Я снова оказался в комнате с тремя диванами и огромным телевизором. Здесь уже находился Ширяй. Теперь он был облачен в шёлковый халат, под которым виднелись рубашка и брюки. Аристократ как есть аристократ, голубая кровь.

Меня затащили и поставили перед ним, а он прошел от окна, развалился на диване и уставился не на меня, а на Нащокина, на моего потенциального тестя. Рядом встала Ангелина. По ее лицу ничего нельзя было прочесть. Она была злой и кроме злости ничего больше не выражала. Сочетание показалось мне необычным. Очень милое и доброе лицо со злющими глазами и плотно сжатыми губами.

— Всё ровно так, — практически прокричал депутат Нащокин и показал на меня пальцем, — всё ровно так, как и предполагал Никита! Этот наглец и безродный мужлан затащил мою дочь в постель.

Смотрите-ка, и этот царских кровей, не то что я, безродный мужлан. Ширяй тяжело посмотрел на меня, перевел взгляд на Ангелину, а потом на Нащокина.

— То есть он разделся, а потом выскочил к бассейну или в коридор, схватил Ангелину и притащил к себе в номер? — прищурившись спросил дедуля.

— Я не знаю куда он там вытаскивал, — истерическим голосом воскликнул Нащокин. — Но она была у него в постели, и когда его вытащили, у него член стоял.

— Ну про член мне не рассказывай, пожалуйста, — рыкнул Ширяй. — Я в этих делах разбираться не собираюсь. С членами ты уж сам как-нибудь, хорошо?

Он покачал головой и повернулся ко мне.

— Ну что, торчащий член, как ты объяснишь сию в высшей степени щекотливую ситуацию?

— Так если дело к свадьбе, Глеб Витальевич, — усмехнулся я. — О каких условностях может быть речь? Двадцать первый век на дворе как-никак. А мы любим друг друга. Да, малыш?

Я повернулся к Ангелине и улыбнулся ей. Стоял я спокойно, не смущаясь своей наготы. Собственно, чего смущаться. Как известно, стыдно кому видно. Да, трусы, конечно, были не от Гуччи, зато без дыр, и на том спасибо.

— Да пошел ты! — воскликнула Ангелина. — Вот во что ваши забавы выливаются! Посмотрите сами. А я предупреждала, что так и будет!

Она прикрикнула, капризно топнула ножкой и, резко повернувшись, пошла к выходу из комнаты.

— Разбирайтесь сами, — бросила она на ходу.

— Стой, стой, тебя ещё никто не отпускал! — прикрикнул Ширяй ей вслед.

— Что? — возмущённо воскликнула она, но остановилась.

— Вернись, — приказал старик. — Встань рядом со своим суженным, со своим избранником.

— Это ваш избранник, а не мой, — ответила она.

— Серьёзно? — усмехнулся Ширяй. — Но не я, не я к нему в постель прыгал. И даже не твой папаша.

— Дедушка!!! — с негодованием воскликнула Ангелина. — По-твоему, это я? Это я сама?

— Не знаю, — пожал он плечами. — Ты мне расскажи.

— Отец уже всё рассказал, — буркнула она.

— А как ты, отец, так быстро узнал, что твоя дочь попалась в сети этого полового агрессора? — повернулся Ширяй к Нащокину.

— Как я узнал? — переспросил Нащокин. — Так мне охрана доложила…

— А что тебе доложила охрана? — прищурился старик. — Ладно, не рассказывай. Всё с вами ясно.

Он повернулся к Ангелине.

— А ты, внучка, будешь свой нрав показывать мужу, если найдётся такой, а не деду. Ясно? Дедушка старенький. Он такое на своём веку повидал, что тебе и за десять жизней не увидеть. И он вас всех насквозь видит.

Ширяй перевёл взгляд на меня.

— А ты, червяк, — кивнул он мне, — не наглей. А то я с тобой быстро разберусь. Наглец мне не нужен. Но то, что на неё не стал валить, молодец. Хвалю.

— Что? — воскликнул Нащокин. — Вы хотите сказать, что это она сама, что ли?

— Пусть сама скажет, — кивнул Ширяй. — Я создал эту семью, и я стою во главе этой семьи. И пока это так, я не потерплю, чтобы малолетняя дура выкидывала фортели только потому, что не может понять всей стратегии нашего клана. Делай, что говорят старшие, и точка.

— Дедушка… — начала было Ангелина.

— Что, дедушка? — оборвал её Ширяй. — Ты для чего мастер-ключ у Ларисы попросила? Для того чтобы тебя изнасиловать попытались, когда ты будешь мимо чужой двери проходить? Я не посмотрю, что у тебя день рождения, а положу поперёк лавки и высеку ремнём, если одних слов недостаточно.

Он обвёл всех злым, тяжёлым взглядом и сейчас в нём проявился тот самый Ширяй, которого я помнил.

— Что вы здесь устроили? — продолжил он, повышая голос. — Балаган! Приперли ко мне этого баклана полуголого, тыкают мне в рожу членом. Совсем, что ли, с ума сошли? Рехнулись?

Он нахмурился.

— Запомните все, как я сказал, так и будет, пока я живой. А как помру, даже не знаю, что с вами станет.

Он выждал несколько секунд, пытаясь успокоиться.

— Ты, Женя, не очень-то подходишь на роль главы семьи, — продолжил Ширяй. — И ты, Ангелина, как я вижу, на папочку своего стремишься быть похожей. Всё, идите с глаз. А ты, наглец, задержись на минуточку.

А вас, Штирлиц, я попрошу остаться…

— Вот что я тебе скажу, парень, — заговорил Ширяй, когда мы остались одни. — Быть умным и шустрым это хорошо, но всё нужно в меру. И смехуёчки твои не по делу, и ирония, бесшабашность молодецкая, это ты блядушкам малолетним демонстрируй. Понял меня?

— В принципе да, Глеб Витальевич, — кивнул я. — Юмор просите попридержать.

— Я не прошу, а повелеваю, — отрезал старик. — И не юмор, а прыть неуёмную. А то смотри, как бы выше самого себя не прыгнул. Такое редко происходит, но заканчивается болезненно. Ты понял меня, джентльмен с торчащим членом?

— Ну как не понять, — пожал я плечами. — Всё кристально ясно.

— А то, что на Ангелину всё валить не стал, молодец, уважаю, — кивнул Ширяй.

Смотри-ка, уважает. Можно подумать, что он хоть когда-нибудь придерживался каких-то принципов. Главный принцип — это выгода во всём, не исключая и отношений внутри семьи.

— Ещё тебе скажу, на чужой каравай рот не разевай, — продолжил он. — По тебе решения у меня пока нет. Слишком дерзкий ты. Боюсь, дай тебе палец, попытаешься всю руку откусить. А это мне нахер не надо. С другой стороны…

Он задумался, нахмурился и, забывшись, по-старчески пожевал губы.

— А что ты мне скажешь про сынка Никитиного?

— Так вы же его лучше меня знаете, — ответил я.

— Хочу твоё мнение услышать, — проговорил Ширяй.

— Хороший мальчик, симпатичный, учится прилично, — пожал я плечами. — Но это все и так знают.

— Ты скажи, что ты лично о нём думаешь, а не то, что и так известно.

— За глаза не привык о людях говорить, — пожал я плечами, — но скажу то, что уже говорил ему, и смогу повторить в лицо. От своих слов не откажусь.

— Смотрите, какие мы правильные, понятия о жизни имеем, кодекс чести. Ну-ну, говори уже.

— Да подленький он. Слабых обижает, к сильным льнёт. Порядочным не могу его назвать. Сужу исключительно по личному опыту.

Собственно, все эти качества вполне соответствовали и самому Ширяю, так что в его глазах такая характеристика скорее была положительной рекомендацией, чем критикой.

— Понятно всё, — кивнул он. — Ладно, ступай. Всё мы порешали, больше вопросов не имею. В понедельник отдашь бумаги.

— Собственно, насколько я понимаю, ради этого вы меня и приглашали на вечеринку?

Он не ответил.

— Ну а раз все вопросы мы уже закрыли, и именинница не горит желанием видеть меня на своём празднике, я, пожалуй, откланяюсь.

— Может, так и лучше будет, — кивнул Ширяй. — Нечего гусей дразнить. Соображаешь. Ладно, ступай, Сергей Краснов. Подумаю, что с тобой делать.

* * *

Я кивнул и молча вышел. Прошагал по мягкому ковру, тянущемуся по коридору и дошёл до своей комнаты. Дверь оставалась приоткрытой. Если бы её захлопнули, вышло бы в точности как у Зощенко, потому что голому человеку ключ деть было совершенно некуда, да и некогда. Покидал я свой номер в спешке.

Я толкнул дверь, шагнул через порог и снова увидел Ангелину. Она стояла у окна, скрестив руки на груди. Я усмехнулся и сел в кресло, закинул ногу на ногу.

*Я ждал это время, и вот это время пришло*

*Те, кто молчал перестали молчать

Те, кому нечего ждать, садятся в седло

Их не догнать, уже не догнать*

Кажется, пришло время поговорить.

— Вид из окна мне тоже нравится, — сказал я.

— Что ты ко мне прицепился, пугало? — тихо проговорила она.

— Так вроде ты сама поощряла мои устремления и надежды, направленные на близость к тебе.

Она снова притопнула ножкой. Раньше я такого не видел.

— Какая близость, шут гороховый? — с досадой произнесла она и повернулась ко мне лицом. — Ты же ненормальный! Прилепился ко мне со своей дурацкой любовью. Как тебе вообще в голову могло прийти, что я, самая успешная, самая красивая девушка в школе, вдруг смогу клюнуть на такого дрыща, задрота и ботана, как ты? Это ж надо быть полным невменько, чтобы представить, что это возможно.

— Я вроде не навязывался, — пожал я плечами. — Разве не ты сама писала мне эти сообщения? И приглашала меня вроде ты тоже сама.

— Ну, это говорит лишь о том, что ты полный идиот, раз принял это приглашение. Неужели ты не понимаешь, что нужен был только для того, чтобы над тобой смеяться, потешаться и глумиться? Мы всей школой угорали, когда я читала те письма, которые ты мне писал. В голос орали. А потом отдельно всё это обсуждали с Мэтом и тоже смеялись. Неужели ты не чувствовал, что тебя держат за болвана, за дурачка?

— Эх, Ангелина, Ангелина, — покачал я головой, — ты только что в очередной раз разбила мне сердце.

— Да ты достал уже со своим сердцем! — прикрикнула она. — И почему ты только не сдох, когда нажрался своих таблеток!

— И то верно, — пожал я плечами. — Слушай, да ладно, Ангелина, не злись. Слыхала же, стерпится — слюбится. Дедушке твоему я понравился.

— Чего? Да ты идиот! Ты действительно идиот. Ты не понимаешь, что понравиться дедушке — это всё равно, что продать свою душу и подписать контракт кровью.

— Ой да ладно, не преувеличивай.

Она замычала, а потом прошипела:

— Как же я тебя ненавижу. Ещё завтра тебя терпеть целый день!

— Нет, — махнул я головой, — я уезжаю, любовь моя. Сейчас же соберусь и поеду. Но знай, я уеду с разбитым сердцем и с болью, а также с надеждой на наше воссоединение, как тогда, когда ты ещё училась в школе.

— Да заткнись ты! — крикнула она и схватилась руками за голову.

— Я не верю тому, что ты мне сейчас сказала. Я знаю, ты подумаешь, всё взвесишь и примешь правильное решение. Я думаю, ты просто хочешь меня позлить. Правда, даже не представляю, чем мог вызвать твою злость. Ну, с девочками такое бывает. Я читал в интернете.

— Заткнись, прошу тебя! — простонала она, но при этом не покидала мою келью, непонятно чего дожидаясь. — Поклянись мне, что…

— Нет, — отрезал я, — здесь не могу. Клясться буду только в ЗАГСе, иначе это будут пустые обещания.

— Шут! Паяц!

— Ну, ты же сама сказала, что хотела надо мной смеяться. Ну, смейся, я даю тебе такую возможность. Кстати, раз уж я решил уехать, открою тебе секрет. В этой большой сумке не соленья. В ней лежит мой подарок.

— Убирайся вместе со своим подарком.

— Да ладно, я же не играю, а тебе, может быть, пригодится, смотри, какая прелесть, — я открыл футляр и достал укулеле. — Девятнадцатый век, реставрировано вручную с применением оригинальных материалов. Только струны…

Она выхватила из футляра гитарку и, не взглянув, шарахнула об стул. Гриф сломался, дека повисла на струнах.

— Я кричал, вы что там, укулели? — вздохнул я. — Уронили шахматный престиж. Ай-яй-яй. Зато я увидел твой истинный темперамент, и хочу сказать, мне он понравился.

— Не надейся, — процедила она сквозь зубы, — я никогда не стану твоей женой. Пусть дед хоть заорётся.

— А папа?

— А папа сделает то, что скажу я.

— А мне кажется, папа сделает то, что скажет дедушка. Но ещё рано загадывать. Мне ведь ещё не исполнилось восемнадцать, так что время есть. И не парься, ты меня полюбишь. А пока, почитай Шекспира, у него есть прекрасное и в высшей мере поучительное произведение. И это не «Ромео и Джульетта». Это «Укрощение строптивой». Ладно, моя милая, мне пора идти.

Я начал одеваться. Она не уходила, вероятно, хотела убедиться, что я действительно уберусь отсюда. Я оделся, сложил вещи в рюкзак и пошёл к выходу.

* * *

Я спустился вниз, оставив пока рюкзак в комнате. У стойки сидела девушка-консьерж. По всей видимости, это и была та самая Лариса, у которой Ангелина брала мастер-ключ, чтобы войти ко мне в номер.

— Вы Лариса? — спросил я.

— Да — улыбнулась она.

— Лариса, будьте любезны, закажите мне, пожалуйста, такси. Это возможно?

— Конечно возможно. Сейчас организую, уточню и сообщу вам. Вы можете подождать в своей комнате. Это займёт около получаса. Я вам позвоню.

— Хорошо — кивнул я и поднялся наверх.

Я вернулся наверх и, как был в одежде, упал на кровать, лёг на спину, раскинул руки и уставился в потолок. Собственно, все вопросы по поведению Ангелины стали понятными и получили чёткое объяснение.

Грубо говоря, её использовали как приманку, но позволять заглатывать не планировали. Роль этой приманки, по всей видимости, её не радовала, но перечить деду она не стала. А папа Женя защитить её интересы оказался не в состоянии.

Дверь я не захлопнул, и она осталась приоткрытой. Сейчас она едва слышно скрипнула. Я приподнял голову и увидел на пороге Лилю. На ней была лёгкая пижамка нежнейшего розового цвета, невероятно короткие шортики и такая же короткая футболка, из выреза которой торчало острое девичье плечико.

*Соседи приходят, им слышится стук копыт*

*Мешает уснуть, тревожит их сон*

*Те, кому нечего ждать, отправляются в путь*

*Те, кто спасён, те, кто спасён*

Признаюсь, выглядела она в этой пижамке потрясно. Казалось, каждая складочка была проконтролирована и уложена в точности с её представлениями о том, как нужно выглядеть, чтобы очаровать такого упёртого и влюблённого в Ангелину барана, как я. Я усмехнулся.

— Вы что, поссорились с Ангелиной? — спросила Лиля.

— Я бы так не сказал, — ответил я. — Почему ты не спишь? Мы что, тебя разбудили?

— Ну конечно. Такой грохот, крики, беготня. А потом вы с ней выясняли отношения. Думаю, уже все в курсе того, о чём вы говорили. Вся вилла.

— Да подумаешь, у нас секретов нет, — сказал я. — Будем считать, что это одно из дополнительных развлечений для гостей.

— Честно говоря, — тихонько произнесла Лиля и подошла к кровати, — я ждала, когда это произойдёт. Ну… ваша ссора.

— Почему? — удивился я.

— Ну… — протянула она, присаживаясь на краешек кровати.

Одну ногу поджала под себя, другую оставила на полу. Уперлась ладонью в постель и чуть наклонилась ко мне. Этого движения хватило, чтобы тонкая ткань её футболки обрисовала небольшую, но красивую грудь.

— Она ведь недобрая, — сказала Лиля.

— Серьёзно? — приподнялся я на локте.

— Она… — Лиля чуть пожала одним плечиком. — Как бы это сказать… Злая стерва с нежным личиком. Вернее, даже не стерва. Нет, Ангелина не стерва. Просто она сама себе на уме. Все остальные ей пофиг.

— Вот как? А почему же ты с ней дружишь, если знаешь, какая она на самом деле?

— А мне это не мешает, — ответила Лиля. — Да и прикольно. С ней бывает довольно весело. Интересная тусовка, вокруг неё всегда клёвые люди. Мне это нравится. Послушай…

Она вдруг замолчала.

— Ты же не будешь ничего такого больше делать?

— Да? Какого такого?

— Ну… — замялась она, — типа таблеток.

— Посмотрим.

— Нет, правда… А почему здесь рюкзак? Ты что, уезжаешь?

— Да, — кивнул я.

— А я? Я думала, мы вместе будем возвращаться. Зачем уезжать? То, что вы поругались, ничего не меняет. Прикольно же будет. Потусуемся. Классная вечеринка…

— Эх, Лиля, Лиля, как же мы будем возвращаться вместе? Ведь я летаю в экономе.

— Да ладно! — рассмеялась она. — Я же пошутила про бизнес. Я и сама летаю в экономе. Думаешь, мне отец оплачивает просто так бизнес-класс? Конечно же нет.

— Ладно, Лиля, этого решения уже не изменить. Давай-ка лучше я тебе покажу, что делать, если этот мудила опять начнёт приставать. Вставай!

— Да не хочу я! — мотнула она головой.

— Вставай, говорю! — повторил я и сам поднялся с постели. — Давай!

Я взял её за руку и сдёрнул с кровати, поставив перед собой.

— Самое чувствительное место, воздействие на которое чувствуют даже хорошо выпившие самцы…

— Яички? — засмеялась она.

— Всё верно. Только зачем такая прямолинейность? Бубенчики.

Она прыснула от смеха:

— Бубенчики, динь-динь-динь!

— И вот смотри, — продолжил я, — вот я стою перед тобой и начинаю приставать. У тебя есть два вида конечностей и два вида возможностей.

— А сколько видов конечностей у мужчин? Три?

— Тоже два. У тебя какая оценка по биологии?

— Да я просто спросила.

— Хорошо. Первая возможность. Удар коленом в пах. Некоторые козлы могут ожидать этого. Поэтому есть ещё одна возможность. Удар по бубенчикам кулаком. Удар из такой позиции слабее, но производит первичный эффект, и ты успеешь смыться. Давай попробуем. Вот я этот козёл из модного бизнеса. Я начинаю тебя прижимать к себе, а ты в этот момент чуть-чуть поворачиваешься, чтобы амплитуда удара была достаточной для нанесения чувствительного удара. Вот так. Не делай замах, чтобы он не успел среагировать.

Я взял её за талию и чуть повернул. Признаться, мне понравилось. Она была тонкая, тёплая и неожиданно сильная. Я аккуратно выставил ногу, и повторил, что надо бить без размаха.

— Смотри, только не бей, имитируй, поняла? Давай! Бац!

Она кивнула и сделала, как я объяснял. Почти. Она не ударила, а плавно протянула руку и нежно прикоснулась.

— Лилия, ну что ты делаешь, — прошептал я, прикладывая неимоверные усилия, чтобы не поддаться её ласкам. Я сделал шаг назад и отошёл от неё

— Ну что? — простонала она. — Что не так?

И в этот момент дверь распахнулась, и в комнату влетела Ангелина.

— Решила всё-таки забрать укулеле? — спросил я.

В руке у неё был телефон, и казалось, она готова была поработать фотокорреспондентом.

— Ой, — удивилась Лиля, заметив разломанный инструмент.

— Твою мать! — выругалась Ангелина, развернулась и выскочила из комнаты.

— Эх, Лиля, Лиля, — укоризненно покачал я головой.

— Что? — не поняла она.

— Ничего, милая, всё хорошо, — ответил я.

В этот момент зазвенел телефон. Я подошёл к тумбочке и снял трубку.

— Сергей, это Лариса, — раздался приятный женский голос. — Ваш автомобиль подъехал, вы можете спускаться.

— Спасибо, Лариса. Буду через минуту, — ответил я и опустил трубку.

— Что ещё за Лариса? — нахмурилась Лиля.

— Это наш консьерж, — пояснил я. — Она сказала, что за мной пришла машина. Лиль, бить надо намного сильнее. Поняла? Если этот козёл пристанет, такие удары, как сейчас, не смогут его остановить.

Она поджала губы, я подошёл ближе, сделал шаг, положил руку ей на затылок, притянул к себе и поцеловал в лоб.

— Какая ты красотка, Лилия, — сказал я шёпотом, и вышел в коридор.

* * *

В холле меня ждал крепкий парняга лет под сорок. Подтянутый, собранный, чем-то похожий на профессионального на киллера из девяностых. Одет он был дорого и со вкусом.

— Вы Сергей? — вежливо спросил он.

— Да.

— Доброй ночи. Пойдёмте. Машина готова.

Мы вышли и подошли к большому, шикарному Мерину. Ну конечно, на чём же ещё ездить сильным мире сего.

— Рюкзак можно убрать в багажник, давайте.

Я забрался на заднее сиденье, отметив, что дверь он мне не открыл, что делало его не таким уж и вышколенным водителем.

— В аэропорт да? — уточнил он.

— Да, пожалуйста.

— Сейчас быстро проскочим. Ночь, машин нет.

Мы выехали с территории виллы, проехали мимо КПП, по той самой дорожке, по которой приезжали, миновали деревеньку и вырулили на шоссе. Не заезжая в город, машина вдруг повернула налево, от моря в сторону гор.

— Нам разве не прямо? — поинтересовался я.

— Прямо, конечно, прямо, — кивнул он. — Но там начали ремонт дороги. Сейчас, знаете, всё делают по ночам, чтобы не нарушать движение. И там сейчас объезд. Но тот объезд неудобный, поэтому здесь будет гораздо проще и быстрее.

— Понятно — кивнул я.

В принципе, сюрпризы от Ширяя могли быть. Но зачем? Вроде мы обо всём поговорили и обо всём договорились. От Никитоса я тоже не ждал неожиданностей, потому что материалы, в которых затрагивалось его имя, которые были частью его досье, хранились у меня, и никто не знал, где они могут быть.

Он как раз был заинтересован в том, чтобы я добрался до дома безо всяких осложнений. Оставался ещё один член Триумвирата, Женя Нащокин, но он, насколько я понял, не был самостоятельной единицей и полностью подчинялся Ширяю, то есть Глебу Витальевичу Лещикову, как он сейчас себя называл.

Тем не менее, объезд получался длинным. Мы хреначили по серпантину в гору.

— Что-то странный объезд какой-то, — с сомнением сказал я. — С таким объездом и на самолёт можно опоздать.

— Не опоздаете, — усмехнулся водитель. — Этот объезд только кажется длинным, а на самом деле он нас прямо к аэропорту выведет.

Мне эта канитель не понравилась. Моя мышка тоже начала подозрительно суетиться под ложечкой, а если она суетилась, это было неспроста. Мышка была у меня как барометр, она чувствовала всё раньше меня.

Мы ехали уже полчаса. Намёков на то, что вот-вот начнём спуск к аэропорту, не наблюдалось.

— Вы бы не могли остановить на минутку, — попросил я, — мне очень в туалет захотелось.

— Да, сейчас, — ответил он. — Но здесь встать нельзя, видите? Скоро будет заправка, там мы и остановимся

Заправка вскоре действительно показалась. Правда, выглядела она безжизненно, и, похоже, давно не работала.

— Вот, заправка, я же говорил, — воскликнул водитель. — Жалко только закрыта. Ничего, ещё одна будет очень скоро.

Мышь начала скрести железными когтями, и я всё понял. Вылет в Москву откладывался.

Ещё через несколько минут машина свернула на грунтовку. Дорога пошла неровная, с кочками. Она извивалась как серпантин в новогоднюю ночь. По днищу били камни. Я больше ничего не спрашивал и аккуратно проверил дверь. Она была заблокирована. Значит, надо было готовиться к неприятностям.

Вскоре показались дома. Через деревню мы ползли медленно. Водитель молчал. Можно было попытаться его вырубить, но он будто прочитал мои мысли. Вытащил из-под куртки пистолет и зажал его в левой руке, а правой крутил баранку.

С одного удара его было не уложить, и не подобраться так, чтобы он не успел заметить и выстрелить. Мы вдруг остановились, замки щёлкнули и в машину влетели двое парней. Это были кавказцы, крепкие, в чёрных кожанках. Один сел с правой стороны, другой слева от меня.

Водитель тронулся и рванул дальше, немного покрутился на грунтовке и выехал из деревеньки. Вскоре показался дом, стоящий на отшибе. Там светили тусклые огни. Мы подъехали к воротам, и они тут же распахнулись. Машина въехала во двор.

— Выходи, — сказал мой спутник справа с сочным акцентом. — Не дёргайся, бесполезно.

Он распахнул дверь и выскочил наружу. В руке у него появился пистолет. Я выбрался следом и увидел ещё двоих вооружённых людей. У них были автоматы. Двор напоминал крепость — дом из бетона, который из пушки не прошибёшь, высоченный забор…

— Давай-давай, не стой, — бросил второй спутник и подтолкнул меня в спину. — Чего смотришь? Иди, эй!

Меня окружили и повели, но не к дому, а к постройке, стоявшей в отдалении. Она была каменной, с узким окном, пролезть в которое было невозможно. Замок звякнул, дверь скрипнула, и меня втолкнули в небольшое тёмное помещение.

— Может, объясните, что к чему? — спросил я.

— Нет, не объясним — сказал первый из моих конвоиров.

— Кабзда тебе, — добавил второй. — Молиться надо.

Тяжёлая дверь со стуком затворилась и я услышал, как в проушины вставляют дужку замка. Ночь ещё не кончилась, впереди оставалась пара-тройка часов. Надо было немного поспать.

Тем, кто ложится спать

Спокойного сна, спокойная ночь

Тем, кто ложится спать, спокойного сна

Спокойная ночь…

* * *

Дорогие друзья. Книга закончена. Большое, огромное вам спасибо за дружескую поддержку, за ваши мысли, идеи и замечательные комментарии. Без них всё было бы иначе))) Искренне вас благодарю и приглашаю читать следующий, чтевёртый том: https://author.today/reader/502881