В два часа дня Грымов собрался пообедать, но позвонил Плетнёв и сообщил, что замечено подозрительное движение в районе проживания Воеводина.

Аппетит пропал.

– Тревога! – отреагировал Грымов. – Кто ведёт «эшелон» Степана Петровича?

– Майор Зиганшин.

– Связь с ним! Группу усиления по месту жительства!

– Выполняю, – ответил Плетнёв.

– Слушаю, товарищ генерал, – вышел на связь через несколько секунд Зиганшин.

– Опиши обстановку.

– В общем, я бы плотно сел «на уши», – начал майор, что означало подключение всех сил контроля зоны, особенно для прослушки переговоров, имеющих признаки подозрительной активности вокруг персоны Воеводина.

Бывший командир «Сокола» жил в своём родовом гнезде на острове Гукера, входящем в архипелаг Земли Франца-Иосифа.

Жилой комплекс на двести квартир, выстроенный в стиле «юрта» и накрываемый зимой колпаком защитного поля, располагался на скальном массиве Рубини, разделяющем бухты Юрия и Тихая. Комплекс не имел собственного метро, но в нынешнем положении Воеводину это и не требовалось. Ему оставили служебный флайт, и в случае нужды он мог за несколько минут добраться до ближайшей станции метро в городке Нагурский на Земле Александры.

Дети давно отделились от семьи генерала, сын Артур вообще стал пилотом военных космолётов, и Воеводин жил в своей четырёхкомнатной квартире вместе с женой Лидией Павловной, продолжавшей работать в местном интернате для одарённых детей.

В принципе особого беспокойства положение Воеводина у Грымова не вызывало. Его жилище было обеспечено всеми современными средствами связи и защиты, позволявшими реагировать на изменение ситуации в течение секунды.

Но в последние годы по всему миру были разработаны новые системы нападения (чем пользовались и террористы, и отморозки всех мастей, особенно национал-укры), в том числе с дистанционным зомбированием человека и невидимыми наноботами, поэтому стоило обращать внимание на подозрительное шевеление в зоне контроля даже в радиусе двух десятков километров. Что Зиганшин и сделал.

По его словам, над островом завис на высоте полусотни километров китайский корректор погоды «Цинь Э», который до этого момента барражировал над Арктикой в четырёхстах сорока километрах от Земли Франца-Иосифа, а на втором по величине острове Северо-Восточная Земля архипелага Шпицберген норвежцы внезапно объявили манёвры своего Арктического Воздушного флота, призванного «защитить страну от русской агрессии».

– В состав флота входят не только катера и шлюпы ближней космической зоны, – добавил Зиганшин, – но и дроны класса «Инвизибл», способные нести любое оружие и обладающие стелс-системами. Обнаружить их даже нашим «Воронежам» трудно.

Грымов задумался.

«Воронежами» называли новейшие радиолокационные станции, первые из которых заступили на дежурство в России ещё в начале двадцать первого века, и с тех пор они не раз усовершенствовались, имея возможность заметить горящую спичку на расстоянии в миллионы километров. Но и стелс-дроны были хороши, их вполне могли использовать таинственные возмутители спокойствия в Солнечной системе, и не брать их в расчёт было бы ошибкой.

– Я подключу для контроля зоны пограничные комплексы «Периметр», – сказал Грымов. – Если начнётся драйв, как быстро вы сможете эвакуировать объект прикрытия?

– В течение двух минут, – ответил Зиганшин.

– К вам присоединится группа усиления. Кроме того, я подниму корвет на орбиту. Обо всех передвижениях докладывать немедленно!

– Слушаюсь!

Грымов переключил канал связи на космодром Плесецка, принадлежащий космической Службе безопасности России.

– Я «Сокол»! Императив ВВУ!

– Готов выполнить приказ! – мгновенно отрапортовал дежурный кванк.

– Поднять в воздух оперативный корвет КСБ! Кто дежурит?

– Корвет «Стерегущий», капитан Пилиев.

– Старт в режиме «выстрел»!

– Есть!

– Связь с директором!

– Выполняю.

Перед Грымовым возникло лицо Медведя. В глазах директора РСБ стоял вопрос.

– Я поднял тревогу, – ответил Иван на этот вопрос.

– Мне передали. Основание?

– Вполне вероятно, что готовится нападение на Воеводина.

– Не понимаю, зачем это кому-то нужно. Он отошёл от дел и не обладает ни полнотой информации, ни полнотой власти.

– Мы задействовали все свои силы и не можем серьёзно заниматься тем же Суперструнником.

– Всё-таки отвлекающий манёвр?

– Воеводин утверждает то же самое. Нас намеренно втягивают в гонку розыскных мероприятий, отвлекая от основной задачи.

– Суперструнник?

Грымов помедлил.

– Думаю, он. Хотя прямых подтверждений нет. Но мы не можем не реагировать на преследование наших бывших сотрудников. Под ударом остаются Бодха, Леблан и Ярослава.

– Подключить к тебе мой личный «эшелон»?

Грымов качнул головой.

– Вы тоже ходите по лезвию. Лучше подключите резервный спецназ.

– Сейчас в резерве группа Сыромятникова, ты его знаешь.

– Хорошо, дайте ему мой позывной и менар-номер.

– Держи меня в курсе. – Объёмное изображение Медведя растаяло.

Грымов задумался, оценивая полноту своих распоряжений, однако звонить ни Плетнёву, ни Зиганшину не стал. Парни знали своё дело, и без нужды беспокоить их не требовалось. Но сидеть и спокойно ждать, пока подчинённые отрабатывают императив ВВУ, он не мог. Душа требовала движения, сердце работало в режиме скоростного насоса, и Грымов даже вскочил со стула и почти пробежался по кабинету, запрятанному в глубинах Энцелада, в центре базы. Потом приказал себе успокоиться и вывел в пузырь виома данные по острову Гукера, а потом изучил дом-юрту, в котором проживал Воеводин, и его квартиру.

Интерьер жилища бывшего начальника «Сокола» он помнил хорошо, не раз бывал у него в гостях. Тем не менее ещё раз с интересом осмотрел четыре комнаты квартиры.

Жилой модуль Степана Фомича обладал необычным интерьером: все его комнаты, коридоры и закоулки были криволинейными, расчерченными по идеальным гиперболам, параболам и эллипсам.

Иван знал, что предложил эту геометрию ещё дед Воеводина, будучи известным математиком и геометром, и Степан Фомич, родившись здесь шестьдесят восемь лет назад, менять геометрию квартиры не стал.

Оставив открытым интерьер гостиной: полки со старинными книгами (настоящее богатство!), два прозрачных шкафа с наградами генерала и раритетным оружием, – Грымов подумал о том, что надо бы предупредить бывшего начальника, но вовремя остановился. Во-первых, все линии связи острова могли находиться под контролем неизвестных диверсантов, если они и в самом деле наметили нападение. Во-вторых, Воеводин мог отреагировать таким образом, что наблюдатели заметили бы его беспокойство, а как поведут себя при этом опера группы нападения, не знал никто. Их надо было держать в неведении до последнего. И Грымов Степану Фомичу звонить не стал.

Вызвал виф-секретаря, заставил себя углубиться в каждодневную работу, состоящую на девяносто процентов из совещаний, изучения обстановки в тех или иных регионах России и Солнечной системы, переговоров и приказов. Эта работа стала рутинной, и Иван иногда с сочувствием вспоминал мрачное лицо Воеводина, вынужденного заниматься постоянной тренировкой памяти, чтобы не упустить из виду какую-нибудь мелочь, зачастую приводящую к тяжёлым последствиям.

Вздох вырвался сам собой: теперь Иван вынужден был лично заниматься тем же, потеряв былую подвижность. В качестве заместителя Воеводина он мотался из конца в конец Солнечной системы и был по-своему счастлив.

От хандры спас звонок Зиганшина:

– Товарищ генерал, докладываю: зона объекта перекрыта. Прослушка выдала усиление кодированных переговоров в районе острова. Воеводину позвонили, он ответил, но содержание беседы осталось неизвестно. Применено «облачное» кодирование, на расшифровку понадобится время. И ещё: погодный беспилотник «Цинь Э» опустился на нестандартную для него высоту в двадцать километров над островом.

Грымов сглотнул.

– Шпицберген контролируете?

– Там идут манёвры норвежского воздушно-космического флота. В манёврах участвуют пять катеров класса «Нордман», вооружённых лазерными разрядниками, пять флайтов с плазмерами и полсотни наноматок класса «Кемпер-Ку».

Грымов невольно усмехнулся. Кемпер-Ку с норвежского переводилось как «боевая корова».

– Сколько выпущено дронов?

– Неизвестно, однако наши погранцы контролируют всю зону и утверждают, что к Францу-Иосифу никто не сможет приблизиться скрытно, даже нанодроны. К тому же весь этот так называемый суперкосмический флот можно уничтожить одним залпом нашего берегового «Бастиона».

– Надеюсь, до этого не дойдёт.

Связь прервалась.

Грымов прикинул свою маневренность (база на Энцеладе всё же находилась далековато от места действия на Земле, несмотря на терминал метро) и решил перебраться поближе.

– Андрей, – вызвал он Плетнёва, – через десять минут я буду в Плесецке.

– Хорошо, – коротко ответил зам.

– Новости есть?

– К Воеводину прибыл гость.

Грымов замер.

– Кто?

– Не поверите.

– Кто?!

– Дионисий, кардинал так называемой Вселенской Церкви, базирующейся в Константинополе.

– Турок…

– В данном случае это не главное, хотя я тоже отношусь к этой нации скептически. Тысячу лет турки воевали с нами, прерывая войны на криминальный мир, когда это было им выгодно. Но суть в другом. Дионисий, по данным федералов, является одним из тайных руководителей Организации националистов.

Удивлённый Грымов не сразу нашёлся, что сказать.

– Кардинал Церкви…

– Дионисий.

– И глава ОЗОНа…

– Причём один, без сопровождения и охраны.

– Его проверили? На предмет дублирования? Может, это витс, замаскированный под кардинала.

– Приходится пользоваться дистанционными средствами распознавания личности, но «Эол» уверяет, что совпадение гостя с Дионисием почти стопроцентное.

– Странное решение… нас снова сталкивают с националистами.

– Заставляя распылять силы.

– Именно, полковник.

– Может быть, наши оппоненты приготовили кардинала в качестве носителя бомбы?

– Не слишком большая жертва для разового использования?

Плетнёв замолчал на пару мгновений.

– Ты прав, на нём обычный гражданский уник, без подозрительных гаджетов. Да и защитный контур дома не впустил бы заминированного.

– Мы можем подслушать, о чём они говорят?

Плетнёв виновато развёл руками.

– Все линии связи и периметр Степана Фомича защищены «неслухом».

Андрей имел в виду систему «облачного» перекрытия квартиры специальными полевыми гасителями, не позволяющими ни подслушивать, ни подсматривать, что делает хозяин.

На раздумья ушла секунда.

– Буду через семь минут.

В штабе РСБ он появился раньше на одну минуту, заставив работать транспортную систему базы в темпе предельного ускорения. Его проводили в зал оперативного управления, и Иван сразу подключил предоставленный ему ложемент операционного контроля к сети «Спрута» – единой системе связи контрразведки и Службы безопасности.

Все отделы и подразделения российской Службы уже были осведомлены о проведении контрразведкой операции, и Грымов мог пользоваться привилегиями особых полномочий, данными ему законом, в широком диапазоне.

– Подготовить десантный драккар! – выдал он первое распоряжение космодромным службам. – Дежурную группу капитана Сыромятникова на борт!

Плесецкий космодром имел мощную систему охраны, позволявшую личному составу не бояться никаких нападений и обладавшую отличным флотом. Грымов мог бы выбрать для себя любой аппарат, от малого флайта до «голема» и даже когга, но он выбрал скоростной драккар, вмещавший десантную группу в количестве десяти бойцов. Катера класса «драккар» имели хорошее вооружение, а главное – могли передвигаться на ВСП-генераторах в пределах Солнечной системы. Чтобы преодолеть расстояние от Плесецка до архипелага Франца-Иосифа, ему понадобились бы доли секунды.

– «Цинь Э» опустился ниже, – доложил Плетнёв.

– Держите его на мушке, – отреагировал Иван.

– Держим.

– Шпицберген запустил к Францу-Иосифу «корову», – сообщил Зиганшин, имея в виду матку нанодронов.

– Андрей, запечатайте зону! – связался Иван с Плетнёвым.

Имелось в виду включение систем радиоэлектронной борьбы, блокирующих все виды связи. В этом компоненте российские силы обороны не имели в мире равных.

– Минутная готовность, – отозвался Плетнёв, находившийся в данный момент на борту корвета «Стерегущий», зависшего над архипелагом на высоте ста километров.

Карт-бланш ВВУ тоже позволял ему действовать без оглядки на местные власти и отделения спецслужб, а также привлекать к операции любые технические средства, компьютерные сети, информационные каналы и человеческий потенциал. Комплексами РЭБ в Северном Ледовитом океане в данном случае заведовали пограничники российского Севера, и именно они должны были по команде Плетнёва накрыть остров Гукера непроницаемым для связи колпаком.

– Сколько минут Дионисий находится у Воеводина?

– Около шести-семи минут.

– Как только «корова» пересечёт пролив – сбить!

– Слушаюсь.

– Общую картинку острова!

Компьютер вывел на операционный виом ландшафт острова Гукера.

В начале двадцать четвёртого века этот островок площадью в пятьсот восемь квадратных километров, открытый в тысяча восемьсот семьдесят третьем году экспедицией Вейпрехта и Пайера, был полностью свободен ото льда и снега, хотя его экосистема, как и прежде, не отличалась обилием фауны и флоры. Здесь свободно чувствовали себя только кайры, буревестники и чайки, устраивающие шумные птичьи базары, в береговых водах водились те же нерпа, белуха и морской заяц, по острову бродили белые медведи, а весь остров заполонили, кроме мхов и лишайников, обширные луга полярных маков. Да прижилась на южном его побережье чахлая северная берёза.

Зато селиться в этих краях люди стали охотней, и, кроме довольно крупных посёлков «Бухта Тихая» и Чурляниса, появились три десятка «хуторов» – жилые комплексы на тысячу-полторы жителей, оборудованные всей современной бытовой техникой. Именно в таком посёлке – Рубини, имевшем всего три «юрто-дома», и жил Воеводин.

– Схема действий!

Остров Гукера стал меньше, открылись взору другие острова архипелага, а также Баренцево море и остров Шпицберген. На этой схематичной карте зажглись огоньки: красные означали возможные источники угроз, зелёные – положение российских аппаратов, участвующих в операции.

Красные: спутник «Цинь Э», норвежские носители дронов и катера, – медленно, но целенаправленно приближались к архипелагу Франца-Иосифа. Сомнений не оставалось, случайностью такие совместные манёвры чужой техники у границ России объяснить было нельзя.

– «Цинь Э» увеличил скорость опускания, – доложил Зиганшин.

– Спутник ослепить, оглушить и перехватить! – скомандовал Грымов. – Проверить, что у него на борту! «Корову» оглушить и утопить вместе с дронами!

Дальнейшие события заняли четверть минуты.

Перед глазами развернулись и погасли ответы командиров подразделений, исполнявших отданные приказы.

Корвет «Стерегущий», выделенный золотым колечком на фоне фиолетового моря, неспешно двинулся с места, словно совершал стандартный облёт границ России. Потом вдруг исчез и оказался рядом с красным огоньком опускавшегося к морю китайского спутника.

«Цинь Э» – гроздь баллонов разной формы – перестал опускаться: удар шумового волнового пакета РЭБ превратил спутник в кучу мёртвого железа.

Одновременно с манёвром корвета в ситуацию вмешались другие силы.

Норвежский носитель нанодронов, пересекавший море между архипелагами, по форме – старинная шхуна с двумя «мачтами» антенн, но без парусов, дёрнулся, словно налетел на невидимый воздушный риф, и начал снижаться, увеличивая скорость.

К нему кинулся было один из норвежских «Нордманов», но тоже «споткнулся» и нырнул в воду.

Началось движение и на островах Земли Франца-Иосифа.

От пилона метро на Земле Александры к острову Гукера устремились два флайта местных линий доставки с надписями на бортах «ИВ-Скандинавия». Сочетание ИВ означало аббревиатуру слов «интернет вещей».

– Перехватить! – скомандовал Грымов.

Но и без его приказа подразделение майора Зиганшина на трёх катерах класса «пакмак» мгновенно перекрыло подозрительным машинам дорогу, заставив их сесть на скалы западного побережья острова. Один из «пакмаков» метнулся к посёлку Рубини.

– Я перехвачу такси Дионисия, – доложил Зиганшин.

Грымов оценил идею майора: действительно надо было проверить, прилетел ли «вселенский» кардинал один или с сопровождением, и если его прикрывали, то кто?

– Действуй! – Иван выбрался из операционного ложемента и помчался к транспортному терминалу штаба, отдавая на бегу распоряжения:

– Драккару – готовность раз! Просчитать трек к острову Гукера! Андрей, взяли китайца?

– Так точно, – ответил Плетнёв. – У него на борту мощный «глушак» класса «удав» и неймс. Утопить?

– Заберите с собой, потом предъявим китайцам претензии по поводу нахождения на борту погодного корректора неразрешённых боевых систем. Уходите на орбиту и ждите.

– Понял.

Драккар с бортовым номером «013» уже ждал командира «Сокола» в ангаре. Грымов запрыгнул в кабину аппарата, и тот мгновение спустя сорвался с места, вонзаясь в стартовое окно терминала. Взлетел над Плесецком, через несколько мгновений вышел из «струны» над островом Гукера. Завис над домом Воеводина, мягко сел на крышу.

Погода в этом районе архипелага стояла по-летнему тёплая, температура воздуха днём поддерживалась в диапазоне плюс восемнадцати-двадцати градусов, ветра не было, и силовой пузырь над посёлком отсутствовал.

В течение минуты спустились на пятый уровень «юрты», спецы Сыромятникова перекрыли доступ к этажу, и Грымов позвонил в запертую дверь блока с тремя выходами в разные жилые модули.

Видеокамера домофона глянула на звонящего.

– Кто? – послышался голос Воеводина.

– Я, – ответил Иван, – Грымов.

Дверь открылась, он вошёл. За ним в прихожую бесшумно просочился спецназ.

Из гостиной выглянул хозяин квартиры, одетый в серый тренировочный шлезинг. Обычно спокойное основательное лицо Воеводина выражало недовольство, в глазах сквозило удивление.

– Что случилось?

Не отвечая и не снимая обуви, Грымов миновал Степана Петровича, вошёл в гостиную.

Гость находился здесь: молодой, черноволосый, с модной бородкой колечком вокруг рта, в глазах подчёркнутая вселенская печаль, на дне их – насторожённость.

Грымов оценил наряд кардинала: жёлтую куртку итальянского дома моды Армани, расшитую стразами, чёрную шёлковую рубашку под ней, красные штаны, чёрные ботинки, в руках трость.

– Привет, – сказал Грымов, изображая улыбку, – кардинал Дионисий. Он же глава Общеземной Организации националистов. Я правильно назвал вашу должность?

Глаза Дионисия метнули молнии. Но на лице не дрогнула ни одна чёрточка. Сдерживаться кардинал умел.

– Не понимаю, о чём вы…

– Пройдёмте с нами, – сказал Грымов ровным голосом.

– Что вы себе позволя…

В гостиной появился майор Сыромятников и двое бойцов группы в экипировке «ратников».

Дионисий перевёл взгляд на них, и его пробило.

– Я буду жаловаться! У меня иммунитет экстерриториальности! Не имеете права!

– Имеем, – брезгливо сказал Сыромятников.

Дионисия подхватили под руки и увели.

Всё время, пока длилось задержание, Воеводин простоял в дверях гостиной, не сказав ни слова. Вошёл в комнату.

– Я сам хотел позвонить…

– И ускорили бы финал операции. Они развернули приличные силы, привлекли китайцев и норвежцев, мы не могли не отреагировать. Что он вам успел предложить? Надеюсь, не руку и сердце?

Воеводин усмехнулся.

– Предлагал купить у меня сведения о планах контрразведки.

– Много давал?

– Полмира, дружбу и защиту от коррумпированных российских властей.

– То есть ничего конкретного? Ярославе Исмаилов предлагал вполне материальный гонорар. Хотя действуют наши противники по одной и той же схеме. Ани Санте тоже сулили всяческие блага, а когда она отказалась – оглушили. К счастью, она выкарабкалась. А вот Вондлярскому не повезло.

– Думаешь, мне был уготован такой же конец?

– Убеждён.

Воеводин сел, глянув на стол, заставленный блюдами с фруктами, орехами, сладкой выпечкой и кофейным сервизом.

– Кофе будешь?

– Нет.

– Дыньки отведай, мне доставили кассабу, очень вкусная.

– В другой раз, Степан Фомич.

– Держи меня в курсе.

Грымов пожал старику руку и вышел.