону! Он, конечно, все делал исподтишка, но ведь он скряга и поэтому прокололся. «Стрэттон» компенсирует часть стоимости авиабилетов своим сотрудникам. Так? Так вот, Макнелли обратился за компенсацией в нашу бухгалтерию. Я видел все квитанции. И как ты думаешь, куда он летал? В Гонконг!

– Не может быть!

– Сначала в Гонконг, а потом в Шэньчжэнь. Это такой огромный китайский промышленный город в двадцати километрах от Гонконга. Там заводов немерено…

– Я знаю о Шэньчжэне!

– Ну и что из всего этого вытекает?

– Из этого вытекает то, что Макнелли мне врет! – ответил Ник.

Еще это означало то, что слухи о продаже «Стрэттона» были совсем небеспочвенными.

– По-моему, куда ни сунься, ты по уши в дерьме! – заявил Эдди Ринальди и выключил телефон.

22

К своему удивлению, Одри застала Багби спозаранку на рабочем месте. Ее напарник был погружен в телефонный разговор о семенах для гидропосева.

«Ишь ты! – подумала Одри. – Он, кажется, всерьез взялся за дело!»

На Багби были его обычный светло-зеленый пиджак в неяркую клеточку, голубая рубашка и красный галстук. В этом наряде он походил на торговца подержанными автомобилями. И тем не менее, когда он не бесился и не ерничал, он уже не казался Одри таким уродом, как раньше. Она остановилась рядом с его письменным столом и стала терпеливо ждать, когда он закончит разговор. Через некоторое время Багби обнаружил ее присутствие и кивнул ей головой. Когда он наконец положил трубку, Одри молча показала ему маленькую баночку из-под крема. На дне баночки лежала щепотка грязи.

– Что это? – настороженно спросил Багби.

– Земля с лужайки Коновера. Я умудрилась ее прихватить с собой, – объяснила Одри, немного помолчала и добавила: – Совсем недавно лужайка Коновера подверглась гидропосеву.

– Ты стащила у Коновера землю?! – воскликнул озаренный прозрением Багби. – За это можно получить по шапке!

– Я знаю. Но мы никому не скажем, а просто посмотрим, что это такое. На вид это то, что найдено у Стадлера под ногтями.

– Но прошло уже две недели! Эта дрянь, наверное, уже сгнила. Катышки мульчи очень быстро гниют и разваливаются.

– Между прочим, за эти две недели не выпало ни капли дождя… А пока Коновер варил мне кофе, я разглядела его сигнализацию. Смотрите! – Одри протянула Багби листок бумаги. – У него целых шестнадцать камер. А это название компании, которая делает и обслуживает такие сигнализации. А вот модели и марки оборудования Коновера, включая цифровое записывающее устройство…

– Хочешь, чтобы я показал это техникам?

Одри с удивлением отметила про себя, что впервые в разговоре с ней Багби не ругается и не возмущается.

– По-моему, нам нужно отправиться к Коноверу и изучить это записывающее устройство, а заодно – поискать отпечатки пальцев и следы крови в доме и вокруг него.

– Думаешь, все произошло у Коновера в доме или рядом с домом и камеры все записали?

– Это не исключено.

– Не такие уж они дураки, чтобы не стереть запись!

– Всякое бывает. Чего только люди не забывают! Кроме того, сегодня нельзя просто вытащить кассету и выбросить ее. Может, стереть цифровые записи труднее? Надо все-таки знать, как это делается!

– Боюсь, что как раз Эдди Ринальди разбирается в этом.

– Может быть.

– Не может быть, а точно, – сказал Багби. – Неужели ты думаешь, что в этом разбирается Коновер?

– Нет, конечно. Наверняка это все Эдди. Наверное, Коновер увидел Стадлера рядом с домом или услышал, как он ходит. Может, сигнализация сработала, а может, нет… Потом Коновер вызвал Эдди и сказал ему, что какой-то тип лезет к нему в дом, а Эдди пошел к Стадлеру и, по той или иной причине, убил его.

– А потом избавился от трупа?

– Конечно. Он ведь работал в полиции и знает, какие улики ищут на теле. Вот он Стадлера и почистил.

– А грязь под ногтями забыл?

– Было два часа ночи. Темно. Они с Коновером волновались. Вот и забыли о ногтях.

– Потом кто-то отвез труп в Гастингс?

– Я думаю, Эдди.

– Наверное, в будке у ворот этого поселка записано, кто и во сколько въезжал и выезжал, – немного подумав, сказал Багби. – Там мы и узнаем, выезжал ли Коновер после Эдди. Или кроме Эдди никто не ездил.

– И что нам это даст?

– Если Стадлера убили в доме Коновера или рядом с ним, им пришлось везти труп до бака в Гастингсе. Везти они его могли только на машине. Если после двух ночи из поселка выезжали и Коновер, и Эдди, труп мог везти или один, или другой. Если выезжал только Эдди, труп мог везти только он.

– Согласна, – сказала Одри, немного подумала и добавила: – Между прочим, по всему забору вокруг поселка тоже стоят камеры.

– Если так, они попались! – ухмыльнулся Багби.

– Я хотела сказать, что эти камеры наверняка записали, когда Эдди въехал и когда выехал.

– Или они записали передвижения и Эдди, и Коновера.

– Да. Но еще важнее то, что они могли записать, как Стадлер лезет через забор. Если это так, станет понятно, где его убили.

– Ну да, – кивнул Багби. – Но из этого вытекает, что Эдди незаконно хранит пистолет 38-го калибра.

– Почему обязательно незаконно?

– Потому что я ездил к шерифу и узнал, что у Эдварда Ринальди зарегистрированы два пистолета – «Ругер»50 и «Глок»,51 охотничий карабин, пара гладкоствольных ружей. И при этом у него официально не чистится ни одного ствола 38-го калибра. Значит, он хранит пистолет 38-го калибра незаконно. Если, конечно, стреляли из его пистолета.

– Я тороплю, как могу, лабораторию штата, – сказала Одри. – Они ищут у себя в базе данных, не попадались ли им уже где-то пули, выпущенные из пистолета, которым застрелили Стадлера.

Багби посмотрел на Одри чуть ли не с уважением, но ничего не сказал.

– Чтобы найти этот пистолет дома у Ринальди, нам потребуется ордер на обыск.

– Ордер получить не так уж и сложно.

– Вот и отлично. Если мы найдем у Эдди пистолет 38-го калибра и окажется, что в Стадлера стреляли из него… – Одри стал забавлять разговор с Багби, который охотно подсказывал ей нужные ответы, хотя и держался с ней все еще настороженно.

– Да ничего мы у него не найдем. Он не такой дурак, чтобы держать этот пистолет у себя дома.

– Но поискать-то можно! Кстати, что он сказал насчет телефонного звонка ночью?

– Выкручивался. Не отрицал, что Коновер ему звонил. Объяснил это тем, что у Коновера дома сработала сигнализация и тот позвал его ее осмотреть. Сказал, что ему не хотелось, но он все-таки поехал, потому что Коновер его начальник. В целом Эдди держал себя довольно естественно. А Коновер?

– Коновер как-то петлял.

– Петлял?

– Я напомнила ему о том, что он раньше утверждал, что проспал всю ночь, а потом сказала, что мы знаем о его ночном звонке Ринальди. А Коновер подумал и заявил, что все наверняка было именно так, как я говорю, а он просто перепутал одну ночь с другой.

– Бывает… Ты ему веришь?

– Трудно сказать.

– Он держал себя при этом естественно?

– Вполне. Или он сказал правду, или очень хорошо подготовился к нашему разговору.

– Обычно видно, когда человек врет.

– Да. Но по Коноверу ничего не было видно.

– Может, он умеет врать?

– Или говорит правду. На самом деле, мне кажется, что он говорит только часть правды. Он действительно звонил Эдди, и Эдди к нему приехал. На этом правда заканчивается. А Эдди не говорил, что обнаружил, когда осматривал лужайку вокруг дома Коновера?

– Говорил. Он сказал, что ничего не обнаружил.

– Об этом они хорошо договорились, – сказала Одри.

– Может быть, даже слишком хорошо.

– Не знаю, что вы имеете в виду, но сейчас важно не это! Сейчас нам нужно действовать очень быстро. После того как мы одновременно побывали у обоих, они поймут, что мы их подозреваем, и бросятся уничтожать все улики, которые еще не уничтожены: пистолет, записи видеокамер.

– Поговори с Нойсом, – сказал Багби. – Пусть выпишет нам ордера на обыск. Вдруг они все-таки нам понадобятся? А я еще в пару мест позвоню. Кстати, ты сегодня свободна?

– Если надо, освобожусь.

– Я звонил тут стадлеровской дочке. Задал ей несколько вопросов.

– Ну и что?

– Да ничего. Говорит, что не знает, куда шлялся ее папаша в ту ночь, когда его пристрелили. И еще утверждает, что он никогда не упоминал о Коновере.

– Похоже на правду?

– У меня нет оснований подозревать, что и она врет.

– И у меня тоже, – кивнула Одри.

Через несколько минут Багби подошел к столу Одри с самодовольной ухмылкой.

– Спешу довести до твоего сведения, что Николас Коновер воспользовался услугами компании «Элита». Шестнадцать дней назад сотрудники этой компании разбрызгали смесь для гидропосева на лужайку вокруг дома директора корпорации «Стрэттон». От лица Коновера заказ сделал архитектор по фамилии Клафлин. Человек из «Элиты», с которым я разговаривал, прекрасно его помнит и помнит, что он заказал именно «Пенмульчу». Оказывается, в дом к Коноверу тянули газовую трубу, и часть лужайки пришлось раскопать. Вот архитектор и решил засеять всю лужайку сызнова самой лучшей мульчой. Человек из «Элиты» сказал мне, что, на его взгляд, «Пенмульча» не стоит тех денег, которые за нее дерут, но, конечно же, он не стал спорить с заказчиком, раз у него денег куры не клюют.