"Я на это не рассчитываю. В старые добрые времена тебя тоже бесплатно подвозили к Тайберн-Три".

"Я не вижу, что еще ты мог бы сделать. Остался с архиепископом? Вы бы просто расположились вокруг кратера во дворе железной дороги Гезундбруннен - и, осмелюсь сказать, впервые в жизни были бы неотличимы от архиепископа. Извините: это было не в лучшем вкусе. Но вы бы не стали обыскивать портфель этого парня из Министерства иностранных дел в поисках бомбы, не так ли? Если бы ты подозревал его, ты бы сделал больше, чем это ..."

"Я должен был заподозрить его".

Майор склонил голову набок и посмотрел на Максима с кривой улыбкой. "Я действительно не рекомендую власяницу, старина: это не стандартная армейская одежда. Просто помните, что Министерству иностранных дел, в частности, и множеству других правительственных ведомств, помимо этого, прямо сейчас есть о чем беспокоиться, чем о будущем одного армейского майора. Особенно того, кто знает столько, сколько знаете вы."

Максим оцепенело кивнул и встал. - Могу я перекинуться парой слов с этим человеком, Флюком, прежде чем уйду?

Майор приподнял брови. - Никаких грубостей?

"Если бы я хотел это сделать, я бы сделал это раньше".

"Тогда не понимаю, почему бы и нет ..." Он пошел первым. "Мы обыскали его с раздеванием, как вы и предлагали, и в комнате есть охранник - я понимаю вашу точку зрения об их склонности к самоубийству. Как вы думаете, вам удастся узнать что-нибудь полезное?"

"Всего один вопрос".

"Я понимаю, почему вы хотели бы взять с собой немного информации о дьюти-фри ..." Они прошли через вестибюль старого олимпийского офиса, где все еще стояла статуя какого-то немецкого бегуна во весь рост, где военный полицейский тактично занимал позицию всякий раз, когда приходила важная посетительница. "Знаешь, почему бы тебе не вручить значок "Анютины глазки"? Кажется, ты уже делаешь за нас нашу работу ..."

Эмблема Разведывательного корпуса в виде розы внутри венка широко интерпретировалась как "Буйно цветущие анютины глазки, почивающие на лаврах ".

"Я бы хотел попробовать приготовить его в конце "зубов"".

"Грядет война с благородными чувствами. А до тех пор, как, возможно, научил вас ваш опыт, в Спецподразделении, как правило, больше кусачих, чем в большинстве других ".

"Камера" Флюка представляла собой свободную комнату, наспех оборудованную раскладушкой и рослым капралом военной полиции. Слишком уставший для формальностей, Максим махнул ему рукой, чтобы он выходил. "Я за него ручаюсь". Он сел рядом с Трематодой, которая растянулась на койке.

"Что написали вечерние газеты?" Спросил Флюк.

"Именно то, что вы хотели: российская ракета с Востока. Похоже, кто-то позвонил в пресс-службы и предупредил о покушении на архиепископа - я полагаю, это был Ферриби из аэропорта. Жаль, что на телефонный звонок из-за Стены уходят недели, иначе ты могла бы позвонить ему и узнать, что я в городе; это могло бы спасти твоего приятеля от хромоты на всю оставшуюся жизнь. Они подлечивают его, ногу он сохранит. Да, вы получили то, что хотели, в газетах, и в завтрашних - но после этого все зависит от меня, как и от любого другого ".

Флюк медленно приподнялся на локтях. - Разве вы не хотите, чтобы эти переговоры по Берлину были прекращены?- чего хотел архиепископ?

"Я солдат. Меня наняли защищать образ жизни, принимать решения. Мне позволено иметь собственное мнение и голосовать, но не более. Если я хочу большего, я не должен брать это… Но я признаю, что взял. Мое единственное оправдание в том, что не я это начал. Может быть, Арнольд Тэтэм и начал, но ...

"Кто?"

"Тэтам. Человек, который подобрал тебя в Сент-Луисе. Нет, - Максим устало покачал головой, - конечно, он не назвал тебе своего настоящего имени. Но это был Арнольд Тэтэм. Теперь ты знаешь. Ты также можешь знать, что даже если премьер-министр захочет заставить замолчать тебя и Список, я все равно могу это провалить ".

"Сомневаюсь, что это помогло бы твоей карьере".

"Встреча с несуществующими полицейскими в Аббатстве тоже не сильно помогла делу".

"Я сожалею об этом". Счастливчик слабо улыбнулся. "Но, знаешь, я действительно думаю, что теперь все кончено. Чего ты еще хочешь?"

"Все кончено, когда я говорю, что все кончено, и я хочу быть совершенно уверен, что Список никогда больше не оживет. Так что запишите это ".

"Не будь смешным, чувак. Ты бы так поступил со своими коллегами в армии?"

"Я мог бы, учитывая давление, которое я собираюсь оказать на тебя. Во-первых, я могу разоблачить всю схему как фальшивку, отменить все, что вы сделали, пожертвовав Барлингом, Ферриби, архиепископом и его пилотом и несколькими другими, о которых, я думаю, вы даже не знаете. Это первое.… на чем я остановился? - Он покачал головой с неподдельной усталостью. - О да: ваша жена и дети, конечно. И Ферриби, и тот ваш приятель из здешней больницы. Ты дал мне силу принести их в жертву, заклеймить как жен и детей предателей и убийц, поскольку ты такой и есть. И, наконец, я хочу, чтобы этот список увезли обратно в Лондон, потому что ты не собираешься жертвовать мной. Так что пиши это. Он встал. "О, кстати, мы выявили еще одного ".

"Кто?"

Максим пожал плечами. "Я уверен, что ты все равно включишь его".

"Я должен сказать, - майор внутренней разведки почувствовал, что должен сказать, - что вы звучали там наиболее убедительно. Да, конечно, я прослушивал комнату; разве вы не сделали бы этого? У вас действительно было другое имя?"

Максим кивнул. "Он мертв, но я не думаю, что Счастливчик знает об этом".

"Просто великолепно. Блеф от силы. Было бы приятно видеть тебя в нашей избранной компании ".

Максим прислонился к стене коридора и почесал плохо выбритое место под подбородком. "Прямо сейчас я бы удовлетворился простой милой мировой войной".

"Шумный". Вероятно, и с розами творит ужасные вещи. Я думаю, это лучше доверить профессионалам, но… Ваш транспорт для Гатоу должен вот-вот прибыть, и я думаю, что Гауэр где-то спрятал вашу сумку ..."

"Когда у меня будет этот список".

45

"Мы потерпели неудачу", - сказал Джордж. "Мы просто чертовски сильно потерпели неудачу. Не твоя вина, Гарри, видит Бог, по крайней мере, ты получил Список..."

"Сейчас это обсуждается, - спокойно вставил Спрэгью, - нашим дорогим премьер-министром и генеральным директором службы безопасности, на месте которых я бы не хотел быть в данный момент. Конечно, он никогда не подходил для этой работы; я всегда это говорил. Ты не видел этот список, Джордж?

"Нет", - прорычал Джордж, и Спрэгью, казалось, почувствовал облегчение, поскольку он тоже этого не сделал. "Гарри получил его только для "секретных материалов" и сам поднял его на 10-ю строчку. Сомневаюсь, что это когда-нибудь всплывет. Лично я не уверен, что не хотел бы, чтобы об этом написали все газеты в стране."

"С какой целью, Джордж? Рассказать миру, что это были не ужасные русские, в конце концов, а просто кучка преданных церкви мирян?" Я действительно думаю, что правительство Ее Величества предпочло бы, чтобы его политика была расстроена Сверхдержавой, чем ваш маленький список Crocus; это поддерживает иллюзию масштаба. И действительно, можно было бы плыть против течения. Общественность теперь считает, что Кремль - это скопище циничного двуличия - так оно и есть, ложь разоблачает правду - переговоры в Берлине мертвы, немыслимо, чтобы мы шли вперед сейчас… На самом деле мы всего лишь пешки, унесенные волной общественного мнения. В самом деле, разве это не наша функция? Слугами, которыми мы решили быть, и мы ими являемся. Он удовлетворенно вздохнул. "Об этом забудут меньше чем через год, поскольку сейчас многие сомневаются, что это правительство сможет продержаться так долго. Да, Джордж, я знаю, что ошибки во внешней политике в наши дни не могут свергнуть правительства, но соломинка на ветру, которая падает на спину верблюду.… И еще одна вещь, которая может вас заинтересовать, майор: вашу коллегу по незаконному обороту оружия, мисс Олгар, вызвали домой для консультации, хотя, осмелюсь сказать, большая часть консультаций уже проведена с Белым домом и Лэнгли." Он встал . "Я должен уехать. Никаких сомнений или неуверенности? Прилив, Джордж, прилив, мы всего лишь слуги прилива". Он вышел, как всегда, неторопливо и целенаправленно.

"Вы должны поверить, - сказал Джордж, - что в правительстве этой страны есть нечто большее".

"Да. Удалось узнать что-нибудь еще о Тэтеме?"

"Служба безопасности пока ничего не сообщила, но мы установили связь с Ферриби. Он был членом художественного клуба Блумсбери, в который несколько раз звонила Клэр Холл. Tatham, Hall, Ferrebee - разве в Америке это не называют двойной игрой?"

"Я пробыл там недостаточно долго".

"Однако, - продолжил Джордж, взяв листок бумаги, - директор хосписа Англиканской церкви в Саффолке хочет меня видеть. Это был еще один номер, по которому звонила Клэр Холл. Хотите съездить туда? Я полагаю, что ваш офис может работать без вас еще один день, поскольку они, вероятно, не узнают вас, если вы все равно туда войдете."

"Я хотел бы знать, когда приедет Агнес".

"Ты хотел встретить ее самолет?"

"Я бы хотел быть там".

"Правда?" Джордж попытался скрыть свой интерес, взглянув на часы. "Все свободные вечера уже закончились, это произойдет не раньше сегодняшнего вечера или завтрашнего дня - я узнаю для тебя".

"Пожалуйста".

"Теперь я могу кое-что рассказать Аннет", - весело подумал Джордж, направляясь к выходу.

В комнате не было ничего медицинского, никакой спешки, никаких разбросанных бумаг, никакой белой краски, за исключением потолка, который теперь был дружелюбного бледно-коричневого цвета. Мебель была темной и старой, но не представляла особой ценности, несколько картин представляли собой репродукции пейзажей Констебла "Урожай", первоначально написанных всего в нескольких десятках миль вглубь материка оттуда. "Намеки на бессмертие", - сказал Джордж, оглядываясь по сторонам.

"Именно так", - сказал Директор, очень довольный. Это был невысокий круглолицый мужчина в очках с толстыми стеклами и старой спортивной куртке, который во время разговора подпрыгивал на своем рабочем стуле. "Именно это мы пытаемся предложить нашим пациентам. Ощущение смены времен года, возрождение как часть смерти. Все они приезжают сюда умирать, все неизлечимые. Мы стараемся облегчить их боль - почти все они стали жертвами рака - не превращая их в овощи. Дайте им шанс умереть как люди и заранее смириться со смертью. Мы обнаружили, что помогают старые вещи."

Джордж заерзал на стуле, не желая пока мириться со смертью. "Да, но вы позвали нас сюда ..."

"Конечно. Вы, должно быть, очень занятые люди". Директор откинулся на спинку стула. "Вчера к нам приходили ваши сотрудники службы безопасности и спрашивали, есть ли у нас американский пациент или кто-то, кто отвечает на телефонные звонки из Америки. Я сказал им, что у нас нет - и откуда вы знаете, что сейчас кто-то звонит из Америки с этим прямым набором номера? Это может быть просто из деревни, насколько вы можете судить… Но после того, как они ушли, я вспомнил о пациенте, который некоторое время жил в Канаде, из-за чего у него появилось что-то вроде американского акцента, и о племяннице в Монреале - я пытался связаться с людьми, которые приезжали сюда, но меня соединили с вами… Надеюсь, я не зря трачу ваше время."

"Я уверен, что это не так", - сказал Джордж. "Итак, этот человек..."

"Джозеф Адамс".

Максим протянул фотографию Тэтема, которую Агнес забрала из дома Клэр Холл. "Да", - сказал Режиссер, нахмурившись. "Думаю, да. Конечно, в этом он моложе..."

"Мы можем его увидеть?" Спросил Джордж.

"О нет". Директор был удивлен. "Он умер три, почти четыре месяца назад. Его племянница приехала на кремацию".

Через мгновение Максим сказал: "Высокая женщина, седая для своего возраста, волосы зачесаны назад ..."

"Да, это она. Ты ее знаешь? Очаровательная леди".

Джордж считал в обратном порядке. "Мертв - все время. Еще до российских предложений".

Максим медленно покачал головой. "Должно быть, он передал Список, возможно, когда понял, что умирает".

"Вы когда-нибудь думали, - спросил Джордж Режиссера, - что ваш мистер Адамс может и не быть мистером Адамсом?"

"Мистер Харбинджер, майор-1 представьте, что обе ваши должности возлагают на вас ответственность за других людей. Я отвечаю за людей, которые умрут максимум через три месяца. Я руковожу, можно сказать, курсом зубрежки "Смерть или вечность". Не мне выбирать, я просто помогаю им смириться с их собственным выбором. Их будущее так коротко, что я вряд ли могу тратить время на прошлое ".

Он на мгновение задумался. "Он говорил о командировках, я думаю, он имел в виду военное время и необходимость оставить все позади. Он сказал, что, в конце концов, он оставил Бога позади. И я снова искал Его. Я знаю, что последние несколько лет он провел в различных церковных приютах по всей стране…

"Я считаю, что люди могут стать сильно религиозными двумя способами. В основном это чувство любви к Богу, но иногда это ненависть к дьяволу. Такие люди действительно могут потратить свою жизнь на борьбу со злом, видя его везде и во всем. Я думаю, что это может быть тончайшим искушением дьявола, потому что ты посвящаешь ему свою жизнь. В тени."