Милиционер удивленно спросил:

— Как это чего? Ты разве не у Черного ворона обучаешься? Или нам показалось?

Я ответил запинаясь, потому что и помыслить не смел о такой неслыханной удаче:

— Дело в том, что мы как раз искали Черного ворона. Я хотел у него учиться. Можете сказать, где его можно найти?

Милиционеры снова переглянулись. Вообще, за время короткой встречи с ними они уже переглянулись несколько раз, будто не служители правопорядка, а заговорщики какие-нибудь.

— Понимаешь, парень, вообще-то Черный ворон не очень любит новеньких, — сказал второй милиционер. — И не очень любит, когда раскрывают его место жительства.

— Но раз уж ты такой талантливый парень, то мы поможем, — закончил Горбатенко. — Пойдем, мы подвезем вас до его дома.

Его напарник указал на Леху, все еще нетвердо стоящего на ногах.

— А с этим что будем делать, товарищ старший лейтенант?

Горбатенко беспечно махнул рукой.

— Как что? Оформляем его за хулиганство. Он у нас еще попляшет.

Старший лейтенант вызвал еще один экипаж. Вскоре подъехала другая милицейская машина и туда погрузили Леху с приятелем. Мы с лейтенантом и его напарником сели в их машину.

Милиционеры находились впереди, а мы с Леной расположились на жестком заднем сиденье. Здесь лежали планшетки и шинели. За время, пока разбирались, машина успела остыть.

Мы покружили по району и вскоре заехали в район, где стояли старые покосившиеся одноэтажные и двухэтажные дома. Из труб на крышах у некоторых домов клубился густой печной дым.

Машина, скрипнув тормозами, остановилась у одного дома, ничем ни примечательного с виду, утопающего в снежных заносах. Насколько я мог судить в темноте, помещение было необитаемым.

— Это точно здесь? — спросил я с сомнением, глядя на дом через стекло. — Он дома?

— А вот это уже неизвестно, — беспечно сказал Горбатенко. — Тут уж как повезет. Черный ворон мог улететь из своего гнезда, на зимовку, куда-нибудь в лес. Или в горы. Откуда мы знаем, что у него на уме.

Ну да, а нам, значит, получается, стоять и ждать, пока он прилетит обратно. Но делать нечего, по крайней мере, благодаря неслыханной, просто фантастической удаче, я нашел то, что искал. А ведь я даже не рассчитывал найти легендарного тренера так быстро.

— Ладно, — сказал я. — Спасибо большое, ребята, что подвезли. Мы попробуем его вытащить из дома. Надеюсь, он возьмет меня на обучение.

— Давай, давай, удачи, — ответили милиционеры. — Если он будет тебя обучать, то вскоре мы увидим твое имя в газетах. В передовицах, в разделе, где указывают имена чемпионов.

— Вашими бы устами, — сказала Лена.

Мы вышли из машины, и она умчалась, обдав нас клубами черного дыма. Мы с Леной стояли перед низкими, в человеческий рост, воротами.

Домик окружала низкая, по пояс, изгородь. Весь двор завалил снег. Мы стояли в темноте на заснеженной дороге, вокруг лаяли собаки, ни в одном доме нет света. Фонарей тоже нет. Мы как будто перенеслись в деревню. Даже не верится, что мы находимся в центре Москвы.

Я постучал в ворота. Подождал.

Никакой реакции, никакого ответа. В доме как будто все вымерли. Это уже второй этап моего испытания по поиску наставника. Место, где он обитает, я нашел, а вот теперь надо поймать его самого. Напрасно я втянул в это девушку. Места здесь глухие и безлюдные.

— Ты не замерзла? — спросил я у Лены. — Пожалуй, мне не стоило тащить тебя сюда. Кто знает, когда мне удастся с ним встретиться.

— Нет, все отлично, — ответила Лена. Я заметил, что в ее глазах блестит свет, отражаясь от звезд. — Наоборот, мне очень интересно найти жилище твоего тренера. А он действительно яркая личность, как получается. Его тут, наверное, каждая собака знает.

Ну да, для юной девушки это романтика. Может, попробовать снова ее поцеловать, слишком уж завлекающе горят ее глаза. Только я успел подумать об этом, и Лена тут же отвернулась от меня, как будто разгадала мои намерения, и подошла к воротам. Взяла продолговатый предмет, привязанный к калитке, и заметила:

— Ого, а здесь специальный молоток есть. Наверно, чтобы подать сигнал.

Она осторожно постучала молотком по калитке. В темноте ее силуэт сливался с воротами. Я подошел поближе и обнаружил, что на калитке есть круглая металлическая нашлепка, похожая на шляпку школьного звонка.

Я взял руку Лены с молоточком и ударил ей по звонку. Раздался громкий звон, от которого загудело в ушах. Мы подождали, прислушиваясь, что произойдет дальше.

Собаки неподалеку тоже умолкли на время, а потом возобновили лай с удвоенной силой. Рука девушки в моей ладони еле заметно дрогнула.

— Да, вот только непонятно, когда он соизволит выйти, — пробормотал я. — Что нам здесь, ждать, пока в ледышки не превратимся?

Я подождал еще немного и решил перелезть через изгородь, чтобы постучать в дом. Может быть, дед стал глухой на старости лет и сейчас дрыхнет на печи.

Но только я подошел к изгороди, как на дороге раздался хруст снега под чьими-то ногами. Я оглянулся и увидел приземистую фигуру с длинными, как у гиббона, руками. Это был местный обитатель, мужик в тулупе и шапке-ушанке. Он тащил сани, на которые погрузил заполненные чем-то мешки. Лица его в темноте не было видно.

— Извините, не скажете, здесь кто-нибудь живет? — спросил я, когда он поравнялся с нами. — Нам нужен…

Я не знал, стоит ли называть Черного ворона. Наверное, ничего страшного, хотя, насколько я помнил из рассказов своего тренера, старик предпочитал всегда оставаться в тени и не любил, когда его имя напрасно трепали на людях.

— Касдаманов нужен, что ли? — скрипуче ответил мужик. — Так он уже давно здесь не живет. Уехал куда-то, еще два года назад.

Я ошеломленно молчал, а мужик, не дожидаясь ответа, пошел дальше по дороге. Как же так, разве милиционеры могли ошибаться? Они были так уверены, что Черный ворон живет здесь. Хотя, кого там назвал этот гиббон, какого-то Касдаманова? Может, он имел в виду совсем не Черного ворона?

Я сказал Лене: «Подожди немного» и побежал за мужиком. Когда я почти догнал его, то обратил вдруг внимание на мешки на санях. Мне показалось вдруг, что они наполнены вовсе не продуктами. Внезапная догадка озарила меня, и я ткнул ближайший мешок.

На ощупь, как сахар. Горловина была развязана, я сунул руку и зачерпнул горсть песка.

Мужик остановил сани и, обернувшись, с любопытством наблюдал за мной. Надо же, он нисколько не протестовал против моего осмотра.

Я поднес ладонь с песком к лицу и сразу увидел, что это не сахарный, а обычный песок. Ну конечно, для чего же еще нужен обычный песок, как не для того, чтобы набивать им самодельные боксерские груши!

— Вы и есть Касдаманов! — торжествующе воскликнул я, указывая на мужика. — Вы и есть Черный ворон, или знаете, где он сейчас находится!

Мужик усмехнулся и только теперь, когда он чуточку повернул голову, звезды и луна осветили седую бородку на его лице. Да это же не мужик, а седовласый старик.

— Значит, вы и есть Черный ворон, — сказал я с благоговением. — Я даже и не надеялся, что смогу отыскать вас. Но вот, оказывается, можно сделать то, что задумал, если очень сильно этого хочешь.

— Тебе чего? — скрипуче спросил старик. — Я сейчас никого не обучаю, если ты за этим.

Он развернул сани на дороге и потащил их в сторону своего дома. Теперь ему не нужно было ломать комедию, обманывая пришельцев, что Черный ворон уехал отсюда далеко-далеко. Подойдя к воротам, он прошел мимо и направился дальше по дороге. Свернул с дороги в узенький проход между своим и соседним домом, а затем скрылся в нем, таща сани за собой.

Я бросился за ним. Схватил по дороге Лену за руку и побежал следом, крича:

— Давайте я вам помогу! Куда же вы тащите все это!

Но старик уже шустро, хрустя по снегу, прошел вперед в узком проходе, добрался до калитки, открыл ее и втащил сани внутрь. Не успел он захлопнуть калитку, как мы с Леной ворвались на его подворье.

— Ну чего тебе, настырный? — проворчал дед. — Я же сказал, что никого сейчас не обучаю. Поэтому и прячусь от таких, как ты. Что ты прицепился, как репей?

Я подбежал к нему и чуть было не рассказал, как он обучал моего тренера. Позже, через несколько лет, а то и десятилетий, но все-таки обучал. Значит, он брался за учебу, что бы он ни говорил сейчас.

Но разве можно было рассказать старику то, что будет в будущем? Что обо мне подумает Лена? Да это и не поможет против упрямого старика, скорее всего. А если эти слухи о моем пришествии из будущего распространятся дальше, то меня вполне могут счесть за сумасшедшего и отправят в психушку, а в СССР с психами разговор был короткий.

— Послушайте, мне очень надо позаниматься у вас, — сказал я. — Через два месяца у меня городские соревнования, а если я выиграю их, то, возможно, получу допуск к зональным. Но мой нынешний тренер не верит в мои способности. Он считает, что я ничего не добьюсь.

Старик схватил один мешок, без труда приподнял его, закинул на спину и кряхтя потащил к дому. Я схватил другой мешок и побежал следом.

— Ну, ежели тренер так считает, то что же ты еще хочешь? — ворчливо спросил старик, сгибаясь под тяжестью мешка. Ноги его были, как я сейчас заметил, в валенках и он переступал, как снегоступами. — Верь тренеру, как отцу своему.

— Мой отец не очень-то и заслуживает доверия, — пропыхтел я, таща тяжелый мешок. — Он считает, что мне надо учиться и искать работу. А бокс он не любит.

Старик подошел к дому, протянул руку и открыл скрипучую дверь. Мешок он нес без особых усилий. Мы вошли в дом, в прихожей на меня пахнуло теплом и свежим хлебом, прямо как из избы.

— Ох, как вкусно пахнет! — принюхавшись, сказала Лена. — Как у бабушки в деревне.

Старик скинул мешок в углу коридора. Я положил свой рядом. Старик посмотрел на нас, взгляд его чуточку смягчился, и он сказал:

— Ты, девка, давай, накрой на стол, чай будем пить. А ты притащи последний мешок и занеси его на кухню.

Я с ликованием бросился обратно на улицу и мигом притащил оставшийся мешок. Судя по его колышущимся внутренностям, его содержимое состояло из муки, затвердевшей на морозе.

Я втащил мешок в тесную кухоньку и положил возле стены у входа. В стене сбоку гудела печь. На потолке горела лампочка. Окно плотно занавешено черной тканью. Лена быстро накрывала на стол, стоявший на противоположной стороне.

Старик сидел на стуле за столом. Только теперь я получил возможность разглядеть его хорошенько. Если скользнуть беглым взглядом, то наружность его ничуть не отличалась от тысяч других стариков, ковыляющих по улицам.

Обычный старпер, каких пруд пруди. Морщинистый, седобородый, смуглый от старости. Вот только голубые глаза сверкают молодо и ярко, а длинные руки, если присмотреться, чертовски сильные и мускулистые, хотя кожа испещрена дорожками вен и артерий. Росту небольшого, вот только волосы на голове темные, без седины.

Дед бросил на стол шапку-ушанку, но Лена строго сказала:

— Вы можете убрать головной убор?

Тогда старик покосился на нее, но ничего не сказал и послушно бросил шапку на стул рядом с собой. Затем потер макушку и сказал, глядя на меня:

— Ты что же, чемпионом хочешь стать?

Ну вот, допрос начался. Так сказать, главный экзамен перед тем, как будет решаться, возьмет он меня на обучение или нет. С другой стороны, меня очень интересует, действительно ли это Черный ворон.

И есть только один способ проверить это. У него на плече должна быть татуировка черного ворона. Вот бы как-нибудь подобраться и увидеть это. Ну, а пока что я просто кивнул.

— Хочу и стану.

Старик улыбнулся, но лицо у него было настолько морщинистое, что это особенно не было заметно. Так, просто на лице стало больше морщин.

— Любишь бокс, значит?

Я снова кивнул. К чему это, интересно, он клонит?

— А если бы тебе, положим, предложили стать чемпионом по гимнастике? Или по плаванию? Вот просто так, за красивые глаза? А в боксе, сказали бы, не получится пробиться. Ты бы согласился? Стать чемпионом в другой сфере?

Тут уж я покачал головой. Мне для этого не надо было особо кривить душой. С шести лет, еще в той, прошлой жизни, когда я увидел по телевизору боксерские поединки, я тоже начал изображать из себя боксера.

Родители купили мне маленькие перчатки и небольшую грушу, и с тех пор я, еще с детсада, занимался боксом. В школьные годы увлечение стало серьезным занятием, пока не привело меня на больничную койку.

— Нет, не согласился бы. Только бокс и ничего другого.

Старик почесал подбородок и снова хитро прищурился на меня.

— А ежели тебе бы сказали, что у тебя никогда не получится стать чемпионом? В боксе? Вот хоть убейся ты там или хоть в лепешку расшибись, а не получится. И что вполне возможно, действительно так и будет. Вот проживешь ты всю свою жизнь, занимаясь этим мордобоем, а в конце окажется, что ничего не добился. Только время потерял и здоровье. И жизнь свою пустил коту под хвост. Что на это скажешь?

Вопрос был действительно важный. Лена даже перестала хлопотать над тарелками, замерла, в ожидании ответа. А я задумался.

Не сказать прямо-таки уж, что я совсем не думал на эту тему. Конечно, думал. Особенно тогда, когда еще был в другом своем теле, когда был Алексеем Топорниковым. Я же понимал, что все могло повернуться в моей жизни по-другому. Я мог заняться другой деятельностью и мог бы заработать в ней много денег.

Или все-таки нет, не смог бы. Я же помню, к какому выводу я в итоге пришел. Ты можешь добиться истинного успеха только в том деле, к которому у тебя лежит душа. Лежит твое сердце. А в любом другом деле ты можешь быть только середнячком.

— Я скажу так, что даже в таком случае я все равно не пожалел бы, — медленно ответил я. — Пусть пустил всю жизнь под откос. Пусть проиграл все к чертовой матери. Но зато я старался. Я рвал жилы, я стремился к победе, я прожил эти годы не просто так, а хотел добиться успеха в любимом деле. И даже если я проиграл, то я хотя бы старался сыграть в эту игру. В отличие всех других сотен тысяч людей, живущих по правилам, которые им навязали другие люди.

Старик уважительно кивнул и рассмеялся.

— Ишь ты какой, идейный. Если я тебя откажусь обучать, ты, наверное, и вовсе меня поймаешь и заставишь учить, верно? Я вижу, ты настоящий фанатик бокса. Все готов поставить на кон, свою жизнь и жизнь других, дорогих тебе людей.

В это время Лена, которая давно уже прислушивалась к нашему разговору, извинилась и вышла из комнаты. Я заметил, как она тайком вытерла глаза. Ну нет, только не это. Ну что такое опять?

Я хотел выйти следом за девушкой, но старик посуровел и сказал:

— Если ты сейчас выйдешь, то можешь больше не возвращаться. Это как раз то, о чем я только что говорил. Или ты будешь готов отдать всё ради бокса и победы, или ты отступишь, потому что тебя заставили отойти. Неважно что, слезы близких, их просьбы или мольбы. И упреки или обиды любимых девушек — здесь самое опасное препятствие. Если она тебя любит, то поймет и простит. Если же нет, то тогда она найдет способ отвратить тебя от твоей цели.

Сказано это было однозначно. Я понял, что если сейчас выйду, то действительно полностью упаду в его глазах. Он никогда не возьмет меня на обучение. Где-то вдали хлопнула входная дверь. Лена ушла из дома, не попрощавшись.

— Я останусь, — ответил я, хотя это и стоило мне больших усилий. — Я останусь, но и вы докажите, что вы тот, за кого себя выдаете. Это правда, что у вас тату черного ворона на плече?

— Откуда ты знаешь? — удивился старик.

Я усмехнулся. Да, благодаря информации из будущего у меня тоже было перед ним несколько козырей.

— Ну, смотри, — сказал дед и закатал рукав своей телогрейки. На плече у него и в самом деле был изображен летящий черный ворон.

— Отлично, — сказал я, поняв, что добился своего. — Спасибо, что поговорили со мной.

— Я еще ничего не решил, — ответил Черный ворон. — Приходи завтра в четыре утра и мы решим, сможешь ли ты чего-нибудь добиться в боксе. А сейчас иди и проводи…

Где-то на улице раздался пронзительный женский вопль. А еще собачий лай. Я рванулся к двери, проклиная себя за то, что позволил Лене уйти одной.