Со временем в её жизнь пробрались слова паразиты, такие как кавалер, жених, свадьба.

— Ну что со мной не так? — любимый вопрос Юли. Один был недоволен её безудержным весёлым характером, и даже выдвинул теорию, что нельзя быть весёлой такой, построил план по укрощению улыбок. Другой был недоволен её хозяйственностью, точнее её отсутствием. Да-да, Юлия не смотря на свою педантичность в работе, могла дома разбрасывать лифчики с колготками и есть в кровати, шуршать фантиками, не давая заснуть кавалеру. Последний (или как говорила Юля — крайний) был недоволен её весом, этот зрячий и ходячий весовой контроль замечал в ней набранные после ужина граммы, но утверждал, что это килограммы, естественно звучало это, как будто она поправилась на несколько тонн.

На этот вопрос Лера отвечала по-филосовски, (хоть и могла разложить все на простые составляющие, сровняв с землёй недовольных мужиков): «не твой это человечек, ты своего ещё не встретила».

Потом естественно была включена пластинка с вечной песней: «А когда я его встречу, годы-то идут». Но нужно отметить, что Юлия не успевала влюбиться в кавалера до такой степени, что их претензии ей нравились. И первым пунктом в списке об идеальном мужчине красными жирными буквами было прописано — он должен любить её такой, какая она есть, а не такой, какой она была некоторое время назад.

Поэтому Юля оставалась одна, хоть и не теряла надежду, и не оставляла попыток найти себе мужа. Поэтому иногда напрашивалась в гости к Лере, с прицельной дальностью рассматривая Жениных друзей и компаньонов, как потенциальных женихов. Лера же ей постоянно объясняла, что ни один из них ей не подходит. Делала это со своей любовью к подруге и математике (нет, доходы мужчин она не считала). Она раскладывала придуманные подругой отношения на составляющие. Этот жадный, в ресторане не даёт официантам чаевые. Этот трудоголик, голову от компьютера не поднимает, спит на работе. Этот нытик, при температуре тридцать шесть и семь, собирался помирать. Где бы найти тот термометр со шкалой адекватности ухажёра? Этот жирный, и хоть с лица воду не пить, но ты же хотела красивого, спортивного и накачанного. У этого уже три любовницы, которыми он хвастается даже перед женой. Но Юлька готова была кровью подписать договор с богом Любви, лишь бы он отправил Амурчика на поиски того самого, о ком она мечтает.

Лера тоже недоумевала, как такая красотка, натуральная блондинка с голубыми глазами, мягкой душой и нежным весёлым характером, уютной фигурой и веснушками на носу не может найти себе идеальные отношения. Видимо идеальная женщина отталкивает от себя идеального мужчину, как положительные полюса магнита.

Дверь приоткрылась и в образовавшуюся щель просунулась голова студента. Он был прыщав и стеснителен. Но оба преподавателя знали, какой он в жизни со сверстниками. Полностью противоположен (нет, прыщи не исчезли) — груб, курит, матюгается, щиплет девчонок за задницы и прогуливает пары.

— Валерия Сергеевна… — промямлил он и заметил Юлю. — Здрасьте, Юлия Васильевна.

— Чего тебе, Сыромятин? — Юлька сменила дружественный голос на строгий преподавательский.

— Это… Можно войти?

— Заходи.

Из коридора доносились приглушенные голоса, видимо пришёл с поддержкой. Сыромятин просочился в кабинет.

— Валерия Сергеевна, у меня это… вроде… как её… двойка… я это… как его… ну в смысле… исправить…

Юля перебила поток студенческой речи.

— Сыромятин, ты уже минуту в кабинете, а мы с Валерией Сергеевной внятно услышали только свои имена и отчество, все остальное в предложение не связывается.

— Можно как-то двойку исправить? — выпалил он.

— Не можно, а нужно — наконец успела ответить Лера. — Ты что не знаешь, как исправить?

— Как? — оживился студент.

— Подходишь к преподавателю и просишь, нет, умоляешь принять тему.

— Ну, Валерия Сергеевна, — протянула Юля — вы разве не знаете, что за Сыромятина бегают два молодых и шустрых некультурных человека? И ко мне приходили…

— Да?

— Как раз сегодня утром. Я вам потом расскажу.

Лера посмотрела на парня.

— По какому предмету?

— По агрономии.

— Ах, ты ж мой хороший. Решил все же сам прийти? — Юля мысленно потирала ладони. Вот сейчас она на нём отыграется. Алексей Сыромятин давно выпрашивает перевоспитательные работы. — Тема?

— Выращивание… там чего-то… льна вроде, на каких-то этих как его? — он умоляюще уставился на Юлию Васильевну.

Она сжалилась, но не упустила возможность упрекнуть.

— Даже тему выучить сложно? «Выращивание льна в засухоустойчивых районах». Хорошая тема. Так. Идёшь в библиотеку и читаешь «Трое в лодке, не считая собаки».

— Чего? — изумился парень и повёл носом, как мышонок.

— Сыромятин, Джером К Джером поможет тебе развеселиться. А то я смотрю какой-то ты хмурый. Но если ты против, могу предложить «Преступление и наказание» Достоевского.

— Нет-нет — запротестовал парень. Молодёжь на самом деле очень умная, наслышана о русской классике, как детсадовцы о бабайке.

— И учти, если в театре твоей воспалённой фантазии Монморанси будет широкоплечая и сутулая тётка с усами, прокляну.

Сыромятин нахмурился и попятился, но согласился.

— Хорошо — мысленно перебирал сайты с сокращённым вариантом и рецензиями на произведение.

— Как дала бы по башке, да жаль последние светлые мысли из неё вылетят.

— Спасибо — отблагодарил студент преподавателя за доброту.

— Сыромятин, — окрикнула его Юлия Васильевна. — Не забудь выучить «Выращивание льна в засухоустойчивых районах». На ближайшей практике будешь рассказывать перед всем классом.

— Чо, серьёзно?

— Конечно. По этой теме у тебя неуд.

— Ладно — обречённо пробубнил Лёшка. Спорить было бесполезно, когда на горизонте маячил Достоевский со своим «Преступлением».

Лера хотела сообщить, что у него по её предмету тоже двойка выходит, но пожалела парня. На сегодня ему хватит потрясений. Юля бы не упустила возможности загрузить его ещё заданиями, с которыми книголюб и за лето не справится. Одно радовало, на одну двойку у него будет меньше, если конечно не забьёт на задание.

— Оболтусы — сказала Юля, когда дверь за ним закрылась. — Самое интересное, что Сыромятин ходил на разведку, там за дверью ещё штуки три таких же. Интересно, мне когда-нибудь повезёт, чтоб весь курс краснодипломников?

— Бесконечно малые, или большие величины, как постоянные.

— А по-русски?

— Каждый год к нам приходят по десять Сыромятиных на курс.

— Этот балбес попросил дружков своих, чтоб они просочились в колледж и предлагали мне деньги за тройку.

— Да? И много предлагали? — без всякого интереса спросила Лера.

— Я не уточняла. Выставила их за дверь. Честно, держала себя в руках, чтобы не пнуть под зад. У меня цель: сделать из Сыромятина человека. Хотя из этого человека прямоходящего сложно даже неандертальца сделать. Ты видела, что он в чате написал, когда спросили, что делает? — Юля тут же поторопилась с ответом на свой же вопрос: — «Лижу на диване», что он там лижет, остаётся только догадываться, но никто ведь из однокурсников не заметил ошибки.

Юля могла бесконечно сетовать на студентов, и даже набрала воздуха побольше, но телефон Леры ожил.

Пока она говорила по телефону, Юля понимала, что случилось что-то очень неприятное. Лицо подруги изменилось, она отвечала, но уставилась в точку под ногами. Лера была серьёзной женщиной и любую информацию могла принять с каменным лицом, но этот звонок выбил её из колеи. Когда она отложила трубку на стол, ещё посмотрела на неё некоторое время, но сказала:

— Мою классную руководительницу убили.

— О господи — охнула Юля.

— Завтра похороны.

* * *

На кладбище было много людей. Все держались обособленными кучками: одноклассники с одноклассниками, учителя со школьными коллегами.

— Говорят, — шептала Таня Огурцова, по мужу Калашникова, — Ирму так же убили, как и историчку. Помнишь тот случай?

— Помню.

Убедившись, что школьную подругу ещё не посещал склероз, Танька продолжила, а чтобы Лера всё расслышала, повисла у неё на руке и прижалась к плечу:

— Забил насмерть.

Лера слушала её вполуха.

Была одета в чёрный брючный костюм, как и многие другие. Она держала в каждой руке по четыре гвоздики, перетянутые чёрной траурной лентой. И высматривала Женю. Он пообещал приехать, хоть и не хотел. Утром этот вопрос обговорили, и Лера уговорила, убедила, что необходимо отдать последний долг классному руководителю, Ирма Германовна на них семь лет потратила, а они один день не могут потратить. Она всматривалась в лица прощавшихся.

— Лерка, представь это маньяк.

— Ну, какой маньяк? — устало проговорила Лера. Голова раскалывалась на крупные тяжёлые осколки. Таня без умолка трещала на ухо. Атмосфера была тяжёлая. Усталость давила на плечи, как трёхтонный шарф, при этом ещё и затягивался, как удав. — Тогда же доказали, что Антон убил.

— Вот-вот — не унималась бывшая одноклассница. — А Антон сейчас где?

— Где?

— В тюрьме.

Лера косо посмотрела на первую сплетницу их класса. Годы не меняют людей. Наоборот, с годами люди приобретают сотню плохих привычек и накапливают уже имеющиеся, и совершенно не собираются от них избавляться. Таня, по-видимому, взращивала вредную привычку, как Сыромятин лён в благоприятных условиях, а потом собирала урожай сплетен, как тот комбайн. Нужно будет у Юли спросить, чем там лён убирают.

— Двенадцать лет прошло — продолжала бубнить Таня. — А ему пятнашку дали. Ты что забыла?

Лера никогда не забывала, но говорить об этом не собиралась. Ни с кем. Тем более с Таней.

— Вот-вот — заговорщицки шептала она. — Убили одинаково, а Антон в тюрьме. Значит, не он. А маньяк. А вдруг он всех учителей убивает. А ты, кстати, в колледже преподавателем работаешь.

— Зачем нас убивать? — Лера догадалась, куда клонит Огурцова.

— Не зачем, а за что.

— Ну и за что?

— За двойки.

— Не ерунди, Танюха, — устало попросила Лера.

— Я знаю, что говорю. Ты это… когда домой вечером идёшь, оглядывайся, целее будешь.

— Вот уж язык без костей — проговорил кто-то совсем рядом.

Таня вздрогнула и вжала голову в плечи. Лера уловила знакомый тембр голоса, но оглядываться не стала. Тем более началась процедура опускания гроба.

Вскоре могила была усыпана цветами и венками.

— Наших мало — заметила Таня. — Женька с Петькой не пришли. Может в кафе подойдут, помянем её вместе.

— Я в кафе не пойду.

— Да? Чего?

— Людей много. Там и родственникам места мало.

— А я пойду. Хочу с участковым поболтать. Я тебе позвоню, как что-то узнаю. Жди.

— С нетерпением — промямлила Лера.

На этом они расстались, и Лера пошла к выходу с кладбища. В мысли влез ползучий гад и ворошил там воспоминания. Но всего лишь поднимал какие-то ускользающие мысли. Они мелькали, как заголовки газетных статей. «Отомстил». «Маньяк». «Пятнадцать лет». «Двойки». «Оглядываться».

Оглядываться она не стала, хоть совет Огурцовой был навязчивым. Дошла до своего автомобиля и открыла дверь, когда её догнал мужчина. Это его голос она узнала.

— Привет, Лера.

— Здравствуй, Виталий.

— Рад тебя видеть. Ты совсем не изменилась.

Лера оценила его способность врать. Она прекрасно знала, что с последней их встречи она сильно изменилась. И этот каменный взгляд благодаря ему, и профессия преподавателя математики — благодаря ему. А должна была быть профессором математических наук — такую судьбу ей пророчили учителя школы. Кстати, два из этих «пророка» уже лежат в земле и умерли не от старости.

Узнать его было не сложно, но она не в том возрасте, чтоб при встрече кидаться на людей, какие бы чувства не распирали: радость или ненависть. Поэтому холодно заметила:

— Не знала, что ты в городе.

— Сегодня приехал.

— На похороны?

— Нет. Должен был быть более радостный повод. Это правда, что Таня говорила?

— Она много что говорила. О чём?

— О том, что убийства похожи.

— Ты помнишь, как мы в девятом классе на осенних каникулах не пошли в поход, потому что Таня сказала, что у нас будет подготовка к экзаменам. Даже даты и время назвала. И мы поверили. Остались. Приходили к школе в назначенное время и стояли под закрытыми дверями. А верили мы ей постоянно, потому что у неё мама — директор школы. Авторитет.

Он улыбнулся.

— Ты такие подробности помнишь. А я забыл уже.

— Я недавно читала, что мужчины не держат в голове, на их взгляд, лишнюю информацию, и избавляются от неё.

— А так легче жить — тяжёлым, как камень, голосом сказал он.

— Я не знаю, где в Таниных словах правда. Да и откуда она может это знать, если поехала в кафе на поминки, чтобы встретиться участковым и всё у него расспросить.

— Жалко Ирму.

— Жалко.

Так получилось, что Лера давно вычеркнула своих одноклассников из жизни, остался только муж, но его она специально в жизнь вписывала.

— А Женя не смог прийти?

— Нет — развела руками Лера. — Извини, мне ехать надо.

Она села в машину, но он придержал дверь, не позволив захлопнуть.

— Я звонил ему сегодня утром, он пригласил меня к вам домой.

Она постаралась не выдать своего удивления и вообще держалась с Виталием принципиально холодно. Обычно муж не такой гостеприимный, тем более с бывшими одноклассниками. У него в друзьях только Пётр, и то только потому, что компаньон по бизнесу. Но как видно ностальгия мужчинам не чужда. И она смирилась. Почему бы им не встретиться, если есть что вспомнить. Но могли бы и на нейтральной территории встречу выпускников и вечер воспоминаний устроить. Ну или хотя бы Леру предупредил, а то такого сюрприза от Жени она не ожидала.

— Приезжай. Адрес знаешь?

— Нет.

— Дачный кооператив «Сосновый», улица…

— А можешь мне смс написать? Я просто не запомню — соврал он, пытаясь взять у неё номер телефона, и Лера это знала наверняка.