Рабочий день координатора стройки начинался в шесть утра, точнее, в шесть ноль-ноль по среднесолнечному времени, и длился не пять часов, как обычный рабочий день где-нибудь на Земле, а все двадцать четыре часа. То есть свободного времени у Ярославы Тихоновой практически не было. В любой момент ей могли позвонить помощники, подчинённые, ответственные за определённые участки работы, а то и клерки вышестоящих чиновничьих структур, коих было множество.

Однако к этому Ярослава привыкла и относилась философски. Труднее было привыкнуть к роли твёрдой, целеустремлённой начальницы грандиозной стройки, занятой только делами насущными и мечтающей о достижении конечной цели – создания в космосе «суперструнного» генератора, который помог бы человечеству окончательно покорить вакуум, пространство и время.

Правда, у Ярославы были и другие обязанности, о которых не говорилось вслух и про которые знали только особо приближённые люди. Их было мало, но они руководили другими людьми, и у Ярославы по сути на Суперклизме была своя армия, контролирующая стройку с иных позиций. Эта армия воевала: с недобросовестными поставщиками, с нечистыми на руку чиновниками, с нерадивыми специалистами, лениво исполняющими свои обязанности, и даже с сотрудниками спецслужб, сующими нос не в свои дела. Среди этих сотрудников были и пограничники, и безопасники, и эксперты-инженеры, и даже инспектор Федерального агентства по контролю за опасными исследованиями. А именно – Руслан Горюнов. Бывший муж Ярославы. Который, судя по всему, работал ещё и на Службу безопасности, играя при этом роль формалиста-служаки.

Ярослава улыбнулась.

Руслан изменился, это было заметно, а главное, он почему-то странно реагировал на неё, то ли стесняясь, то ли испытывая какие-то чувства, которые сам же пытался нейтрализовать, погасить, забыть. Неужели он снова влюбился? В неё же, Ярославу Тихонову, с которой прожил когда-то целых два года?

Ярослава снова улыбнулась, с кроткой печалью. И ожиданием. Ожиданием чего? Открытия? Чуда? Радости и счастья? Неужели в её душе всё ещё сохранились те же чувства, готовые завладеть ею снова?

Она закрыла глаза, покачала головой.

Поздно, мил дружок Горюнов. Время ушло, мир приобрёл новое качество, изменилось мировосприятие и много чего ещё. Нельзя возвращаться в прошлое, надо строить будущее. Да и настолько ли ты вырос, чтобы ждать чуда?

Кто-то вежливо кашлянул.

Ярослава открыла глаза.

Она сидела за рабочим столом с бесшумно вспыхивающими над ним световыми транспарантами и бланк-сообщениями, а напротив стоял Серджо Веласкес. Первое время она пугалась неожиданным его появлениям, потом привыкла. Лучшего помощника и хранителя тайн найти было трудно. Вернее, невозможно.

– Он из контрразведки, – сказал Веласкес, не меняя выражения лица; Серджо всегда был сосредоточен, вежлив и предупредителен.

– Я думала, он из конторы, – с некоторым удивлением сказала Ярослава; речь шла о Руслане. – Безопасность должна была заслать к нам своих людей.

– Он человек Воеводина. Играет роль законника, подставляется, чтобы контрразведка могла определить, кто за ним следит.

– Он ходит по минному полю.

– Вам его жалко?

Ярослава пошевелила бровями в сомнении.

– У меня к нему иное отношение. Он не понимает, с кем столкнулась контрразведка, как и Воеводин, кстати.

– Контрразведчики догадались о Знающих-Дорогу-Не-Терпящих-Возражений. Они назвали их систему Вирусом.

– Воеводин классный спец. Жаль, что он не с нами. Может, раскроем ему глаза?

– Рано, координатор. Это парни с неуёмной энергией, они нам только спутают карты.

– Да, рано, ты прав. Хотя не случилось бы поздно. Контрразведчики скоро сядут нам на хвост, и тогда нам придётся их нейтрализовать.

– Мы разрабатываем концепцию их сдерживания.

– Поторопитесь, у нас мало времени. Что по Херцигу?

– Анализ функций Дженворпа показывает, что главной его задачей является возбуждение «стоячей волны деформации» вакуума. Шапиро утверждает, что характеристики этой «волны» позволят изменить вакуум таким образом, что он перейдёт в другое состояние. Физик назвал это состояние «переохлаждённым».

– Ну и что?

– Шапиро умница, он уверен, что может произойти скачок скорости расширения Вселенной.

– Его идея способна инициировать заседание Федерального Совета безопасности. Херциг попытается избежать этого всеми доступными средствами.

– Я понял. Профессор становится слишком опасным для Херцига. Может быть, умыкнуть Шапиро у контрразведчиков, пока всё не кончится?

Ярослава провела ладонью по лицу.

– Херциг действительно пойдёт на любые жертвы, лишь бы ему не помешали. Но про Шапиро забудь, его охраняют люди Воеводина, вот пусть и позаботятся о нём.

– Что делать с безопасниками? Двое из них мозолят глаза нашим парням, ещё трое ходят за Херцигом и его командой.

– Выйди на Гута, пусть побережёт своих людей.

Веласкес кивнул.

Алан Гут сменил умершего директора Службы безопасности Джона Ву, а так как он был молод и амбициозен, то не боялся ни бога, ни чёрта, ни смерти. Его агенты вели себя крайне неосторожно, и он их не жалел.

– Подготовьте для них «дезу». Пусть понаблюдают за кем-нибудь посторонним, не имеющим никакого отношения к нашим проблемам.

– Президент клуба «Бай-Бай» подойдёт?

Ярослава засмеялась.

– Хорошая кандидатура. Он жулик и проходимец, но имеет на Земле высоких покровителей, закрывающих глаза на его проделки.

– Скорее, они имеют с этого неплохой гонорар.

– Хорошо, включите президента в список лиц, перспективных для отвлекающего манёвра. Ты говорил, что за мной хотели установить слежку.

– Попытки продолжаются. Кстати, ваш бывший… э-э…

– Горюнов действительно был моим мужем.

– В общем, инспектор тоже пытался запустить «клопа». Мы уничтожили его суперсовременный «наноглаз», и он успокоился. Но кто-то постоянно запускает к нам «мух» и «клопов», причём каждый раз на других носителях. Отследить их трудно. Хотя мы пока справляемся.

– Кто это делает?

– Двух деятелей мы выловили, это люди Херцига, но их больше.

– Команду Херцига пора ограничивать.

– Ликвидировать?

– Нет, Вирус просто заменит агентов. Так мы их знаем и можем прогнозировать события, а при замене ещё не факт, что мы сможем контролировать нового носителя. Агентов надо ограничить в правах и возможностях.

– Дать им всем по помощнику?

– Продумайте.

– Я понял.

– Когда Херциг хочет испытать Суперструнник?

– Официально запуск должен состояться двадцать второго июня, но, по моим данным, Херциг готовится включить его двадцатого мая.

– Ещё целых три недели!

– Продержимся, координатор. – Веласкес наметил улыбку. – Лишь бы нам не помешали всякие ретивые инспекторы.

– Не спускайте с него глаз. Он мне нужен… – Ярослава подумала, добавила совсем тихо, задумчиво, с какой-то странной неуверенностью: – Живым.

– Горюнов обладает неплохим паранормальным резервом.

Ярослава очнулась от своих мыслей, подняла брови:

– Не поняла. Ну и что?

– Я к тому, что он чует слежку. Подобраться к нему близко очень непросто. К тому же он хороший рукопашник.

– Я поняла, ты пытаешься меня успокоить. – Ярослава слабо улыбнулась, качнула головой. – Я не нуждаюсь в успокоении. Но всё равно спасибо. Следите за ним издалека. Теперь давай пройдёмся по строительству. Где мы тормозим?

Веласкес развернул виом коммуникатора (его личный инфор был встроен в перстень на пальце) и начал показывать узлы Суперструнника, где заканчивались монтажные работы. Речь зашла о сугубо строительных категориях.

Через полчаса главный прораб стройки и он же – начальник службы охраны VIP-руководителей ушёл. Ярослава осталась одна в кабинете, включившись в систему принятия важных решений по всем возникающим проблемам. Потом спустилась в ресторан жилой зоны, пообедала без Веласкеса, но под надзором охраны, вернулась в кабинет. Захотелось увидеть Руслана, побеседовать с ним, убедиться в его «материальности». Однако её снова увлекла суета координационных забот, и Ярослава просидела за столом четыре часа, пока не почувствовала усталость. Подумала – не пригласить ли действительно инспектора ФАК в бар?

И в этот момент к ней пришёл посетитель. Причём такой, какого она не ждала вовсе. Влас Тихонов, начальник отдела космоконтроля ФАК, непосредственный начальник Руслана. По-видимому, он был внесён в реестр особо важных персон Суперструнника, потому что охранная система пропустила его без обычных запросов у координатора: ждёт она посетителя или нет?

Дверь открылась, Тихонов переступил порог кабинета. Красивый, ухоженный, значительно-импозантный, с волевым породистым лицом и длинными волнистыми волосами, кареглазый. И очень-очень уверенный в себе. Именно это его качество и решило исход их второй встречи после знакомства, когда он предложил ей руку и сердце. Она ему поверила.

– Здравствуй, – сказал Тихонов с некоторой внутренней скованностью. Однако при этом он лучезарно улыбнулся, и стало ясно, что он хочет показать своей бывшей жене свою непоколебимую веру в непогрешимость суждений и в отсутствие вины.

Впрочем, она его и не винила ни в чём. Влас Тихонов жил по своим жизненным правилам и оценкам, и эти оценки оказались далеки от тех принципов, какие были свойственны ей самой.

– Здравствуйте, господин Тихонов, – бесстрастно сказала Ярослава. – Что привело вас на нашу строительную площадку? Неужели ваш инспектор перестал справляться с работой?

Брови Тихонова при слове «господин» встали «домиком», он ждал более радушного приёма, но человеком Влас был сильным и быстро сообразил, как себя вести.

– Инспектор Горюнов берёт на себя слишком много, – сказал он официальным тоном. – Возможно, придётся его заменить.

– А мне он показался вполне адекватным специалистом, хорошо знающим своё дело. Хотя, конечно, вам видней. Итак, в чём проблема, господин Тихонов?

– Яра… – начал гость неожиданно робко.

Она подняла руку, останавливая его:

– Здесь нет Яры, Влас. Здесь находится Ярослава Никитична Тихонова, координатор стройки. Если у тебя есть к ней вопросы – задавай, я отвечу. Если же ты пришёл поговорить о личных делах и проблемах, то обратился не по адресу.

Тихонов криво улыбнулся:

– Ты всё забыла?

– Всё, что я помню, – моё! Всё, что я забыла, – твоё. Мы очень близки…

Лицо Тихонова посветлело, глаза расширились, заблестели, рот приоткрылся. Ярослава чуть не фыркнула, так он был сейчас смешон, и добавила безжалостно:

– Близки по стремлению к цели, эгоистичны, поэтому мы никогда не будем счастливы вместе. Мы даже не можем остаться друзьями, только партнёрами.

Тихонов сглотнул, посидел несколько мгновений с разгладившимся, пустым лицом, сделал усилие и вернул себе прежний волевой вид.

– Ты просто не готова к разговору о личном. Я подожду. Эта стройка скоро закончится, ты вернёшься на Землю, и мы встретимся. Обещаю тебе, я буду терпелив. Но настойчив.

– Мог бы и не обещать, – с грустью усмехнулась Ярослава. – В отсутствии настойчивости упрекнуть тебя нельзя. Но я действительно не готова к беседам о личной жизни и вряд ли буду готова в будущем. Это всё, о чём ты хотел со мной поговорить?

– Нет, не всё. Генеральный директор Агентства предложил провести дискуссию о возможных последствиях включения Суперструнника, пригласив на неё всех знаменитых учёных, работающих по данной теме. Дискуссия будет организована здесь, на территории вашей деловой зоны, с привлечением всех информационных видеоканалов.

– Вы серьёзно? – удивилась Ярослава.

– Разумеется, я не шучу. Херцигу уже сообщили об этом решении, он не возражает. Мероприятие обещает быть сногсшибательно интересным.

Ярослава стиснула зубы, чтобы не выругаться.

– Кто подал идею?

– Я! – осклабился Тихонов. – Правда, она великолепна? Наша компания сразу же становится вне подозрений, случись что во время испытаний Суперструнника.

– Идиот!

– Что?! – растерялся начальник Руслана. – Ты… меня?..

– Извини, я о своём, девичьем. Ты прав, испытания могут закончиться совсем не так, как рассчитывают учёные. Но это уже другая история. Когда вы намечаете провести дискуссию?

– Второго мая.

– Хорошо, что предупредили, мы успеем подготовиться.

– Агентство все проблемы берёт на себя…

– Господин Тихонов, – перебила его Ярослава, – в любом случае ваше агентство создаст мне массу других проблем, которые я вынуждена буду решать. Кстати, в ущерб качеству стройки.

– Я тебе помогу…

– Спасибо, не надо. Помощников у меня хватает. Квалифицированных. У вас всё?

Тихонов поднялся, уже не столь важный и решительный, как прежде.

– Один вопрос… личный…

– Хотелось бы обойтись без личных вопросов.

– Только один.

– Хорошо, слушаю.

– Этот Веласкес… кто он тебе?

Брови Ярославы изогнулись, она фыркнула, засмеялась.

– Что в этом смешного? – нахмурился он.

Ярослава на миг стала печальной.

– Боже мой, как вы похожи!

– Ты о ком?

– Так, вспомнила одного человека. Прости, мне нужно работать.

– Ответа не будет?

– Я не знала, что мужские вопросы могут быть глупее женских.

На щёки Тихонова легла краска. Он молча повернулся и вышел.

Ярослава закрыла глаза, откинулась на спинку кресла. Улыбнулась сама себе.

– Вы очень удивитесь, милые мои, когда узнаете, кто мне Веласкес.

В ухе проклюнулся вызов рации:

– Координатор, я вам нужен?

Ярослава с трудом сосредоточилась на рабочих проблемах.

– Через полчаса летим к левому стриммеру, там намечается срыв графика.

– Буду через полчаса.

– Ты в курсе, что ФАК собирается провести у нас дискуссию о возможных последствиях включения Суперструнника?

Веласкес помолчал.

– Мне об этом никто не говорил.

– Я тоже только что сама узнала. Тебе придётся заняться размещением специалистов, а главное – найти парочку физиков, способных внятно объяснить широкой общественности, что Суперклизма безопасна во всех отношениях.

– Найдём.

– Тогда жду через полчаса.

Ярослава переключила все координационные каналы на двух заместителей, поколебалась немного, но всё же нашла в себе силы не звонить Руслану. Хотя очень хотела увидеть его.

Спустилась в бар в сопровождении витса-телохранителя, заказала горячий венерианский гипоик, или мёд, как его называли, по цвету напоминавший жидкий изумруд. Поискала свободное местечко у прозрачной стены зала с видом на Млечный Путь, села.

И в этот момент в бар, словно чувствуя её появление, вошёл Руслан.

Глаза их встретились…