На часах было десять, а Сабрина все еще не появилась на работе. Прошли выходные и я не вызывал ее в эти дни, работал без ассистентки. Но сегодня уже понедельник, а ее нет.

Когда я увидел Сабрину рядом с Джоанной, сразу почувствовал неладное. У меня и раньше были преследовательницы, поэтому в мотивах новой ассистентки я был уверен. Я решил ее испытать. Как долго она смогла бы продержаться, прежде чем у нее сдали бы нервы, и она явила мне свое истинное лицо? Но на удивление Сабрина была сдержана, я видел, что она злится, однако каких-либо решительных действий она не предпринимала. Это сбивало меня с толку. Ведь такое поведение: покорное и уступчивое не вязалось с тем образом, в котором она предстала передо мной ранее.

Девушки, легко соглашающиеся на спонтанный секс в отеле, не терпят такого отношения, они взрываются и скандалят. Так что либо она притворялась сейчас, либо та ночь для нее стала исключением.

– Мистер Хэтфилд, доброе утро. Рад, что вы нашли время на то, чтобы показать мне рабочую область. – В мой кабинет вошел Оуэн Браун – новый управляющий Нью-Йоркского отеля «Хэтфилд».

Сомневаюсь, что он будет лучше моей сестры, лучше Джоанны не было никого. Но она сейчас занята модернизацией всего гостиничного бизнеса «Хэтфилд».

– Ну конечно, вы же вот-вот приступите к работе, будет лучше, если я все вам покажу. И еще кое-что, не зовите меня Хэтфилд. Моя фамилия Морель, Хэтфилд – это мой отец.

– Понял, – лучезарно улыбнулся он.

Мы начали с холла отеля. Я знакомил Оуэна с администраторами за стойкой регистрации и с персоналом ресторана. Рассказывал ему о тонкостях управления и о нюансах касающихся именно нашего отеля. И хотя Оуэн имел великолепное резюме и рекомендации, я все равно переживал из-за отеля.

Так было всегда, я лично инструктировал всех управляющих, будь то отель в Бостоне или в Делавэре, да хоть в Мехико. Но знал, что лучше, чем я или Джоанна, не справится никто. Все это было частью нас самих. И хотя именно благодаря отцу бизнес вышел на новый уровень, я ассоциировал его только с одним человеком – моим дедом, отцом моей матери. Ведь именно он и бабушка положили начало этому бизнесу, открыв первый отель на юге Франции и дав ему прекрасное название «Морель». 

К обеду мы снова вернулись в ресторан, где пообедали с Оуэном. Я говорил много, объяснял ему много, но все это время моя голова была занята Сабриной.

В ночь, когда я со своими знакомыми пришел повеселиться в Нью-Йоркский стриптиз-клуб «У Джо», я не думал, что встречу там кого-то настолько привлекательного и обаятельного, что мне не захочется уезжать. Я флиртовал весь вечер с рыжеволосой, сероглазой и застенчивой официанткой, а она не реагировала. Тогда пришлось действовать решительнее.

Не припомню, что бы раньше я ждал, пока у кого-то закончится смена, чтобы съездить с ней на ужин ночью. И хотя после этого у нас случился потрясающий секс, дело было не только в этом. Утром я ожидал, что проснусь и найду ее на соседей половине кровати, предложу позавтракать, и тогда мы познакомимся заново. Но проснувшись утром я обнаружил, что нахожусь в номере совершенно один, из моего кошелька пропала наличка, а с прикроватной тумбочки исчезли дорогие часы.

Меня так раздражало, что я не понимаю ее мотивов, что я решил действовать решительно. Вчера я поцеловал ее, а перед этим напомнил, как она обокрала меня. Я рассчитывал на то, что подловлю ее, она перестала бы строить из себя идеальную работницу и попыталась бы переспать со мной. Но Сабрина удивила своим поведением, она отвергла меня. В ее серых глазах возникли возмущение и страх. И вчера я допустил, что могу ошибаться.

После обеда Браун ушел. Он приступит к работе в ближайшие дни, через два дня я возвращаюсь в Лос-Анджелес.

Я поднялся в свой кабинет. Сабрина так и не появилась, и это разозлило меня. Я итак не беспокоил ее в выходные, она решила просидеть дома и понедельник? Я весь день пытаюсь дозвониться до нее, но она не отвечает.

Постучавшись, в кабинет вошла Лайла или Лила, у меня плохая память на имена. Мой взгляд неторопливо поднялся по ее стройным ногам, к черной обтягивающей юбке и свободной шелковой блузе.

– Мистер Хэтфилд, вы предпочитаете беседовать с кандидатами на должность лично, как делала это ваша сестра, или доверите это отделу кадров?

Мой взгляд остановился на ее лице.

– С какими кандидатами? – не понял я.

– Ну как же. Вакансия ассистента.

– Ты имеешь в виду ту вакансию, которая занята Сабриной Риттер?

– Сабрина уволилась в пятницу.

– Что? – громко спросил я.

– О-она не предупреждала вас? – испугано спросила девушка.

Уволилась? Почему она уволилась? Нет, как она могла уволиться сразу после нашего разговора?

Выходит Сабрина решила сбежать, это только подтверждало мои слова, те, кому нечего скрывать, не бегут.

– Лайла, принеси мне личное дело Сабрины.

– Я Лайза, – несмело поправила меня она.

– У всех есть свои недостатки. Поторопись.

Скоро тонкая папочка с делом Сабрины была передо мной. Я принялся ее изучать.

Сабрина Риттер родилась в Нью-Йорке, ей было двадцать пять лет. Училась в Бруклинском колледже Городского университета Нью-Йорка. Этот колледж называли Гарвардом для бедных. А специальность ее «Искусство».

– Она либо лепит из глины, либо плетет корзины, – фыркнул я себе под нос. Или что там вообще делают люди со специальностью «Искусство»?

И как Джоанна могла взять ее на работу? Сабрина конечно была хорошим сотрудником, но по резюме этого не скажешь.

Она год работала помощницей управляющей гольф-клуба в Филадельфии. А после работала официанткой в стриптиз-клубе «У Джо».

Пока ее резюме было похоже на миллионы таких же, принадлежащих золотоискательницам. Два заведения, где отираются мужчины с деньгами. Интересно.

Детей нет, не замужем.

– Ладно, думаю, нам стоит поговорить лично, Сабрина Риттер. – Я закрыл папку с ее личным делом. Накинул куртку и отправился навестить беглянку.

***

 – Мы точно приехали по адресу? – спросил я, оглядывая ветхие строения одного из самых захолустных кварталов в городе.

– Да, сэр.

Мы были в Бедфорде, районе на севере Бруклина. Я был напряжен. Этот район небезопасен. Мимо машины проходили сомнительные личности, они открыто пялились на черный дорогой автомобиль и о чем-то переговаривались.

– У тебя же есть оружие? – не отводя взгляда от компании афроамериканцев, стоящих неподалеку, поинтересовался я.

– Есть, сэр.

– Отлично.

Я еще раз взглянул на дом перед нами. Трехэтажное здание явно нуждалось в ремонте или сносе. Я еще не определился. Кажется, в прошлом году кто-то хорошо постарался, замазывая трещины краской.

Неужели Сабрина живет в такой халупе? Здесь же совсем небезопасно. Вероятность, что тебя ограбят по дороге домой один к сорока: слишком велика.

Я накинул на плечи куртку, вышел из машины, и отправился к дому, по пути одаривая местных жителей серьезным, угрожающим взглядом.

У дома даже подъезда не было. Хлипкая лестница сбоку с пролетами и на каждом пролете по входной двери. Я поднялся на второй этаж и постучался. За дверью послышался шум и разговоры. Вскоре дверь передо мной распахнулась. На пороге стояла невысокая полноватая женщина. У нее была очень темная кожа и черные курчавые волосы, собранные в хвост.

Под ее прямым и суровым взглядом я растерял все мысли и забыл, зачем пришел.

Неужели перепутал адрес?

– Здравствуйте, я ищу Сабрину Риттер.

Она изогнула одну бровь, взгляд ее похолодел.

– Вот значит тот придурок из-за которого моя девочка вынуждена была уйти с работы? – негодующе выдала она.

Я нахмурился. Ее тон мне совсем не нравился, но вместе с тем я был обескуражен.

– С чего вы взяли, что она ушла из-за меня? – спросил я.

– При тебе стандартный набор всех белых, которые забыли что на дворе двадцать первый век.

Я вскинул брови, не совсем понимая, о чем она говорит.

– И физиономия соответствующая, – добавила она.

– Может, уже позволите зайти в квартиру и увидеть Сабрину? – фыркнул я.

– Кто сказал тебе, что ты приглашен? Здесь не твоя территория, убирайся в свой мир.

– Послушайте…

Она выдвинулась вперед, я невольно сделал шаг назад. Не из страха, скорее от неожиданности.

– Нет, это ты послушай, на первом этаже этого дома живут три моих племянника, если ты сейчас же не уберешься отсюда, то они поднимутся сюда и надерут твою белую припудренную задницу! – воскликнула она. В этот самый момент из-за ее спины показалась рыжая макушка Сабрины.

– Роза, что происходит? – Тон ее голоса сделался удивленным, когда за крупной фигурой темнокожей боевой женщины она заметила меня. – Мистер Хэтфилд?

– Здравствуй, Сабрина. – Я окинул ее беглым взглядом. Мисс Риттер была одета в джинсовый комбинезон и белую свободную футболку. Ее лицо и руки были перепачканы краской пастельных оттенков: лиловой, голубой и розовой. – Нам нужно поговорить.

– Я позову Зевса, Рина, – проворчала женщина.

– Не стоит, Роза. Ты можешь не беспокоиться.

– Уверена?

– Да.

Все это время Сабрина не сводила с меня хмурого взгляда.

– Ладно, – кивнула женщина. – Но я скажу своим мальчикам, чтобы проследили за ним и в случае чего проводили его туда, откуда он пришел.

Ошеломление давно сошло с меня, уступая место раздражению.

Сабрина попрощалась с женщиной и та ушла.

– Входите, мистер Хэтфилд.

– Морель, – машинально поправил я.

Сабрина усмехнулась.

– Я знаю.

Дверь за мной закрылась, я оказался в маленькой и тесной прихожей. Деревянный стенд и четыре крючка для одежды на нем, большое зеркало и тумба под ним. Все выглядело старым, тем не менее я не мог назвать прихожую неприбранной.

– Зачем вы здесь? – Сабрина сложила руки перед собой. Ее волосы были распущены и словно рыжие волны доставали до узких плеч. В этой простой одежде она смотрелась гораздо лучше, чем в подобранных не по размеру строгих юбках и блузках.

– Для начала давай ты перестанешь обращаться ко мне на «вы». Мы оба понимаем, что это без надобности, особенно когда ты так дерзко зовешь меня Хэтфилдом, ожидая бурной реакции.

Щеки Сабрины покраснели от смущения.

– Я вовсе не…

– Ага, даже не продолжай. Я здесь, потому что хочу знать, что заставило тебя уволиться?

– А вы не догадываетесь? Вы… ты изводил меня месяц, разве не этого добивался?

– Нет, я хотел правды.

– Я сказала правду! – вспыхнула она. Затем опустила глаза, словно корила себя за несдержанный тон и сказала: – В ту ночь я совсем не знала тебя. Мы сделали, что хотели, и разошлись. Мне не нужно было от тебя ничего, пойми.

Признаю, это ударило по моему самолюбию. Когда девушки говорили мне, что связь со мной ничего для них не значит, они лгали, делали это, чтобы вызвать во мне определенную реакцию, которой никогда и не было. Сейчас я видел, что Сабрина не лгала, хоть она и выглядела немного взвинченной, ее глаза не выдавали хищного огонька, что я видела в глазах девушек, с которыми спал.

– Хорошо, в таком случае, я хочу, чтобы ты вернулась.

Она удивленно вскинула брови.

– Зачем тебе это?

– Через два дня я возвращаюсь в Лос-Анджелес. Нью-Йоркский отель будет под управлением нового человека. И последнее, что мне сейчас нужно – искать новую ассистентку.

Сабрина задумчиво прикусила губу. Мне казалось, что запахло горелым.

– Не думаю, что… – Она вдруг остановилась и встревоженно принюхалась. – Черт, каша!

Ничего не объяснив, она убежала. Я пошел следом за ней, решив, что ей может понадобиться моя помощь. Громкий детский смех пригвоздил меня к полу.

Это же не галлюцинации?

– Сабрина, все хорошо?

– Да! Жди меня у двери, пожалуйста! – послышался ее голос из кухни.

Снова смех.

Черта с два я буду стоять здесь!

Я свернул в другую комнату. Взгляд сразу выхватил бесчисленное количество полотен, стоящих на полу, прислоненных друг к другу. В комнате пахло краской.

– Значит художница, – усмехнулся я, вспоминая о том, как гадал, каким именно искусством могла заниматься Сабрина.

Что-то стало шуметь справа от меня, я повернул голову и заметил небольшой манеж. В центре него сидел ребенок. Он улыбался, играя с поющей плюшевой игрушкой, но заметив меня, улыбка исчезла с его лица.

Сабрина подрабатывает няней? Художница, работник гостиничной сферы и няня. Где-то был подвох.

Я подошел ближе, разглядывая ребенка: кажется, это девочка. Ее темные короткие волосы были собраны в хвостик, что делало голову девочки похожей на луковицу. Розовая резинка, розовая одежда. Это точно девочка.

Малышка улыбнулась, открывая вид на маленькие зубики: не полный комплект. Надеюсь, они вырастут, иначе бедняжке придется искать хорошего дантиста.

Я был спокоен, однако стоял как парализованный, мне никогда раньше не приходилось видеть маленьких детей так близко.

Она вдруг опустила голову и лукаво взглянула на меня исподлобья, все еще улыбаясь. Сердце в моей груди замерло. Так в детстве делала Джоанна – моя сестра, когда что-то замышляла.

Нет. Не может быть.  

Я судорожно стал отсчитывать месяцы. Девочке на вид год или полтора, я не знал, добавим сюда девять месяцев, а с Сабриной мы встречались около двух лет назад.

Вдруг мне в руки прилетела та самая поющая игрушка, которая до этого была в руках у ребенка. Я сжимал эту зеленую штуку и никак не мог понять, что это такое.

Вроде кузнечик.

Подняв взгляд, я заметил, как маленькая проказница начинает смеяться, ужасно довольная тем, что швырнула в меня плюшевого кузнечика. Ее улыбка, хоть и почти беззубая была так знакома мне. Словно я видел этого ребенка раньше, или видел кого-то до ужаса похожего на него.

– Что ты здесь делаешь?

Я обернулся, встречаясь с возмущенным взглядом серых глаз.

Девочка совсем не похожа на Сабрину, к тому же в резюме мисс Риттер нет ни слова о ребенке или муже. Она не замужем, не имеет детей. Тем не менее, достаточно было одного взгляда, чтобы понять, что ребенок живет именно в этом доме. Детская мебель, обилие игрушек, что-то раскидано, что-то убрано в пластиковую корзину. Отпечатки желтой краской детских рук на стене комнаты. Сабрина не может работать няней каждый день, она ведь работает в отеле. Работала.

– Сколько ей? – спросил я, игнорируя возглас Сабрины.

– Тебе нельзя было сюда! – воскликнула она, подбегая к манежу и вставая между мной и им, словно я представлял опасность для ребенка.

Одолеваемый яростью, я шагнул ближе.

– Ты слышала вопрос? Сколько ей?

Сабрина выпятила вперед подбородок, и смело встретила мой взгляд.

– Год и два месяца, но это не твое чертово дело!

Не может этого быть.

Хотя сроки совпадают.

Я просто не мог не спросить...

– Это моя дочь?