Воеводин прибыл на базу полигона через полчаса после её захвата. Грымова и Георгия Толоконникова, командора Погранслужбы России, чьи космолёты участвовали в операции, перекрыв пути отступления с поверхности третьего Кеплера в космос возможным беглецам, он нашёл в разгромленном кабинете начальника полигона.

Суета в коридорах базы и на её территории уже улеглась, всюду работали молчаливые эксперты и следователи контрразведки, вынося тела погибших в холл метро и расчищая завалы обрушившихся потолков и стен.

Кроме Грымова и Толоконникова в помещении находились трое парней, изучающих аппаратуру кабинета. Переговаривались они на таком узкоспециальном техническом жаргоне, что понять их не представлялось возможным.

В кабинете работал большой, чуть ли не во всю стену, виом, показывая кратер планеты и чудовищное тело в его центре, похожее на овальный панцирь черепахи трёхкилометровой длины по большой оси.

Воеводин подошёл к беседующим.

Толоконников подал ему руку.

– Приветствую. Мавр сделал своё дело, мавр может уйти?

– Да, спасибо, Жора, – сказал Воеводин. – Мавр. Оставь один борт, остальные отправляй домой.

Толоконников, кряжистый, как и глава «Сокола», седоватый, спокойноглазый, кивнул и вышел.

– Брандер Вируса, – кивнул на виом Грымов, выглядевший чуть бледнее обычного.

– Я уже понял. Как самочувствие?

– Нормальное, медики осмотрели и сказали, что я родился в рубашке.

– В «кольчуге».

Грымов улыбнулся.

– Да уж.

– Где Горюнов?

– Отправили на Землю с женой. Она в коме после пси-допроса, но жива.

– Представляю, что ей пришлось пережить.

– Ничего, наши эскулапы мёртвого поднимут. Руслан заслуживает не просто поощрения, его надо наградить. Надо же – уконтропупить самого Неуязвимого! А ведь этот чёртов супер буквально размазал нас с Хасимом по стене!

– Хасид?

Грымов помрачнел.

– Погиб. Медики взялись за него, но поздно, у него вся грудная клетка в дырах – нанокилы поработали…

– Он один из…

– Я уже понял, агент галактоидов из МККЗ.

– Один из них. Он, Леблан, Вондлярский… подстраховывали нас везде, где могли. Кстати, где Леблан?

– Убыл на Землю, надо полагать. Он добрался до брандера по подземному тоннелю и заблокировал установку связи. Сердюков даже если захотел бы устроить подрыв, не смог бы этого сделать.

– Он мне нужен.

– Сердюков отправлен на Нереиду.

– Леблан.

Грымов развёл руками.

– Попробуем связаться с ним дома… если только он захочет встречаться. А у Сердюкова оказалась заложена программа самоликвида.

– В таком случае он не главный, существует ещё кто-то, кто курирует деятельность всей банды вирусят в Солнечной системе.

Грымов помолчал.

– Будем искать.

– Ты здесь закончил?

– Практически.

– Поехали на базу, будем готовить удар по всем направлениям, как мы и планировали. Пока Знающие не опомнились.

– Все службы готовы.

– Вызывай Шапиро, Терехова… да и Горюнова тоже, он может понадобиться. Как ты думаешь, эта дрянь не взорвётся сама по себе?

– Не думаю.

– Три километра в поперечнике… неужели она способна уничтожить всю Систему?

Грымов промолчал.

Воеводин бросил последний взгляд на «черепаху» в кратере, нагруженную Бомбой Хаоса, и повернулся к выходу.

* * *

Сутки он провёл в палате клиники УАСС под Рязанью, куда положили Ярославу.

Сутки лучшие медики Спас-службы хлопотали над реанимационной камерой, вытаскивая жену из комы, которая, по сути, и спасла её. Каким-то чудом ей удалось «нырнуть в глубины психики», отделить своё «Я» от физиологических структур организма, почти разрушенных излучением псиграфа, и тем самым сохранить главные личностные ориентиры. Она осталась Ярославой Тихоновой, посвятившей себя борьбе с завоевателями и помнившей своего мужа.

Когда Руслан, читавший у окна палаты бумажную книгу, принесенную Грымовым, услышал её тихий голос, он чуть с ума не сошёл от радости.

– Горюнов…

– Яра! – Он выронил книгу, подскочил к прозрачной капсуле реанимакамеры. – Родная, вернулась!

Ярослава, бледная, с синими кругами под глазами, слабо улыбнулась.

– Я и не уходила.

Он наклонился к ней, жадно вглядываясь в бесконечно родное лицо, с трудом удержался от объятий; врач строго-настрого предупредил, что «никаких контактов с больной не допустит».

В палату вошла молодая улыбчивая медсестра, прочитала показания медицинского комбайна возле капсулы, поправила шлем на голове Ярославы, пожелала отдыха и вышла.

Он снова наклонился к ней.

– Как ты?!

– Плыву… всё качается… но тебя вижу.

Он всё-таки не удержался, бережно коснулся губами щеки любимой, махнув рукой на все предупреждения. Совсем не дотрагиваться до женщины, которую боготворил, он не мог и не хотел.

– Рассказывай, – еле слышно попросила она.

Он огляделся, и тотчас же возле стоящей посреди палаты реанимакамеры из пола вырос хрупкий на вид стеклянный стул. Он сел.

– Мне приказали тебя не волновать.

– Я в порядке… ты коротко.

Он собрался с духом и несколькими фразами обрисовал историю схватки с агентурой Вируса на Кеплере.

– Не помню, – виновато наморщила она лоб. – Я была на Кеплере?

– Тебя туда доставил Сердюков, он оказался ещё одним координатором Знающих. Мы его взяли, успели допросить, прежде чем он загнулся, и теперь знаем всю сеть вирусят. Но Иван говорит, не всё так просто, существует более высокая сеть шпионов Знающих, не зависимая от оперативной сети, осуществляющей экспансию Знающих в наш мир.

– Стратеги…

– Типа того. Поэтому наши торопятся закончить дело, пока Вирус не включил какой-нибудь «план Б».

– Ты участвуешь?

– Меня приглашали…

– И что?

– Я отказался.

Ярослава с недоверием шевельнула бровью.

– Ты отказался? Почему?

– Тут просидел, возле тебя, – простодушно признался он. – Ничего в голову не лезет, какой с меня комбатант, когда ты в клинике.

– Ну и дурачок, за мной есть кому присмотреть. Звони своему Грымову, скажи, ты готов…

– Набить морду Вирусу, – пошутил Руслан.

– Я серьёзно.

По телу прошла горячая волна, мышцы напряглись, долго сдерживаемое нетерпение – хоть бы одним глазком глянуть, как берут пособников Вируса! – резко подняло давление.

– Побуду с тобой. Кто знает, что на уме у главного паразита, которого ещё даже не вычислили.

– Со мной всё будет в порядке, позвони Веласкесу, он посидит у палаты, поохраняет.

– Ты… не обидишься? – нерешительно спросил он.

– Глупый…

Руслан не удержался второй раз, бережно прижался щекой к щеке жены.

– Я не надолго… только узнаю, что там происходит, и назад.

– Не спеши. – Ярослава шевельнула рукой, он быстро погладил её пальцы, встал.

– В случае чего – звони, я буду на связи.

– Книгу подними.

– Что?

– Книгу дай.

Он поднял упавшую книгу с пола, подал ей.

– «Леопард с вершины Килиманджаро», – прочитала она, с любопытством посмотрела на мужа. – Классика? О чём?

– Так… о любви, – отвёл он глаза, решив не говорить, что героиня романа погибает. – Ну, я побежал? – Он протянул руку. – Давай.

– Оставь, полистаю. Ужас как давно не держала в руках бумажную книгу.

– Скоро буду.

Она не ответила, закрывая глаза, и он быстро вышел из палаты, на ходу связываясь с Веласкесом.

Бывший помощник Ярославы ответил без задержек:

– Слушаю, инспектор.

– Яра в больнице…

– Знаю.

– Мне надо отлучиться, ты не сможешь побыть с ней?

– Разве её не охраняют?

– Охраняют, конечно, она лежит в Спас-клинике в Рязани, но она была бы рада.

– Хорошо, через полчаса навещу.

– Спасибо, дружище! – Руслан дошёл до медицинского поста, чувствуя на себе внимательные взгляды видеокамер, предупредил миловидную медсестру о «смене караула» и спустился в метро-портал Управления аварийно-спасательной службы. Оттуда позвонил Грымову:

– Иван, добрый день, хотелось бы пересечься.

– Очень хорошо, что ты объявился, – сказал полковник. – Мы на борту «Грозного», код помнишь?

– Склероз пока не наблюдается.

– Дуй к нам, будем запускать Суперструнник.

Через десять минут, чувствуя душевный подъём, преодолев более ста миллионов километров, Руслан входил в зал визинга лидера космофлота контрразведки спейсера «Грозный».

В зале присутствовал весь цвет контрразведки, включая директора Федеральной службы Гицгера. Руслан ни разу с ним не пересекался, поэтому с интересом посмотрел на руководителя службы, выглядевшего довольным жизнью.

По залу были расставлены кресла, однако в них никто не сидел, все толпились возле Гицгера и Воеводина, ничем не выделявшегося из толпы, и посматривали на общий ситуационный виом зала, показывающий искристую звёздную бездну и белую тростинку Суперструнника.

Несколько оперативных виомов показывали отдельные части гигантского космического сооружения, в том числе – ветвистые антенны прицелов, установленные на торцах фермы.

Руслан нерешительно остановился, не желая навязывать своё общество, но Грымов, беседующий с двумя мужчинами в официал-униках специалистов высокого класса, заметил гостя и призывно махнул рукой.

Руслан подошёл.

– Здрасьте…

Один из мужчин, седой, с разлохмаченной шевелюрой, пристально посмотрел на него.

– Горюнов? Не узнаёте?

– Извините, – смутился Руслан. – Всеволод Дмитриевич.

– Он самый, – улыбнулся Шапиро.

Воеводин оглянулся, кивком подозвал инспектора, подал руку.

– Рад видеть, Горюнов. Как там?

– Нормально, – пробормотал Руслан, понимая, что речь зашла о Ярославе.

Гицгер и пара мужчин рядом с ним молча оглядели его и вернулись к прерванной беседе. Об участии Руслана в операции на Кеплере они, судя по всему, ничего не знали.

– Подожди до конца акции, – сказал Воеводин, – зайдём потом ко мне.

Руслан отошёл к Грымову.

– Что происходит?

– Я говорил – запускаем Суперструнник. Якобы для тестирования.

Шапиро возбуждённо потёр ладонь о ладонь своим «фирменным» жестом.

– Бьём по двум целям сразу! По Омеге Кентавра и по Стене Крестовского. Моя разработка!

Руслан вопросительно посмотрел на Грымова.

– Мы тихо и незаметно смонтировали второй прицел, – пояснил полковник. – Тот, что когда-то сделал Херциг. Если Всеволод Дмитриевич прав…

– Я всегда прав! – назидательно поднял палец Шапиро.

Его смуглолицый спутник усмехнулся. В контурах его лица чудились узнаваемые черты, и Руслан вспомнил советника президента СОН Бодху. Это был его брат.

– То мы заткнём обе «дыры», – закончил Грымов. – Хотя всей проблемы это не решит.

– Почему?

– Потому что останется главная «дыра» – меж Парусами и Кентавром, в которую несёт «тёмный поток» и через которую и проникают в нашу Вселенную флюиды Знающих-Дорогу.

– Пока такой пробки нет, – весело сказал Шапиро, – чтобы её заткнуть. Придумаем что-нибудь.

– Почему нет? – вежливо возразил Руслан. – Есть.

– Шутите?

– Нисколько, у нас есть БОХ.

В зале на миг – так совпало! – наступила тишина.

Руслан удивлённо глянул на собравшихся, ловя на себе взгляды учёных и экспертов, но больше всего его поразил застывший взгляд Шапиро: глаза физика были полны безмерного изумления и… восторга! Он пребывал в шоке!

Впрочем, не меньше был шокирован и Грымов. Он потеребил кончик носа, ухо, не спуская глаз с простодушного лица Горюнова, посмотрел на Шапиро.

– Что скажете?

– Силы небесные! Это конгениально! – выдохнул учёный, выразив одним словом все свои чувства. – Идея должна принадлежать мне! Почему я об этом не подумал?!

– Дарю, – улыбнулся Руслан.

– Внимание, десять секунд до запуска! – предупредил информатор зала.

Разговоры стихли.

На счёте «ноль» ферма Суперструнника оделась в шубу белых молний, из её «рогатых» торцов сорвались в космос облака голубоватого сияния, пол под ногами присутствующих дёрнулся, и метаморфозы самого большого «ускорителя», построенного землянами, прекратились.

Послышался нарастающий гул голосов, оживлённо заговорили зрители, обступая довольного Гицгера и Воеводина.

– Теперь остаётся ждать разведчиков, – заметил директор Федеральной контрразведки. – Будем надеяться, что наши выстрелы сделаны не вхолостую.

– Минуту, – извинился Грымов, оставляя своих собеседников, подошёл к Воеводину, но тут же вернулся.

Командир «Сокола» что-то сказал собравшимся, объявил, что занят, подошёл к группе Ивана.

– Что у вас?

Шапиро, всё ещё переживавший триумф своей творческой несостоятельности, ткнул пальцем в Руслана.

– Он угнал мою идею.

– Угнал? – поднял бровь Воеводин.

– Озвучил, – мягко поправил коллегу вежливый Бодха.

– Мы можем заткнуть все «дыры», – сказал Грымов хладнокровно.

– Как?

– С помощью БОХ! – ткнул пальцем в потолок Шапиро, произнося это слово как «бог».

Воеводин переваривал идею ровно столько, сколько длились два биения сердца.

– Идёмте обсудим. – Он первым двинулся из зала.

За ним поспешили остальные.

Грымов приобнял Руслана за плечи, проговорил с деланым осуждением:

– Придётся мне с тобой расстаться.

– Почему? – не понял Руслан. – Что я такого натворил?

– Теперь он заберёт тебя в группу аналитики. – Грымов указал подбородком на мощную спину Воеводина. – Будешь рассчитывать стратегию конторы и рожать идеи.

– Не буду, – мрачно отказался Руслан. – Я опер, а не кабинетная крыса.

Грымов рассмеялся, увлекая его за собой.

* * *

Прощались в просторном ангаре базы на Нереиде, возле сверкающего мокрым ртутным блеском спейсера.

«Ра» казался неуничтожимой горой жидкого металла, внушая уважение и уверенность в своей непобедимости.

Экипаж был уже на борту корабля, в ангаре беседовали четверо: капитан спейсера Маккена, Воеводин, Грымов и Руслан.

Впрочем, традиционным прощанием этот процесс назвать было трудно. Обговаривали детали предстоящей операции, начало которой положила идея Руслана.

По плану стратегов «Сокола», теперь уже профессиональных, предполагалось дойти до тройного Кеплера в созвездии Лебедя на борту «Ра» и там оседлать «черепаху» Знающих-Дорогу с Бомбой Хаоса в трюме. После чего «Ра» должен был перенести второй слим-модулятор, захваченный на Меркурии, к устью «дыры» между созвездиями Парусов и Кентавра, располагавшейся в трёх миллиардах световых лет от Солнца, и дождаться выхода «черепахи», запущенной с Кеплера через первый «суслик».

Руководить группой рисконавтов, обслуживающих «черепаху», должен был Руслан.

Он сам добровольно напросился на это и прибыл к старту последним, попрощавшись с Ярославой.

– Я буду ждать, муж мой, богом данный! – сказала она серьёзно, не стесняясь зрачков видеокамер в палате.

– Я вернусь! – пообещал он, веря, что так и будет.

И настроение у него было боевое, что отметил даже Воеводин.

– Не пытайся перепрыгнуть пропасть в два прыжка, – проворчал он. – А то я пожалею, что доверил тебе эту миссию.

Руслан крутанул желваки на щеках, остался невозмутим.

– Не пожалеете, босс!

– Я его лично инструктировал, – сообщил Грымов официальным тоном.

Маккена, не теряя сдержанности, усмехнулся.

– Мой старик учил меня следовать трём «не»: не отвечай добром на зло, не верь голодному зверю и не гордись силой. Попал в беду – слушай тишину, она подскажет выход.

– Обещаю слушать тишину.

Мужчины переглянулись.

– Идите, – сказал Воеводин, – желаю удачи.

Маккена и Горюнов чётко повернулись через левое плечо и направились к кораблю. Пандус унёс их в чрево спейсера.

– Не факт, что БОХ закроет «дыру», – сказал Грымов после минуты молчания.

– Если ничего не делать, – мрачно ответил Воеводин, – нашу землю постоянно будут топтать чужие сапоги. А это недопустимо, идёт ли речь о России или обо всей планете.

– Предлагаю вывесить в космосе транспарант: «Посторонним вход воспрещён!»

– Если бы такие транспаранты действовали… даже людей они никогда не останавливали, что уж говорить о Вирусе.

– Будем воспитывать.

Воеводин усмехнулся, глядя на предупреждающие огни, всплывшие над кораблём.

– Врачу, исцелися сам… идём, пора.

Они вышли из ангара.

Взвыла сирена, умолкла, в потолке ангара начали расходиться сегменты стартового створа.

«Ра» пошёл вверх и…

Но это уже совсем другая история.