Человек привыкает ко всему. И то, что раньше казалось невозможным, постепенно становится неотъемлемой частью его жизни. Именно по такой формуле складывалась жизнь Жанны. Если

раньше она думала, что и дня не сможет прожить в этом доме после открывшейся ей страшной тайны, то теперь она просто уже не мыслила свою жизнь без этой семьи. В новом доме она вела себя так, словно всегда жила в нем. Ее привлекали не столько богатство и роскошь, сколько свобода, которая была ей превыше всего, хорошее отношение свекрови, ласковый муж, уделять внимание, которому ей теперь доставляло удовольствие. С каждым днем уходила на второй план мысль, что она живет с человеком, чье умственное развитие оставалось на уровне ребенка.

Смирившись с этой участью, она настолько себе внушила, что это ее призвание – помогать и быть рядом с человеком, который нуждался в ее внимании и заботе, что со временем убедилась, что по-другому и не могло быть. В новой семье ценили ее отношение к сыну и брату. При гостях она только и слышала хвалебные отзывы в свой адрес. За прошедший месяц никто из домашних так и не приехал из Москвы, но периодически они звонили маме, интересовались ее здоровьем, домашними делами. И только один раз за все это время прилетел Тамерлан, и то на одну ночь. Жанна вначале растерялась, увидев его. У нее было какое-то смешанное чувство к нему. С одной стороны, была обида за обман, за испытанные страдания, с другой стороны, она понимала, из каких побуждений он действовал, понимала, кем он ей доводится, и всячески старалась разбудить в своей душе чувства уважения к деверю. Словно ничего и не произошло, повел себя и Тамерлан. Приобняв ее, он продолжал шутить, говоря, что его брат впервые потерял голову от такой жены. Ни на кого уже не смотрит, даже на родных. Немного поговорив и услышав от нее лишь несколько «да» и «нет», несмотря на ее возражения, заставил ее взять несколько тысяч долларов «на дорогу».

«Да на эти деньги я могу год на такси на работу и обратно ездить», – подумала Жанна, беря деньги. Поговорив немного с братом, а потом еще несколько часов с матерью, Тамерлан рано утром уехал, даже не позавтракав.

Единственное: эту идеальную картину в новой семье портило отношение со стороны горничной Фатимы. Если с остальными тремя работавшими в этом доме женщинами она быстро нашла общий язык и в любое время могла обратиться за помощью или советом, то Фатима очень холодно и неохотно общалась с ней. В первые дни, когда она старалась заговорить с ней, та вообще молчала. Жанна это объясняла тем, что женщина стесняется разговаривать с малознакомыми людьми. Но что мешало ей сейчас общаться с Жанной, ведь она жила в этом доме уже месяц? И все же один случай позволил ей не только сблизиться с Фатимой, но и узнать много нового и интересного о своей новой семье.

Она, как обычно, вернулась с работы и, быстро переодевшись, пошла в комнату мужа, чтобы проверить, все ли в порядке. Открыв дверь, она вскрикнула от неожиданности: почти весь ковер был устлан мелкими кусками стекла, а Фатима, сидя на корточках, с порезанной рукой, из которой сочилась кровь, собирала осколки. Жанна воскликнула:

– Что случилось?

– Это проклятая ваза! Я хотела ее протереть, но она огромная и вот – выскользнула из рук, – плача, сказала горничная.

– Оставь все это и быстро перевяжи руку.

– Но если Тагир сейчас зайдет…

– Не переживай. Я сама все сделаю.

Фатима вскочила и, держа окровавленную руку, быстро побежала за аптечкой. «Странно, зачем нужна в мужской комнате ваза?» – подумала Жанна, аккуратно собирая осколки. Впрочем, здесь было еще много непривычных для мужских комнат вещей. Но все они появились по желанию ее хозяина. Тагир любил, чтобы все вещи, которые ему нравятся, всегда были рядом с ним. В дальнем углу стоял даже детский манеж с изрядным количеством игрушек. Убрать его никто не решался, но и в комнату постороннего не пускали, дабы не порождать новые слухи о его болезни. Минут через пять вернулась Фатима с перевязанной рукой. Она быстро собрала осколки, затем несколько раз пропылесосила ковер.

– Жанна, я вас прошу, пока никому ничего не говорите. Я постараюсь что-нибудь придумать… – впервые по имени и с мольбой заговорила Фатима.

– Ничего не нужно придумывать. Это всего лишь ваза. Я скажу, что сама ее разбила. Надеюсь, что ко мне мой муж будет более снисходительным, – улыбаясь и подбадривая женщину, ответила она.

Жанна видела растерянность и какую-то безграничную благодарность, которую излучали карие глаза женщины.

Спустившись вниз, она увидела Тагира, который с интересом смотрел мультфильмы,привезенные братом из Москвы. Она ему сообщила, что разбила вазу в комнате.

По его виду и отсутствию всякой реакции Жанна поняла, что никакой ценности она для него не представляла, а возможно, сейчас его мысли полностью были с главными героями мультика. Чуть позже то же самое она сказала свекрови. Та, убедившись, что с ней все в порядке и что горничная собрала все осколки, шутливо ответила, что у русских есть примета: когда что-то разбивается, то это на счастье. Впервые за все это время она сказала мужу и его матери неправду. В глубине души ей было неприятно, но это была ложь во имя спасения другого. То, что ей с легкостью сходило с рук, другим просто так не простили бы. Она знала, что при всем добродушном отношении к работницам, свекровь, тем не менее, строга с женщинами.

В этот день она долго провозилась с Тагиром. Каждый раз нужно было придумывать что-то новое или читать очередную сказку. Иногда он просто удивлял ее своими вопросами, словно к нему приходило озарение. Жанна не знала, радоваться или бояться ей этих взрослых вопросов. Она настолько привыкла к его детской речи, что в такие минуты немного терялась, не зная, что и как отвечать.

Вечером, убедившись, что муж поужинал и пошел в свою комнату, она поднялась к себе и села писать план уроков на завтрашний день. За работой она не заметила, как тихо открылась дверь и вошла Фатима. Что в комнате кто-то посторонний, она поняла, когда к ней тихо обратились по имени. Жанна испуганно обернулась.

– Фатима, ты меня так напугала. Проходи, пожалуйста, но в следующий раз обязательно стучись, иначе я тут инфаркт получу, – улыбаясь, сказала она женщине, приглашая ее сесть напротив.

– Извините, я хотела, но боялась, что Тагир выйдет, услышав стук в дверь. У него хороший слух, и даже при малейшем шорохе на втором этаже он обязательно выходит из своей комнаты.

– Он не такой страшный, как тебе кажется, – улыбаясь, ответила она.

– Нет, нет, вы ничего такого не подумайте. Он очень хороший и светлый человек. Просто не хочу его беспокоить.

Фатима нервно теребила пуговицу на своей кофте, не решаясь что-либо сказать. Чтобы как-то расположить ее к себе, Жанна перевела разговор на другое:

– Фатима, а почему ты обращаешься ко мне на «вы»? Разве я такая взрослая? Можно просто на «ты».

– Нет, дело не в этом, просто вы… точнее, ты – хозяйка, а я как бы прислуга.

– Никогда так больше не говори. Не стесняйся своей работы. Ты сюда приходишь, чтобы зарабатывать деньги. Это твоя работа. Ведь должен же человек как-то жить.

– Да, именно нужда заставила меня согласиться на эту работу… Жанна, но я пришла поблагодарить тебя за тот случай…ну, с вазой…

– Забудь про это. Даже не вспоминай. Кстати, как рука, не болит?

– Нет, не болит.

– Фатима, а ты разве по вечерам домой не ездишь?

– Когда как. Сегодня не поехала, так как очень холодно. Завтра поеду.

Вскоре между женщинами завязалась беседа, из которой обе сделали для себя некоторые открытия и стали намного ближе друг к другу. Слушая свою собеседницу, Жанна думала, как порой обманчив внешний вид, какой богатый внутренний мир может быть у человека, на первый взгляд, ничем не примечательного. Вот Фатима: средний рост, чуть смугловатая кожа, карие глаза. Невозможно было даже понять, шатенка она или брюнетка, потому что на голове Фатимы всегда был платок. А ее долгий рассказ и история жизни закрепили в Жанне уверенность, вопреки утверждению классика, что женщины, где бы они ни жили, какой бы цвет кожи у них ни был, счастливы по-разному, а несчастны одинаково.

Фатима была младшим ребенком в семье. У нее было два старших брата. Родители в ней души не чаяли. Окруженная любовью и вниманием, она смогла окончить школу с золотой медалью. Когда возник вопрос выбора профессии, к всеобщему удивлению, она решила поступать на философский факультет. Родители, знакомые и родственники настойчиво советовали ей выбрать более практичную профессию, например, врача или экономиста.

Но философия и теории древних мудрецов покорили ее. Она очень хотела поступить в московский вуз, но старший брат настоял, и ей вслед за вторым братом пришлось ехать в Волгоград, который она со временем полюбила. Фатима без каких-либо проблем выдержала экзамены, чем удивила преподавателей, с интересом слушавших ее ответы по античной философии и ее собственные оценки доктрин каждого ученого.

Днем она была на лекциях, в библиотеке, а вечером, живя с братом в одном общежитии, была для него в роли повара и прачки. В одной комнате с ним еще жили двое ребят из Ингушетии, которые также познавали тонкости юриспруденции. Здесь она познакомилась со своим будущим мужем Хасаном. Парень особых знаков внимания не уделял, но при виде ее у него всегда менялось лицо. Он становился более серьезным, чем вызывал смех у однокурсников. Через четыре года брат и Хасан, отучившись, уехали, а она еще год продолжала занятия, периодически приезжая домой. В учебе все ей давалось легко. С такой же легкостью она сдала все госэкзамены, защитила диплом и приехала домой. Она рвалась на работу, но в университет без ученой степени ее взяли только ассистентом кафедры. Зато ей доверили вести практические занятия, чему она была очень рада. Студенты слушали ее, затаив дыхание. Вскоре в ее жизни вновь появился Хасан, который к этому времени работал в прокуратуре. Уже через месяц он сделал ей предложение, и вскоре они поженились. Фатима радовалась как ребенок тому, как удачно у нее все складывается. Именно так она планировала свою жизнь. Без диплома на руках она и не помышляла устраивать свою личную жизнь. Каждое утро муж привозил ее на работу, а вечером заезжал за ней. Жили они ладно, в любви и уважении. Эта сказка, которая длилась полгода, закончилась в один день, в один миг, как красивая мелодрама, обрывающаяся на самом интересном месте. Когда за ней приехал деверь и велел надеть на голову платок, она поняла: что-то случилось. Он всю дорогу молчал и лишь слезы на глазах выдавали, что произошла трагедия. Она набралась смелости и спросила, что случилось, но он продолжал молчать. Когда она вошла во двор, по сочувствующим взглядам людей, устремленным в ее сторону, поняла, что трагедия коснулась именно ее…

Так не стало Хасана, которого неизвестные расстреляли по дороге в университет. Сколько слез она пролила, сколько раз хотелось умереть вместе с ним! Но каждый раз ее спасали мысли о малыше, который должен был через три месяца появиться на свет. Прожив в доме покойного мужа еще месяц, несмотря на просьбы родных Хасана, она вернулась домой. Ей было больно каждый день видеть убитых горем родственников мужа, ловить на себе их сочувствующие взгляды. Каждая мелочь напоминала о нем. А потом на свет появился чудесный мальчик, которому в честь отца дали имя Хасан. С ним она часто ездила в гости к родителям мужа, чем доставляла им несказанную радость. Но горе вновь дважды постучалось в ее дом. Почти на глазах у Фатимы умирает отец, а через два месяца – мама. Только Всевышний Аллах знает, как смогла она все это пережить. Молитва и ежедневные обращения к Богу помогли ей не потерять рассудок, взять себя в руки и начать жить снова. Прежнею она, конечно же, уже не была. Замкнулась, ушла в себя. Работу ей тоже пришлось забросить. Теперь она занималась домашним хозяйством, проблемами своих братьев, сына. Ей не хотелось выходить даже во двор. Но жизнь продолжалась, и время постепенно затягивало нанесенные раны. Через год в семье сыграли скромную свадьбу старшего сына, а еще через год и второго.

Все хлопоты по дому взяли на себя снохи, которые чувствовали себя абсолютно счастливыми. Фатиме было стыдно жить на иждивении братьев. Ведь нужно было кормить не только ее, но и сына. Поэтому, несмотря на возражения братьев, она, отдав маленького Хасана в садик, вышла на работу в школу, где стала вести обществознание. Уже с первых дней она поняла, что не сможет работать с детьми.

У нее не было сил, нервов терпеть их капризы, видеть хамское отношение некоторых учеников к учителям. Она несколько раз попыталась поставить на место таких учащихся, но кроме еще большей агрессии к себе с их стороны ничего не добилась. Проработав так пару месяцев, она написала заявление по собственному желанию и уволилась. Через два месяца ей кто-то сказал, что для умственно отсталого юноши требуется учитель. Обещали хорошую зарплату. Какими-то невероятными усилиями ей удалось уговорить братьев, противившихся тому, чтобы их сестра работала в частном доме, дать ей разрешение пойти на эту работу. Благо еще, что новые работодатели доводились им дальними родственниками. Если она задерживалась на работе, малыша забирала одна из снох. Иногда она отвозила сына к родителям Хасана, которые считали подарком каждый приезд своего внука. Так в ее жизни появился совсем необычный ученик – Тагир. Но долго с ним заниматься ей не удавалось. Его все время куда-то увозили.

Порой его не бывало дома месяцами. Как позже она узнала, его возили по врачам. Но ее никто не просил уволиться. Зарплату платили исправно, и, чтобы как-то оправдать ее, она начала помогать по дому. Постепенно Фатима настолько привыкла к этой семье, что была готова работать даже бесплатно. Когда окончательно стало понятно, что Тагиру никто не в силах помочь, его оставили в покое. Несмотря на ее усилия, Тагир мало что вспомнил из прошлой жизни. Он хорошо читал, исправно писал, но дальше их учеба не шла. Она понимала, что осваивать сложные задачи по математике, физике у него не получится. Впрочем, такую задачу перед ней никто и не ставил. Для семьи главное было, чтобы он был чем-то занят. Именно на этом настаивали врачи. Как поняла Жанна из дальнейшего рассказа Фатимы, в этом доме побывало несколько женщин, которые нанимались няньками к Тагиру. Но почти все они со временем уходили. Кто-то находил другую работу, кого-то пришлось уволить. Не все могли преодолеть соблазн и не унести чего-то из этого, как полная чаша, дома. Сидеть у воды и не напиться может не каждый. Фатима очень тепло отзывалась о каждом члене семьи, но ни одного хорошего слова не сказала о Тамерлане. На ее просьбу рассказать что-нибудь о нем, она всячески уходила от ответа, но затем объяснила, чем была вызвана эта нелюбовь.

– Он очень хороший сын для своей матери, хороший брат для Тагира и сестер, но на пути к своему счастью, счастью своей семьи ни перед чем не остановится.

«Да, в этом ты права, и я на своем горьком опыте смогла в этом убедиться», – подумала Жанна, но, не промолвив ни слова, продолжала слушать.

– Тамерлан редкого характера человек. С одной стороны, очень добрый, щедрый, с другой – очень жесткий. Я была свидетелем нескольких его ссор. Люди приезжали в этот дом, старались миром уладить возникшую проблему, но он был груб, жестко отвечал отказом. Нельзя таким быть. И очень хорошо, что он в Москве, иначе ты сама смогла бы убедиться в справедливости моих слов.

Для них словно остановилось время: женщины говорили больше двух часов. Фатима, поняв, что перед ней сидит не циничная и бездушная женщина, какой она представляла Жанну вначале, а добрая, умная и такая же простая, как она, продолжала рассказывать:

– Я Тагира очень люблю. Это добрый и светлый человек. Мне для него ничего не жалко, и, когда я делаю намаз, я каждый раз прошу, чтобы Всевышний послал ему здоровье, исцелил его от недуга. Но мне были омерзительны женщины, которые хотели выйти за него замуж, зная, что он болен. Им нужен был не он, а его деньги. Что может быть хуже этого?

– А разве такие были? – удивленно спросила Жанна.

– До тебя Тамерлан засватал одну девушку, я даже знала ее и не могла никогда подумать, что она настолько меркантильна. Но этой свадьбы не случилось. Говорили, что ее родственники были против.

"– Теперь я понимаю, почему ты с первого дня так ко мне относилась", – сказала Жанна.

– Не буду скрывать. Ты мне была не очень приятна. Можно понять, если бы это была какая-то молодая девчонка, у которой образования два класса и коридор, и все мысли о замужестве, деньгах, но мне было обидно за взрослую девушку с высшим образованием. Я только позже поняла, что тебя привезли обманом, а осталась ты, поддавшись уговорам Розы.

«Значит, мою свекровь зовут Роза. Удивительно, я за все это время даже не задумывалась, как ее зовут», – подумала она. А, впрочем, у ингушей не принято по имени обращаться к родственникам мужа, поэтому вряд ли это и пригодится.

– Фатима, все гораздо сложнее, чем ты думаешь. Я как-нибудь тебе расскажу об этом. А почему ты во второй раз не вышла замуж? Ты же еще молода.

– Знаешь, человеческая жизнь – это как книга. В ней все по главам распределено. Я когда-то заполнила главу под названием «Замужество», там уже места нет. Выходить второй раз не хочу.

Это получится, что я из своей книги делаю черновик. А мне этого не хочется, – ответила она, загадочно улыбаясь.

– Фатима, ты не права. Мне кажется, ты с философией немного заигралась. Нельзя философские законы привносить в свою жизнь. В жизни все по-другому, иначе.

– Да, все настолько сложно, что к этому нужно относиться проще. Посмотрим, может, со временем и поменяю свои взгляды на жизнь. Ведь смогла же из преподавателя философии стать горничной. А знаешь, если вкладывать определенный смысл во все, что делаешь, то это даже становится интересно. Вот я убираю пыль, мою пол и представляю, что очищаю какой-то участок планеты от грязи. Это ведь приятно, видеть плоды своего труда, – продолжала она рассуждать, то ли всерьез, то ли в шутку.

Глядя на нее, Жанна вспомнила, как много у нее было знакомых девушек, которые придумывали для себя какие-то непонятные кодексы поведения в жизни и, не желая им изменять, подстраиваться под реалии современного мира, просто не выходили замуж и получали обидное клеймо «старая дева» или «жеро». А ведь они могли создать прекрасную семью, быть хорошими женами, матерями. Из дальнейшего рассказа своей новой подруги Жанна узнала еще немало подробностей о семье Тагира, но одна из них заставила ее задуматься и спустя какое-то время помогла не только ей самой, но и многим людям. Говоря о Тагире, Фатима вскользь упомянула, что в его жизни была какая-то русская девушка в городе, в котором он учился.

– Я пришла через полгода, после того как Тагир заболел, и становилась невольной свидетельницей многих сцен. Я помню, что Тамерлан говорил о какой-то Людмиле. Он держал большую кипу писем, фотографий. Я всего этого близко не видела, но знаю, что содержание этих писем многих навело на мысль, что болезнь Тагира напрямую связана с этой женщиной. Во всяком случае, Тамерлан ездил к ней. Что там было, я не знаю.

Эта новость насторожила Жанну. Она знала, что кто-то навел порчу на ее мужа, но не могла понять, причем тут эта девушка. Ведь в жизни Тагира была только некая Аза, которую за целый

месяц она ни разу не видела, хотя та и жила напротив их дома. Словно прочитав ее мысли, Фатима продолжала:

– Для семьи это была полная неожиданность. Никто и не мог подумать, что он вел как бы двойную жизнь. Ведь весь город знал, за кем он ухаживает, что он сохнет по Азе. Но про существование этой загадочной Людмилы знают немногие, даже Аза ничего не слышала. Она была просто красавицей, но с характером скверным и неуступчивым. Считала, что если она красивая, то все мужчины должны быть ей покорными. Не знаю, как терпел ее Тагир, я бы не выдержала. Мое глубокое убеждение, что подобное поведение говорит об ограниченности ума женщины. Мало быть грамотным, нужно быть еще и умным.

Она еще немного пошутила, стараясь вывести Жанну из тяжелых раздумий, затем, что-то вспомнив, сказала:

– Один раз в неделю мы убираем два дома по соседству. Они тоже их, точнее, ваши. Так что завтра трудный день, пойду, прилягу. У нас тут своя комната есть. Может, кто-то из женщин остался также на ночь, как и я.

А ты отдыхай. Прости, что прервала твою работу, просто мне было очень приятно с тобой общаться. Ты чудесный и чистый человек, как и твой супруг. Раньше я думала, что только он такой, оказалось, что вы похожи.

Попрощавшись, она, тихо закрыв за собой дверь, ушла. Жанна еще долго сидела за тетрадями, но сосредоточиться на работе уже не могла. Столько нового и неожиданного пришлось ей услышать, и почти все это напрямую или косвенно касалось ее. Этот откровенный разговор позволил обеим женщинам стать ближе. В лице Фатимы Жанна нашла не только подругу, собеседницу, но и помощницу. Бывало, что уставшая за день от капризов Тагира, она просто с ног валилась, не было даже сил проверить тетради, и тогда с удовольствием за нее это делала Фатима. Жанне искренне было жаль, что она, вместо того чтобы преподавать в вузе, вынуждена работать горничной. Но женщине как-то нужно было кормить себя, своего ребенка, а на маленькую зарплату педагога она не могла бы достойно растить малыша. Здесь она получала жалованье гораздо выше. Несмотря на все ее протесты, Жанна стала часто покупать Хасану одежду, гостинцы. Если раньше Фатима в ее отсутствие только по просьбе кого-то могла присмотреть за Тагиром, считая, что это не ее работа, то теперь до прихода Жанны с работы, она, бросив свои дела, могла развлекать его. А Тагир с каждым днем становился все капризней и требовательней.

Однажды он велел купить ему воздушные шарики и надуть их. Почти все домашние целый час, с покрасневшими от усилий лицами, сидели и надували ему шарики. Зато сколько было радости, когда он увидел около сотни разноцветных шариков, почти заполнивших комнату. В другой раз, наблюдая из окна, как дети лепят снеговика, Тагир захотел присоединиться к ним. Пришлось долго его отговаривать, а поэтому слепить такого же во дворе. Но все это были детские шалости по сравнению с тем, что случилось потом.

Жанна продолжала каждое утро ездить на работу. Не пропуская ни дня. Она радовалась успехам своих учеников, которые показывали хорошие результаты. Даже самые отстающие теперь подтянулись, чем доставляли радость и ей, и своим родителям. В один из дней она, пройдя по рядам и убедившись, что все переписали домашнее задание, начала вытирать с доски. Вначале она услышала чье-то хихиканье, но не обратила на это внимания, но затем в классе поднялся громкий смех. Она обернулась, чтобы сделать замечание детям, и с ужасом увидела Тагира, который из-за двери строил детям смешные гримасы. От испуга, что кто-то из

коллег это может увидеть, она выскочила из класса. Ей с трудом удалось уговорить его вернуться в машину и подождать ее там. Не успела она отойти от этого случая, как супруг преподнес ей еще один сюрприз. Иногда Жанна, отпросившись у свекрови, оставалась ночевать у тети. Вечерами Зейнап была одна, хотелось ей чем-то помочь, да и самой от общения с родным человеком становилось намного легче. Няци Зейнап, как всегда, много говорила об Адаме, она не могла дождаться приезда сына, чтобы всерьез поговорить с ним об его женитьбе. Несмотря на усталость, обе женщины не ложились и ждали возвращения Мустафы. Вдруг раздался настойчивый стук в дверь.

– Странно, кто бы это мог быть? – заметно нервничая, сказала тетя, идя к выходу.

– Няци, может, я открою?

– Нет, это, наверное, кто-то из соседей. Мало ли что у них случилось или нужно что, – ответила она, больше успокаивая себя.

Через две минуты она вернулась, немного озадаченная.

– Жанна, там какой-то чудаковатый мужчина тебя спрашивает. Я поинтересовалась, кто он, но он только и просит, чтобы ты вышла. Может, кто из родителей твоих учеников?

– Меня? Странно, кто бы это мог быть…

– Может, я скажу, что тебя нет, ты уехала домой?

– Нет, я выйду. Может, действительно кто-то из детей не пришел домой. Не дай бог, конечно…

Она сразу же узнала Тагира, несмотря на то, что во дворе было тусклое освещение, а на нем надеты шапка и дубленка. В первые минуты она настолько растерялась, увидев его, что даже не знала, что и сказать.

– Тагир, как ты здесь оказался? – испуганно спросила она.

– Меня Ахмед привез. Он в машине сидит, – радостно и невозмутимо отвечал он.

– Но почему ты приехал?

– Я подумал, что ты оставила меня и навсегда уехала. Мне одному очень плохо, поехали домой, пожалуйста. Я больше не буду баловаться, – умоляющее попросил он.

Только сейчас Жанна вспомнила, что накануне он сильно капризничал, стал рвать новые книги, говоря, что в них мало картинок, и тогда ей, чтобы как-то его успокоить, пришлось пригрозить тем, что она уедет. Это действовало моментально. Он снова становился ласковым и послушным.

– Тагир, это же некрасиво. Возвращайся, пожалуйста, домой. Мама, наверное, волнуется. А я завтра в обед приеду. Сегодня не могу, тете нездоровится, ей уколы нужно делать.

Его лицо стало очень серьезным. Слово «укол» на него действовало магически. Если он слышал, что кому-то делают уколы, он считал, что этот человек смертельно болен. Он с жалостью посмотрел на нее.

– Хорошо, но только завтра приезжай домой. Ты мне недорассказала одну сказку.

– Да, конечно, расскажу.

Усадив его в машину и велев Ахмеду ехать домой, она вернулась назад. По лицу тети Жанна поняла, что няци Зейнап догадалась, кто был этот ночной гость.

"– Красивый парень, даже жалко его", – сказала она, не глядя на Жанну.

Это были больше размышления вслух, чем слова, обращенные к племяннице.