К 1750 году Европа закрепила свое техническое превосходство над остальным миром. Все восточные империи от Босфора до Токийского залива отставали от нее, отгородившись от Запада и испытывая замедление темпов технического прогресса. Некоторые из них, например Индия, уже оказались под властью Запада. И все же представляется вероятным, что если бы европейское техническое развитие в какой-то момент прекратилось – как оно прекратилось в странах ислама примерно к 1200 г., в Китае к 1450 г. и в Японии к 1600 г., – то в мире установилось бы равновесие при почти полном отсутствии экзогенных сил, способных разрушить глобальный статус-кво. Однако в реальности последние два столетия были эпохой непрерывно ускорявшихся изменений, отличаясь неравновесием эпических масштабов, не имевшим никаких аналогов в прошлом. За эти два века повседневная жизнь изменилась сильнее, чем за предшествовавшие 7 тысяч лет. Движущей силой этого умопомрачительного взлета была техника, причем исключительно западная техника. Разумеется, технический прогресс начался не в 1750 г. и различие между временем после этой даты и временем до нее носит лишь количественный характер – и тем не менее оно колоссально. Благодаря росту производительности Европа, решительно поправ мальтузианские границы, сумела многократно увеличить свое население, а европейцы достигли такого высокого уровня жизни, какой был неведом в традиционных обществах, ненадолго подчинили себе почти все человечество и обеспечили всемирное доминирование техники европейского типа.

В последние годы концепция промышленной революции подвергалась серьезной критике. Некоторые авторы (Jones, 1988) утверждают, что во второй половине XVIII в. экономический рост в Великобритании был незначительным. Поскольку промышленную революцию принято отождествлять с ростом дохода на душу населения (см. современную формулировку этого принципа: Wrigley, 1987), отсюда вроде бы вытекает сомнительность концепции промышленной революции. Тем не менее недавние призывы изгнать эту концепцию из научных статей и лекций выглядят как минимум поспешными. Промышленная революция не являлась макроэкономическим событием, обеспечившим неожиданное ускорение темпов роста, хотя экономический рост со временем стал ее неизбежным следствием. Отождествление промышленной революции с экономическим ростом страдает рядом серьезных недостатков. Первое и самое важное – что подход, основанный на показателях, рассчитанных по отношению к численности населения, влечет за собой неверное представление о темпах роста дохода в тех случаях, когда числитель (доход) и знаменатель (численность населения) возрастают более-менее синхронно. По воле судьбы годы промышленной революции также стали периодом быстрого роста населения, вследствие чего изменения дохода на душу населения поглощались демографическими изменениями. Во-вторых, экономический рост не обязательно обеспечивается новшествами в промышленном секторе; его первоначальным источником может быть (и нередко бывало) аграрное или коммерческое развитие. В-третьих, хорошо известно, что доход на душу населения с трудом поддается точному измерению в периоды, когда экономика претерпевает стремительные изменения, связанные с принципами работы ее рынков. Домохозяйства в результате коммерциализации начинают приобретать на рынке те товары, которые прежде производили сами. При отсутствии тщательных поправок такие изменения могут привести к ошибочной оценке показателей экономического роста. Более того, существует и вторая ошибка, связанная с появлением новых товаров или повышением качества существующих товаров.

Таким образом, даже если совокупная статистика не выявляет внезапного рывка, концепция промышленной революции все же имеет право на существование (Mokyr, 1991). Промышленную революцию уместно рассматривать, в первую очередь, с точки зрения ускорения и беспрецедентных технических изменений. Согласно знаменитым словам ученика Т. С. Эштона (Ashton, 1948, p. 42), главное – то, что Великобританию после 1760 г. накрыла «волна штуковин» – новых идей и изобретений, позволявших все более эффективно производить все больше товаров все более высокого качества. Возвращаясь к использовавшейся выше терминологии, можно говорить о возникновении кластера макроизобретений, повлекшего за собой интенсификацию работ по их совершенствованию и внедрению и тем самым создавшего дополнительный поток микроизобретений. Результатом стало резкое возрастание патентной активности. Статистика по патентам не дает возможности проводить различие между радикальными и мелкими изобретениями. Склонность к получению патентов была разной в разных отраслях, в разных местах и даже у разных людей (MacLeod, 1988, p. 75–114). Тем не менее еще рано отказываться от количества выданных патентов как показателя изобретательской активности. Резкое возрастание темпа выдачи патентов после 1760 г. требует объяснения (Sullivan, 1989). В британской экономике того времени роль техники в каких-то отношениях претерпела глубокие изменения, хотя до сих пор еще совсем не ясно, являлся ли рост количества патентов реакцией на ощущавшиеся потребности и возможности, или же он представлял собой следствие коренных перемен, повлиявших на техническую креативность Великобритании в целом.

Обычно считается, что промышленная революция произошла в период 1760–1830 гг., а ее ядром чаще всего называют Великобританию, хотя новая техника в значительной степени являлась итогом работы, проделанной в других европейских странах, а впоследствии и в США. Плоды промышленной революции созрели не сразу. Потребление на душу населения и уровень жизни поначалу возрастали незначительно, однако во многих отраслях и секторах резко изменились производственные технологии, подготовив почву для устойчивого шумпетерианского роста во второй половине XIX в., когда технический прогресс распространился и на те отрасли, которые прежде не были им затронуты. Какие-либо общие выводы в отношении происходивших тогда технических изменений сделать непросто. Некоторые исследователи полагают, что главной чертой технических изменений того периода была замена органических материалов неорганическими (Wrigley, 1987). Другие пытаются определить промышленную революцию как рост энерговооруженности – в первую очередь, за счет неодушевленной энергии – и в качестве самого значительного достижения называют паровую машину (Cipolla, 1965a). Есть и такие авторы, которые указывают на применение машин вместо ручного труда (Paulinyi, 1986). Однако все эти обобщения не учитывают всех многообразных форм, которые принимал в те годы прогресс. Распространение хлопка за счет шерсти и льна, более эффективное использование гидроэнергии, создание газового освещения, достижения в сфере машиностроения, изобретение консервов и многие другие явления тех лет почти не имеют никаких общих черт за исключением того, что они влекли за собой возрастание количества и качества товаров и услуг. Как выразился Макклоски (McCloskey, 1981, p. 118), промышленная революция не была веком хлопка или веком пара; она была веком усовершенствований. И все же они не являлись повсеместными. Крупные сектора экономики, дававшие работу большей части трудящихся и отвечавшие как минимум за половину валового национального продукта, до середины XIX в. практически не были затронуты инновациями. В сфере услуг, строительстве, пищевой промышленности и производстве одежды до 1850 г. практически или совершенно ничего не изменилось. Причины, по которым одни отрасли подвергались изменениям, а другие – нет, почти никак не были связаны ни со спросом, ни с наличием сырья и угля. То, где и когда происходили изменения, по большому счету определялось техническими возможностями и ограничениями.

Во время промышленной революции технический прогресс обычно был результатом совместных и кумулятивных усилий многих индивидов. Типичным новатором тех лет являлся проницательный человек с техническими наклонностями, осознававший наличие той или иной технической проблемы и примерно представлявший себе, как ее решить. Успешными изобретателями становились те, кто лучше своих коллег умел складывать воедино отдельные детали, либо те, кому удавалось справиться с последним затруднением, препятствовавшим реализации новой технологии.

Технические изменения периода промышленной революции полезно разделить на четыре главные категории: энергетика, металлургия, текстильная промышленность и категория прочих производственных отраслей и услуг.