По мере развития YouTube-канала менялся и наш дом. Руби активно вкладывалась в ремонт, чтобы сделать наше жилье максимально привлекательным внешне. Прощайте, уродливые желтые стены. Здравствуй, белая краска и натуральное дерево. Стерильно и фотогенично. Руби тщательно декорировала террасу, расставляя по ней стильную уличную мебель, взбивала подушки, покупала атмосферные наружные фонари. Мы даже сняли с дома номер, чтобы не замазывать его каждый раз на видео. В результате получился живописный фасад, идеальный для съемок, но, пожалуй, чересчур идеальный для реальной жизни, – символ нашего превращения из обычной семьи в звезд YouTube.

Для меня каждая видеосъемка становилась пыткой. Я так и не привыкла к ним и не могла расслабиться. Это было как повторяющийся ночной кошмар, когда ты внезапно оказываешься на сцене голая, перед целым морем глаз, которые смотрят на тебя с насмешкой. Подростковый период и так достаточно труден, – а тут еще многотысячная аудитория!

К счастью, в моей новой кошмарной ситуации имелся и плюс – послабления. Я сообразила, что, если чего-то хочу от Руби – разрешения позже лечь спать, новую одежду или возможность куда-нибудь пойти с друзьями, – надо спросить ее, пока камера снимает. Мы заключали сделки из разряда «рука руку моет». Руби хочет, чтобы я была ее счастливой, улыбающейся партнершей по съемкам? Ладно, но не бесплатно. Поездка в торговый центр, освобождение от домашних обязанностей, сверкающий новенький гаджет – то, чего мне хотелось на текущий момент.

Руби пыталась превратить свое коммерческое предприятие в веселье, даже благо для нас.

– Если снимешь, как вы идете есть мороженое, можешь заплатить за все кредиткой «8 Пассажиров», – говорила она. – Только подумай: бесплатная еда и списание налогов!

Какой подросток откажется похвастаться кредитной карточкой, почувствовать себя взрослым и самостоятельным?

Я научилась обходить налоги еще до того, как получила водительские права. Поездки за одеждой, выходы в торговые центры – я узнала, что все это можно списать на деловые расходы. Если я снимала в машине по пути в парк развлечений, даже бензин считался бизнес-тратой. Мне начинало казаться, что мы обманули систему. И почему все вокруг еще не делают контент на детях, снимая все от колыбели до колледжа?

Первой рекламу у нас купила компания, производящая мультиварки. Они прислали нам свою красивую технику и продукты, чтобы в ней готовить. После этого как будто открылись шлюзы: товар так и хлынул в наш дом. Одежда, техника, еда – присылайте, мы сделаем обзор.

Бывали дни, когда приходило столько подарков, что мы не успевали их открывать. Коробки по нескольку дней стояли в холле нераспечатанные.

Мы ездили в полностью оплаченные заказчиком путешествия, всегда с включенной камерой. В одну из наших первых поездок мы побывали в Сиэтле – по приглашению разработчика компьютерных игр. Мы поселились в съемной квартире с видом на залив Пьюджет-Саунд. Это было особенное событие, потому что когда-то Кевин там учился, и поехала вся семья, включая родителей Руби.

Удивительно, насколько изменилась наша жизнь. Когда-то мы делали собственную гранолу, консервировали фрукты и вырезали купоны, чтобы сэкономить. Теперь у нас было столько еды, что мы не знали, куда ее девать. Из семьи, которая гордилась, что выжимает максимум из того, что имеет, мы превратились в тех, кто имеет больше, чем может употребить, и продолжает наращивать обороты.

Я думала об отце, который всегда был интеллектуальным лидером нашей семьи и посвящал свой блестящий ум изучению землетрясений, чтобы сделать мир более безопасным. Но только мамино безумное увлечение Интернетом принесло нам финансовый успех. Наведи камеру, сними, загрузи – и смотри, как капают денежки.

15 октября 2015 года, в День памяти о нерожденных детях, Руби сидела одна на кровати, глядя в камеру, – готовилась снимать ролик, отличающийся от всех предыдущих. Об истории, про которую не заговаривала много лет, – выкидыше в 2009 году.

Надтреснутым голосом она описала стерильный медицинский кабинет, холод геля на своем животе, а потом… оглушительную тишину вместо сердцебиения ее маленького сына. Рассказывая, как она поняла, что ребенок умер и его крошечное тельце придется извлечь из ее живота, она испытывала неподдельную боль. Руби вспоминала, как очнулась в машине Кевина, чувствуя себя полностью опустошенной, морально и физически. Ей даже не дали взглянуть на тельце ребенка, прежде чем избавиться от него. От ее нерожденного сына не осталось даже пепла, который она могла бы привезти домой.

Она злилась на врачей за то, как они с ней обошлись, и в конце видео заплакала, изливая годами копившуюся скорбь.

– Не знаю, поможет ли это видео кому-то из вас, – сказала она, вытирая слезы. – Боже, мне оно очень помогло.

Вирусным тот ролик не стал, но вызвал большой отклик, и я до сих пор испытываю к нему смешанные чувства. Я рада, что Руби смогла так откровенно поделиться той историей. В сфере семейных блогов искренность и демонстрация своей слабости – лучший способ привлечь подписчиков и обеспечить каналу процветание. Но там, где дело касается детей, грань между откровенностью и эксплуатацией стирается, а это опасно. Мой нерожденный маленький братик на небесах никак не пострадал от того, что Руби рассказала о том эпизоде. Но как же мы, остальные, историями которых она делилась день за днем?

Каковы отдаленные последствия взросления под камерами, без возможности возражать и сопротивляться? Как жизнь напоказ влияет на самоощущение ребенка, на его будущие отношения, на его личностные границы? И как должно выглядеть согласие, когда ты еще слишком мал, чтобы сказать нет? Лично я жалею, что потратила те драгоценные годы на прислуживание интересам другого человека. Руби может сколько угодно заявлять, что ее дети были с ней заодно, но правда в том, что нам никогда не предоставляли выбора.

И что сама Руби? Какие эмоциональные изменения она претерпела с ростом своего успеха в Интернете? Да, она стремилась заработать денег для семьи и потешить свое эго. Но ни то ни другое не могло исправить поломку в ней. Вместо этого популярность подкрепляла замкнутый круг, подталкивая ее искать еще больше одобрения, больше просмотров, делать больше контента – зачастую за счет собственной семьи.

Самый проблемный элемент нашей семейной жизни – бесконечные амбиции Руби, замешанные на взрывной комбинации непроработанной боли и нарциссизма, – стал движущей силой нашего существования. Мы как будто нашли у себя в саду самое ядовитое растение и вместо того, чтобы выполоть, сделали его столпом своей жизни.