К началу двадцать четвёртого века космический флот Земной Федерации достиг впечатляющего масштаба в тысячу бортов самого разного назначения и тоннажа, не считая флотов развитых стран, а его базы расположились практически на всех планетах и спутниках Солнечной системы. Однако крупные космолёты – спейсеры дедвейтом до ста тысяч тонн, крейсера, корабли Даль-разведки и Управления аварийно-спасательной службы – имелись лишь на пяти основных базах: на Луне, на Земле – в Китае и в России, на Плутоне и на Меркурии. Именно там обслуживались и корабли оборонных ведомств, призванные поддерживать паритет крупнейших держав Федерации внутри Солнечной системы и защищать её от агрессии извне.

Спецслужбы Федерации также имели свои корабли. Федеральная Служба безопасности – двадцать машин: корветы, фрегаты, линейные корабли, способные выйти за пределы Млечного Пути. Федеральный Союз обороны – пять кораблей. Федеральная Пограничная служба – семь кораблей. Даль-разведка – двадцать два корабля. Внешняя контрразведка, подчинённая ФСБ, – семнадцать машин разных классов, из которых лишь четыре могли выходить в глубокий космос: «Непобедимый», «Миротворец», «Варяг» (этот крейсер когда-то принадлежал Российской Погранслужбе, но потом был передан федералам безопасности) и «Ра». Последний вообще официально не существовал, так как по всем документам был повреждён во время первой атаки Вируса Инферно и списан в утиль. На самом деле крейсер был восстановлен (точнее, была восстановлена его инконика) и выполнял задания «подпольного» подразделения контрразведки «Сокол», созданного для контроля собственной безопасности ФСБ.

«Соколу» также принадлежали несколько секретных баз на спутниках Юпитера, Сатурна, Нептуна и Плутона. На больших планетах – Марсе, Меркурии, Венере – располагались космопорты общей федеральной группировки, имеющие свои станции метро и терминалы сервис-служб. Однако после двух атак на спутниковые базы Юпитера и Сатурна командование «Сокола» решило перебазировать станции поближе к Солнцу, и на Меркурии возникла ещё одна секретная база, разместившаяся в подземных пустотах горной местности недалеко от северного плюса планеты, которая изобилует глубокими кратерами и эскарпами – дольчатыми стенообразными уступами. В этих пустотах сто лет назад была помещена научно-исследовательская станция солнечного мониторинга, впоследствии заброшенная. Разведчики «Сокола» нашли её, расширили и превратили в базу, имеющую свой космопорт в кратере Уитни, зарегистрированную как лаборатория Всемирной Академии наук.

Вообще, для внешних наблюдателей Меркурий не является интересным объектом, способным вызвать восхищение эстетикой панорам, похожих на лунные как две капли воды. В небе Меркурия солнце превосходит солнечный диск на Земле в два с половиной раза, а дневная сторона планеты прогревается солнечными лучами до температур больше четырёхсот градусов Цельсия, при которой плавятся олово и свинец.

Диаметр Меркурия достигает четырёх тысяч восьмисот девяти километров, а ускорение свободного падения на его поверхности почти в три раза меньше земного.

Когда люди овладели технологией мгновенной транспортировки, Солнечную систему заполонили туристы, освоившие все планеты, их спутники и крупные астероиды. Не избежал этой участи и Меркурий, так как любителей полюбоваться Солнцем с расстояния в сорок шесть миллионов километров[373] оказалось предостаточно, а туркомпании Солнечной системы предлагали весьма комфортные условия проживания в купольных домах отдыха, хорошо защищённых от метеоритных атак и перепадов температур.

Ещё более серьёзно охранялась база «Сокола». Имея на территории космопорта в кратере пять космолётов и две дюжины катеров класса «когг», драккар и «голем», сверху она была накрыта «зеркалом», искажающим наблюдение за местностью с орбиты и служащим силовым щитом, а на высоте ста километров над ней кружили три катера, вооружённые лазерами, антиматами и плазмерами. Этого было достаточно, чтобы отразить метеоритную атаку либо чей-то десант.

Двадцать шестого августа на базу прибыл корвет «Стерегущий», принимавший участие в затеянных Федеральной Погранслужбой учениях «по отражению террористических атак планет Солнечной системы из космоса». «Стерегущий» был небольшим, но хорошо оснащённым и неплохо вооружённым космолётом класса «Стелс», управляемым командой из пяти человек, не считая корабельного компьютера. Пройдя стандартную процедуру опознавания, он начал опускаться в кратер, с которого на минуту сняли купол «зеркала».

Всё шло как обычно, эфир Меркурия шелестел деловыми и не очень деловыми переговорами, шуточками туристов и перекличкой автоматов контроля поверхности планеты. Над горами и кратерами самой маленькой из планет Солнечной системы (Плутон давно перекочевал из разряда планет в разряд планетоидов) неспешно летали туристические яхты, исследовательские зонды и грузовики, обслуживающие местные шахты.

На высоте пятисот метров над кратером «Стерегущий» включил посадочные огни.

И в этот момент в километре над ним выпал из чёрной бездны пространства сгусток призрачного голубого пламени, превращаясь в пирамиду космического корабля.

Инк базы отреагировал на это мгновенно, включив тревогу и активируя зенитно-силовые системы. Но человеку, даже специально тренированному, на осознание ситуации требовалось гораздо больше времени, и никто из дежурного персонала станции не смог оценить ситуацию за оставшиеся доли секунд до трагедии. За всю историю существования силовых структур прямое нападение на крупную секретную (!) базу контрразведки не то чтобы не обсуждалось, но даже не входило в список возможных диверсионных акций.

Неизвестный корабль, не отозвавшийся на запрос «свой-чужой», не побоявшийся финишировать в суперструнном режиме в непосредственной близости от поверхности Меркурия с колоссальным риском врезаться в эту поверхность, недолго светился в лучах локаторов космодрома. Секунду спустя после выхода из «струны» он нанёс удар по кратеру. Но не обычным для кораблей такого класса оружием, а гораздо более мощным.

Никакого огня, никакой вспышки света, никакого луча или ракеты пришелец не выпустил.

Однако кратер под ним, вместе с опустившимся в него корветом и стоящими на поле вокруг центральной горки катерами, вдруг в мгновение ока превратились в дымное облако! На месте стометрового останца, обозначавшего след когда-то упавшего сюда метеорита, образовалась дыра диаметром в двести метров, поглотившая несколько катеров и саму горку, а в неё бесшумно – из-за отсутствия на Меркурии атмосферы[374] – соскользнул один из стоящих неподалёку конусов звёздного корабля. Стартовать он не успел.

На базе взвыла сирена, слышная во всех внутренних помещениях комплекса. Стоявшие на поле космодрома корабли получили команду стартовать. Но лишь половина из них смогла начать процедуру старта, находясь в состоянии готовности. Остальные не имели на борту ни одного члена экипажа.

Однако неизвестный космолёт повторил удар, и в трёхкилометрового диаметра дне кратера появилась ещё одна дыра диаметром в полкилометра, уничтожившая три «голема» и повредившая фрегат «Дерзкий»; от него осталась ровно половина корпуса, остальное растаяло, как и материал дна кратера под ним.

Сверкнул неяркий лазерный луч: запоздало заработала защитная зенитная батарея базы.

Но чужак не стал дожидаться, пока включатся все имеющиеся на базе средства защиты. Он подпрыгнул вверх, как мячик, ударившийся о твёрдый грунт, окутался слоем голубоватого огня и включил режим «суперструны». Только после этого в небо начали подниматься корабли базы, ловя агрессора в сотни прицелов, хотя было уже поздно: он исчез.

* * *

Иван Грымов с группой Плетнёва находились на космической верфи «Нидеркос», участвуя в расследовании похищения «нульхлопов», когда канал «спрута» оповестил всех руководителей контрразведки о происшествии на Меркурии.

Воеводин, заседавший в этот момент с аналитиками «Сокола» на Энцеладе, вызвал его:

– Полковник, оставь кого-нибудь на верфи и быстро на Меркурий! Я буду там через полчаса.

– Слушаюсь, – мрачно ответил Грымов.

Сеть станций метро соединяла все планеты Солнечной системы, и добраться с Земли до Меркурия можно было за считаные минуты, да и те уходили на предварительные операции: дойти до терминала, войти в кабину и набрать код трансляции. Сам переход осуществлялся мгновенно. Поэтому Грымов, Плетнёв и двое спецназовцев из его команды вышли из зала меркурианской базы «Сокола» спустя всего пять минут после получения известия.

Для выхода на поверхность им понадобились вакуум-плотные «кокосы»[375]. Сопровождаемые растерянными сотрудниками базы и охранными кибами, контрразведчики вышли из-под кратерного вала на плоское дно кратера.

Кратер в настоящее время находился в сумеречной зоне планеты и весь скрывался в тени вала, поэтому космодром освещали прожектора и специальные поляризационные осветители, отчего серо-бурое поле казалось покрытым слоем серебра. Дыры в нём, оставленные энергетическими ударами неизвестного космолёта, с орбит спутников казались заполненными тьмой глазами на круглом лице мертвеца.

Включив антигравы, представители контрразведки приблизились к дырам, вокруг которых и внутри которых копошились десятки аппаратов разного назначения: форги, витсы, зонды и защитные автоматы.

– «Нульхлоп», – проговорил Плетнёв, когда делегация облетела гигантские дыры глубиной в несколько сот метров, – без сомнений.

Грымов промолчал, продолжая оценивать масштаб разрушений и материальных потерь. Исчезли пять «коггов» и три «голема», а также корвет «Стерегущий», был практически разрушен фрегат «Дерзкий», от которого осталось полкорпуса, а спейсер «Ван Гог», сползший в одну из дыр, был прилично повреждён. Но главными потерями были люди. Всего погибло одиннадцать человек, из них пятеро – экипаж «Стерегущего».

– Мы не ожидали, – виновато шмыгнул носом начальник базы Эдуард Шостакович. – Всё произошло слишком быстро.

Грымов молчал.

– В наше время можно ожидать что угодно и от кого угодно, – проворчал Плетнёв.

– Действовали по инструкции…

– А надо было держать периметр на СРАМе[376]. Появись здесь «крокодилочерепаха» Знающих, от базы вообще остались бы рожки да ножки.

– Я изложил в рапорте все наши действия…

– Да не в этом дело. Нам объявлена война…

– Оставь, майор, – прервал Плетнёва Грымов. – Степень вины этих парней определит следствие. Наша задача – найти исполнителей акции.

– Прошу прощения.

– Идёмте к вам, – обратился Грымов к Шостаковичу. – Мне нужны все записи наблюдений пояса защиты и спутниковых систем.

Делегация вернулась на базу, в зал оперативного контроля, где работали два десятка операторов, управляющих компьютерами подразделений и служб. Грымов занял кресло старшего смены, и перед ним распахнулась испещрённая кратерами и разломами равнина, над которой раскинулись гроздья крупных звёзд. Солнце находилось сзади видеокамеры, передающей изображение, поэтому его лучи не слепили глаза и не мешали видеть все детали поверхности Меркурия, а также движущиеся над ним по замысловатым траекториям летательные аппараты.

Грымов зарастил кокон кресла, попросил инк базы по имени Самсунг включить режим «один-на-один».

– Ваш статус, сэр? – вежливо осведомился инк.

– «Красный-золотой», – сказал Грымов, касаясь виска за ухом; его карт-бланш высшего допуска был вшит под кожу.

– Иван, что мне делать? – спросил Плетнёв.

– Осмотри все защитные линии порта.

– Есть. – Майор поманил помощников начальника базы. – Покажите всю свою машинерию.

Они ушли.

Инк подключил к своему интерфейсу мозг нового оператора, и Грымов погрузился в сверхскоростные переговоры с инками всех служб Меркурия и отделениями контрразведки.

Через несколько минут в зал торопливо вошёл Воеводин, также одетый в «кокос», в сопровождении двух оперативников-следователей «Сокола», отыскал глазами Грымова, направился к нему.

– Ну что?

Грымов заметил его, освободился от биосъёмов кресла.

– Самсунг, покажи реконструкцию событий.

– Смотрите, – ответил инк.

Картина в виоме обзора сменилась на другую: стал виден кратер Уитни с высоты в несколько километров и опускавшийся в него корвет «Стерегущий». Затем появился выплывший из темноты корпус корабля-агрессора.

– Английский разведбот класса «инвизибл», – уверенно сказал Грымов. – Предназначен для диверсионных операций, с большим запасом хода и прекрасным вооружением. Хотя до сих пор «нульхлопы» в его начинку не входили.

Космолёт нанёс удар по кратеру.

– Сумасшествие! – пробормотал Шостакович.

– Это очень рискованный маневр, – сказал Грымов, – рассчитанный буквально на секундную заминку оборонительных комплексов и на беспрецедентную точность траектории. Решиться на такое мог только…

– Псих! – закончил Шостакович.

– Запрограммированный драйвер, пилот экстра-класса. Таких в Системе очень мало.

– Но и разведботов такого класса немного, – заметил начальник базы; обвинять его в халатности или несоответствии должности никто не спешил, и он слегка ожил.

– Я дал распоряжение проверить все военные базы Англии и блока НЕНАТО в Европе на предмет наличия у них «инвизиблов».

Воеводин кивнул.

– Пусть ищут и пилотов, способных работать ювелирно.

– На это уйдёт время, а судя по торопливости действий диверсантов Вируса – с момента похищения «нульхлопов» до момента применения прошли всего сутки! – они намерены продолжать свою деятельность.

– Думаешь, надо ждать следующих атак?

– Они украли шесть компактификаторов, использовали один, другие наверняка сейчас размещаются на подходящих бортах.

– Зачем это им надо? – спросил Шостакович. – По тревоге будут подняты все воздушно-космические силы Федерации, и в конце концов террориста найдут.

– Наш приятель предупреждал, – усмехнулся Грымов, глядя на Воеводина; он имел в виду Леблана. – Его информаторы были правы, Вирус вынуждает нас защищаться внутри Системы, чтобы мы не совали нос в глубь космоса. Я представить не мог, что агенты Знающих пойдут на похищение «нульхлопов».

– Как вообще они это сделали? – нервно потёр щёку Шостакович.

Воеводин предупреждающе мигнул, и Грымов сказал не то, что хотел:

– Выясняем.

Воеводин кинул взгляд на виом.

– Проведи меня на место происшествия.

– Я провожу, – засуетился Шостакович.

– Не надо, занимайтесь своими делами, мы сами.

Добрались по туннелям с помощью бегущих дорожек к выходу на поверхность, зарастили скафандры, поднялись вверх на высоту сто метров, подлетели к дырам в дне кратера.

– Что ты хотел сказать? – осведомился Воеводин.

– Известны кое-какие подробности инцидента с лифтом. Операцию по изъятию «нульхлопов» подготовил какой-то очень мощный интеллект. При посыле контейнеров с компактификаторами был отключён инк наземного терминала. Оператор почему-то этого не заметил. На время отключения компа к шпаге лифта на высоте двухсот километров над Землёй был подведён промежуточный финиш-створ, скорее всего – какой-то грузовик либо спейсер, и перехватил контейнеры. Всё произошло в течение нескольких секунд. Инк включился, когда груз уже исчез, не добравшись до верхнего терминала.

– Ловко! У кого-то действительно неплохо работает голова.

– Вряд ли у Знающих, у них и голов-то нет.

– Зато они умеют подыскивать себе умелых помощников. Надо мотать эту цепочку: новый резидент – крупный деятель с выходом на военные структуры – исполнитель рангом пониже, но тоже владеющий неплохими возможностями, средствами и транспортом – конкретный оператор.

– Ищем.

– Ярослава сообщила, что, по её ощущениям, новый резидент – глава Еврокомиссии по контактам со Знающими-Дорогу Дэвид Берримор, бывший начальник отдела политических исследований СОН.

– Он не только бывший начальник отдела, в прошлом Берримор руководил спецназом НЕНАТО, так что у него остались неплохие связи с «ястребами» этого блока плюс личная дружба с президентом США.

– Который его и предложил. Копайте быстрее. Надо найти этот чёртов разведбот до того, как он нанесёт очередной удар. А самое плохое, что атакован не просто космопорт Федерации, атакована наша база! Налицо утечка информации! У кого из наших рыльце в пушку?

Грымов помолчал, разглядывая суету автоматов над дырами в дне кратера.

– Назрела пора проверить все наши кадры. За любое пятнышко на биографии – безжалостно увольнять! Агенты Знающих явно имеют доступ к персональным данным наших сотрудников и пользуются этим, вербуя сторонников, людей с червоточинами в душе. Как и во все исторические времена, в социуме многое решает человеческий фактор.

– То есть предателей в человеческой среде достаточно, ты это хочешь сказать?

– Таков ход моих мыслей, – подтвердил Грымов. – Может быть, включить «Периметр»?

Воеводин ответил не сразу. Речь зашла об активации системы высшей мобилизации сил человечества, гарантировавшей ответ любому агрессору как внутри цивилизации (при отпоре террористическому интернационалу типа ИГИЛ и Ингимаси), так и внешнему. Год назад уже решался вопрос инициации «Периметра» в ответ на действия Знающих-Дорогу, но до дела не дошло.

– Вряд ли это осуществимо, – проговорил наконец начальник «Сокола», – во всяком случае, в нынешних условиях.

– Нас поддержит Юкканен.

– Даже Гриффит, президент СОН, не решает такие вопросы единолично, запрос уйдёт в Комбез, а ты знаешь, какое это болото. Кто-нибудь обязательно наложит вето на предложение задействовать «Периметр».

– Прибалты, укроляхи, англичане…

– Прибалты не имеют права вето, это исторически сложившиеся политические шавки и проститутки.

– Зато вопят громче всех. Хорошо, с «Периметром» понятно, в Комитете задробят предложение, но тогда нужно включать хотя бы ВВУ[377].

– А вот тут ты прав, ВВУ заставит ощетиниться всех федералов и оборонщиков, порядку станет больше. Соберу квалитет ответственности и объявлю.

– Мне что делать?

– Продолжай расследование похищения «нульхлопов» и атаки на базу. Хорошо бы упредить следующее нападение.

– Тут ещё «Ра» молчит…

– Как говорит наша поговорка, «пришла беда – отворяй ворота». Хотя я верю, что всё в конце концов нормализуется, не пропадёт наш «Ра» бесследно. Поехали.

– Вы куда?

– К себе, потом напрошусь на приём к Гриффиту, президент СОН должен знать, что происходит.

Через несколько минут они вернулись в подземные помещения базы и разошлись. Оба представляли, с какими трудностями им предстоит столкнуться.