Под сенью леса из гильотин Робеспьер тянет за веревку, чтобы отсечь еще одну голову. Палач, последний выживший при Терроре, станет его последней жертвой [1]. Эта пропагандистская картинка, распространявшаяся после казни того, кого называли Неподкупным, иллюстрирует важную для его ниспровергателей политическую басню: единственный виновный в системе насилия, бушевавшего во Франции с 1793 года, непременно должен был пасть, чтобы завершить Революцию.

Робеспьер – главный распорядитель Террора? Уже осенью 1792 года, когда он был всего лишь депутатом, жирондисты обвиняли его в том, что он домогается верховной власти. Та кампания диффамации сыграла на руку тем, кто спустя два года распространял слухи о подготовке Робеспьера к восстановлению монархии. Был ли Робеспьер разоблаченным «человеком системы»? Каким было его истинное значение в Комитете общественного спасения и в Терроре?

Робеспьер не был первым тираном современности, каким его часто называют. Если он и обладал настоящим влиянием в диктатуре Общественного Спасения и нес в связи с этим часть ответственности за массовое насилие 1793–1794 годов, то все равно был в большей степени не диктатором, а государственным деятелем, одержимым целью вершить политику, зиждущуюся на народном суверенитете, справедливости и общественной и личной морали.