— А ты представь насколько сядешь — сказал Виталий лишь бы перевести внимание Жени на себя.

— А я не сяду.

— Почему?

— Доказательств нет.

— Теперь есть. Я только что от следователя. Мы знали, что придёшь, и мне дали задание разговорить тебя. Машину твою нашли.

Он расстегнул пуговицы пиджака и отодвинул одну полу. По внутренней стороне тянулись проводки. Женя прищурился, присмотрелся. На лице его прошёл спектр мыслей от недоумения к разочарованию, от осознания к ненависти.

— Хочешь сказать, что меня слышит полиция.

— Хуже, тебя слышит Кузнецов Илья Кириллович.

— Тогда мне нечего терять! — выкрикнул Женя и выставил в его сторону пистолет. Зло ухмыльнулся. — Передавайте привет Ирме и Вере.

Одним прыжком подскочил к Лере и схватил её из-за спины. Она взвизгнула. Виталий только успел схватить её за руку и то, потому, что она попыталась удержаться за него. Женя рывком поднял её со стула. Руки их разъединились. Во взгляде прошлось отчаяние. Женя попятился с ней к выходу. Виталий сделал попытку перехватить, но был остановлен резким рыком. Женя в один момент потерял человеческое лицо. Ненависть прожгла его всего, оставив неизгладимые кислотные пузыри в душе и во взгляде.

— Дом окружён! — послышался голос Кузнецова искажённый рупором. — Евгений, выходите с поднятыми руками!

Женя дёрнул Леру в обратном направлении к окну. Пригнулся. Выглянул.

— Сволочи — выругался он.

— Отпусти Леру! — потребовал Виталий.

— Она тебе так дорога, что теперь наоборот не отпущу.

— Пойми, всё кончено. Не топи себя.

Женя выглядывал из-за Леры в окно. Там началась суета. Из-за деревьев выскочили люди в чёрных камуфляжных одеждах. Они приближались к дому. Были вооружены так, как будто в доме банда головорезов, а не один с пистолетом.

Женя заметил на Лере бликующую красную точку. Снайпер. Точка перебралась на него. Он оттолкнул Леру от себя и сам отступил вглубь комнаты. Лера попала в объятия Виталия, и тут же он выступил вперёд, спрятав её за своей спиной. Женя старался не сводить пистолет от Виталия, но уже понимал, что уйти не удастся. В подтверждение догадок, Кузнецов снова крикнул:

— Евгений, выходите! Дом окружён! Отпустите заложников!

— Всё решит судьба — ответил ему Женя, глядя на Виталия. — Давай разберёмся по-мужски.

— Давай — снимая пиджак, согласился Виталий.

— Лерочка, уходи. Уходи, я сказал! Я тебя не трону — сказал он ей, но услышал Виталий.

— Лера иди. Всё будет хорошо — подтолкнул её к выходу.

— Нет — запротестовала Лера, держась из последних сил, чтоб не грохнуться от перенапряжения.

Женя схватил её за руку и поволок к выходу, при этом продолжал держать на прицеле Виталия. Вытолкнув жену на улицу, он защёлкнул замки на двери.

— По-мужски — напомнил Виталий и Женя согласился, кивнул, но никто не обещал честной борьбы.

Они стояли друг к другу слишком близко, чтоб надеяться, что Женя промахнётся, и слишком близко, чтоб не воспользоваться моментом. Виталий кинул ему в лицо пиджак, уворачиваясь от выстрела, схватил его за руку. Борьба была не на жизнь, а на смерть. Пару ударов он пропустил, получил по болезненным местам, парочка досталась Жене. Где-то между ними был пистолет, его железное прикосновение чувствовалось то животом, то рёбрами. Но отобрать его у Жени никак не получалось, он вцепился в своё оружие мёртвой хваткой.

Что происходило вокруг, они не замечали, были сосредоточены на взаимной неприязни и собственной жажде к победе. Виталий смог выбить пистолет из рук Жени, он грохнулся о каменную плитку железным боком, проскользил по полу. Видимо в этот момент Виталий потерял хватку и получил болезненный удар в живот. Боль пронзила, он отступил, а Женя схватил пистолет и прогремел выстрел.

* * *

Владимир Волков держал Леру. Это была не поддержка, а удержание, потому что она несколько раз порывалась вернуться в дом. Попытки свои не прекращала, постоянно отбрыкивалась от него и кидалась в сторону двери. Он успевал её схватить и пытался отвести на безопасное расстояние, но оказалось, что очень сложно её удержать. Он что-то говорил ей, пытался образумить, но она даже не понимала его слов. Нервное напряжение и желание остановить Женю оказались в опасной близости друг с другом, как электрический разряд и марганцовка.

Внутри всё горело, возможно, это предчувствие. Она знала, что муж убьёт Виталия. Убьёт человека, которого она любит.

Она не сможет его снова потерять.

Владимир в очередной раз удержал её при попытке кинуться в обратном направлении и легонько встряхнул.

— Туда нельзя!

— Вы ничего не понимаете! Он убьёт его — выкрикнула она и услышала выстрел.

Только Владимир видел, как он пронзил её. Она резко остановилась. Замерла. В глазах отчаяние. Безысходность. Всё. Потеря. Из листвы деревьев, громко хлопая крыльями, взлетели напуганные птицы. И казалось, что Лера тоже создана из птиц, они держали её со всех сторон, но резкий звук выстрела вспугнул их, они вспорхнули и разлетелись, оставив Леру без защиты, без поддержки, без жизни. Она медленно обмякла, ноги подкосились, и теперь Владимиру пришлось её поддержать.

— Нет — прошептала она и разрыдалась.

Настала тишина, в которой было слышно собственное сердцебиение. Казалось, что она длится целую вечность, но вокруг что-то происходило. Люди в камуфляжных одеждах двигались, бежали, наверное, издавали звуки, наверное, топали по ступенькам, наверное, шумели. Что-то происходило, но Лера ничего не слышала, только бешеный стук сердца.

Дверь в дом распахнулась. Лера вытерла слезы и сделала медленный шаг. Мужчины ворвались внутрь. Там что-то происходило. Вывели Женю в согнутой позе, темечком вперёд, носом вниз, потом вышел Виталий, замыкал шеренгу Кузнецов. Как он оказался в доме? Промелькнул вопрос, на который тут же он ответил. Чуткий он на незаданные вопросы.

— И вызовите уже управляющего посёлком, — возмущённо отдавал он указания — пусть вставят стекла и замкнут наконец замки на дверях. Шастают все кому не лень. Туда-сюда. Туда-сюда.

Лера кинулась к Виталию. Без слов. Просто молча обняла его, прижалась к груди, зарылась в объятиях и тихо заплакала.

— Совет да любовь — услышали они приглушенный хриплый от неудобной позы голос Жени.

— А кто стрелял? — спросила она у Виталия.

— Кузнецов.

Лера готова была расцеловать беспощадного вредного Илью Кирилловича, но повременила — он был занят. Вся шумная компания удалялась, оставив Виталия и Леру на крыльце чужого дома. Пока только она могла смотреть им вслед с благодарностью. Виталий повернул её к себе и прильнул к губам. Они не заметили, как люди уехали. Их как будто и не было никогда. Остались только они вдвоём и весна.

Весна — их время. Время рождения их любви. В душе порхали птицы, их песня о любви задевала правильные струны. Хотелось подпевать.

Они встретились на краю весны. Снова.

* * *

Лера сидела перед кружкой кофе и думала, какой он гадкий. Её попытка сварить волшебный напиток по рецепту Виталия, оказалась провальной. А ведь всё делала, как он говорил. Сначала измельчила в кофемолке сахар и цветки лаванды. Отдельно подогрела сливки. Смешала кофе со сливками, сахаром и лавандой. Посыпала натёртым шоколадом. Она сделала ещё один глоток, скривилась и отодвинула кружку.

— Фу, какая гадость. Это невозможно пить.

И теперь понимала, что какой-то ингредиент пропустила. Надо будет у Юльки спросить, она видела, как Виталий готовит кофе.

С Юлькой она виделась только в колледже. У подруги начался новый период в жизни. На переменах всё свободное время посвящала любимому человеку. Ловила момент, чтобы написать ему смс, но Лера догадывалась, что на парах происходит то же самое. В общем, загадочный взгляд, сердечные переживания, любовь-морковь, цветёт и пахнет. И даже Сыромятин Алексей не раздражал её, хоть иногда старался — на первой же паре сообщил, что не успел прочитать «Трое в лодке, не считая собаки» и приготовился собирать вещмешок для отправки в Армию. На что Юлия сказала: «Успеешь, у тебя всё лето впереди».

Антон в ней души не чаял. Относился бережно, как к хрустальной вазе. Во всем слушал. Принимал советы. Ему предстояло научиться жить на воле, научиться общаться с другим контингентом людей. В этом помогала Юля. Он не ожидал, что кому-то приглянется. А тут ещё и взаимно. Она ждала принца без вредных привычек, а влюбилась в бывшего уголовника. Она взялась за его прошлое, хотела изменить будущее. «Бомбила» прокуратуру, зачастила к Кузнецову, тот обещал снять судимость с Антона. В общем, ходила по всем инстанциям и добивалась результата.

Виталий тоже был занят братом. Наконец дело сдвинулось с мёртвой точки. Они втроём постоянно пропадали в полицейском участке. Их жизнь проходила рядом с Кузнецовым.

В тот роковой вечер, когда Женя хотел их убить, у них с Виталием не получилось остаться наедине. Илья Кириллович вызвал всех в отделение полиции. Там-то она и узнала подробности секретной операции.

Когда Кузнецов обыскал машину Жени и нашёл там ключ от ячейки, а в ней фотографии с выпускного, то понял, что в этом что-то есть. Но что? Обычные фотографии. Обычный выпускной вечер. Можно было копаться в прошлом бесконечно, восстанавливая событий. Но времени не было. Он вызвал Виталия и вместе они собрали воедино картинку выпускного вечера. А если учесть, что кульминацией его стало жестокое убийство, побоялись, что сегодня произойдёт то же самое. Стали действовали на опережение. Обвесили Виталия микрофонами и проводами, проинструктировали и отправили обратно к Лере домой. Но в дороге он получил СМС от Евгения и понял, что опоздал. По плану Кузнецова Виталий должен был вывести Женю на разговор наедине, и присутствие Леры усложняло операцию. Но хорошо, что всё хорошо кончилось. Женя всё рассказал, во всём признался, что подтвердил потом в протоколе, правда валил всё на друга Петра, дескать он организатор и предводитель. Уже не проверишь в чью голову пришла идея убивать и грабить.

Евгению грозил большой срок. На его счету были убийства Веры Ивановны, Ирмы и Мочёного. При этом два из них — групповое преступление, за которые прокурор накидывал срок ареста. Сыромятин-старший снова проходил по делам свидетелем.

Дети некоторое время ходили задумчивы, даже не ругались. Лера боялась, что стресс, который они пережили, повлияет на них плачевно, но поговорив с детьми, поняла, что их, так же как и её, гложет, что не замечали в человеке, которого называли папой, страшного монстра. Им даже не пришлось ничего объяснять. В тот вечер они не послушались Женю и сидели на лестнице и без зазрения совести подслушивали. Узнали много интересного, что не смогли бы узнать от взрослых, задав прямой вопрос. Никто и никогда бы им не сказал, что Женя — оборотень.

С этим они справятся. В любви и понимании все трудности можно преодолеть. Главное не торопить события, перегоняя время.

Лера готовила ужин, погружаясь в тягучие, как смола, мысли, но дети ей даны не для того, чтобы она залипала в раздумьях.

— Мама, можно Уголёк будет жить в доме? — затаскивая котёнка в дом, спросила Настя. И пока Лера не успела дать категоричный отказ, Никита упрашивал, заваливая железобетонными фактами:

— Ему на улице летом будет жарко. Он же чёрный.

— А Уголёк сам этого хочет? — спросила Лера, наблюдая, как котёнок пытается сбежать на улицу.

— Хочет, хочет — дуэтом отозвались дети. Ей и котёнку пришлось смириться.

Лера увидела, как с улицы во двор въехала машина Виталия, и сердце её заколотилось сильнее. Минут через пять Виталий внёс в дом коробку размером с небольшую квартиру.

Лера удивлённо уставилась на неё, но ничего не спросила. Зачем? За неё это сделают дети, а она эту секунду может порадовать себя догадками. Реально ли отгадать, что в коробке до того, как её откроют?

Внутри что-то прошуршало. Уголёк фыркнул и недовольно спрыгнул с рук Насти. Он первым догадался, что в коробке заклятый друг или лучший враг. Время покажет, главное показать, кто в доме хозяин.

Лера догадалась и грустно улыбнулась.

Настя с Никитой тоже были сообразительными. Тут же кинулись к коробке. Открыть не успели, потому что тот, кто в ней сидел, сам высунул рыжую морду.

Он был небольшой. Щенок ещё. И коробочка ему была не по размеру. Он встал на задние лапки и попытался выбраться, но уронил коробку вместе с собой. Путь открыт. Щенок тут же выскочил. Настя плюхнулась на колени, а он взобрался ей на руки. И начались визги-писки-ласки, уси-пуси, уси-муси.

— Это же толлер — узнал Никита.

— Да, — подтвердил Виталий — новошотландский ретривер.

— А как его зовут? Он наш? Он будет жить дома?

Вопросы сыпались, но ответить должно было время.

— Ему бы на улицу сходить — предложил Виталий. — Он уже давно в коробке сидит. Ему бы дела там поделать. Заодно и познакомиться с территорией.

Дети бегали по двору за щенком, он же бегал за ними. У него не было маленьких хозяев, а тут целых два и бегают и визжат и он визжит. И чёрное пушистое создание ему нравится. Правда, шипит и пару раз ударило по морде. Ну, ничего, привыкнет.

Лера с Виталием вышли на крыльцо и оттуда наблюдали за шустрой компанией. Виталий уловил в её взгляде грусть.

— Ты не рада?

— Рада. Я просто прекрасно понимаю, что это твой прощальный подарок. Ты уезжаешь.

— Да. Но…

Она не оставила ему возможности договорить. Подошла. Обняла и поцеловала. И никто не помешает им. Даже она сама.

— Лера, — простонал он — я хочу, чтоб это было всегда…

— Даже если это будет один единственный раз… — перебила она — …я согласна снова пережить это.

— Нет. Если ты только скажешь, я останусь.

— А я скажу.

— А я останусь.

— А если ты позовёшь…

— Ты поедешь со мной…

Они целовались вечно. У всех на виду. И дети уже наигрались. И Дени (так назвали щенка) побывал во всех уголках двора.

Они обнимались вечно. У всех на виду. И шумной компании пришлось как-то пройти по крыльцу в дом, но они это сделали, взрослые не обратили внимание, хоть и Дени прыгал на них передними лапами. И детям пришлось отвлекать его, чтобы родители не отвлекались друг от друга.