Если Робеспьер очень рано стал глашатаем народных чаяний, то причина этого в том, что он близко общался с беднотой Артуа. По свидетельству его сестры Шарлотты [1], Максимилиан выбрал карьеру адвоката в Аррасе потому, что не представлял, что там «столько несчастных и неимущих»; он посвящает себя их защите, часто отказываясь от гонораров, «что порождало молву о нем как о защитнике угнетенных и мстителе за невиновных». Так, в 1784 году Робеспьер защищает канатного мастера Франсуа Детёфа в его тяжбе с бенедиктинским аббатством Аншен и отстаивает принцип солидарности всех членов общины; в марте 1789 года он составляет перечень жалоб чеботарей – обувщиков низшего звена, самой нуждающейся гильдии Арраса.

Тем не менее многие авторы указывают на неопределенность идеи Робеспьера о народе. Колен Люка пишет о его представлении об «идеальном народе», некоем абстрактном носителе суверенитета, с которым он себя отождествляет, но при этом констатирует его недоверие к «реальному народу», зачинщику бунтов и насилия, способному на непредвиденные выходки. Это не мешает ему выразительно излагать в речах свое представление о составе народных слоев, защитником которых он себя считает, и это подводит нас заодно к выводу об иерархии среди французской бедноты конца XVIII века.

Как мы видим, Робеспьер неизменно испытывает сострадание к трем первым ступеням социальной лестницы. В самом низу располагаются «лишенные наследства», у которых нет даже минимума, «абсолютно необходимого»: им он обещает обеспечить «право на существование» через государственное вспомоществование. Вторая ступень – это «пролетарии» в античном смысле этого термина, то есть граждане, «не подлежащие налогообложению», поддерживающие существование за счет плодов своего труда. Третья ступень – те, чьего скудного заработка хватает на пропитание жены и детей, на приобретение нехитрой одежды и скромного жилища, а также те, кто имеет небольшие сбережения, ремесленники и земледельцы, платящие в казну доход за три-десять дней своего труда и достигшие уровня «достойной бедности». Нельзя не узнать в этом портрете несколько идеализированного санкюлота, с которым хочет солидаризироваться Робеспьер.

Как кандидат от своей провинции в Генеральные штаты‚ Робеспьер пишет предвыборный манифест, в котором бичует Штаты Артуа за растрату общественных средств и несправедливое обложение податями. Его «Обращение к народу Артуа», составленное в 1788-м и распространенное в марте–апреле 1789 года, – это запальчивый памфлет, провозглашающий мандат будущих избранников, который заключается в «возвращении священных неотъемлемых прав, которых нас лишили». Каковы эти «вечные» права, корни которых канули во тьме веков, узурпированные продажными аристократами в ущерб гражданам? Право народа выбирать и отзывать избранных, а также не подвергаться принудительному налогообложению. Это точное эхо требований американцев накануне независимости. Робеспьер начинает свою политическую карьеру с осуждения чудовищности и «безобразного неравенства» налогов, утвержденных Штатами Артуа. Особенно решительно он отстаивает интересы селян, безнаказанно лишенных права собственности, жертв неслыханного вымогательства, вызывающего «всеобщий вопль изумления и возмущения». Заметим, что через два года Бабёф поведет борьбу за равенство по примеру Робеспьера, клеймя подати и соляной налог в Пикардии.

Берясь защищать земледельцев, Робеспьер почтительно величает их своими «согражданами». Противники будут говорить, что он честолюбиво выстраивает свой публичный образ, но нельзя оспаривать, что он выбрал себе лагерь и сохраняет ему верность: это защита интересов маленьких против больших, неимущих против богачей. Избранный депутатом от третьего сословия, Робеспьер станет оттачивать свой талант законодателя на коллегах по Учредительному собранию. 23–26 августа 1789 года оно рассматривает проект Декларации прав человека и гражданина, призванной служить преамбулой к Конституции. Статья XIII, посвященная налогам, в написании которой участвует, как явствует из протокола, молодой и неизвестный пока что депутат «Робер Пьер», гласит: «Необходим общий вклад; он должен быть разделен между всеми гражданами в зависимости от их возможностей». Это первый набросок прогрессивного налога, который Робеспьер включит в 1793 году в свою пересмотренную версию Декларации прав. Критикуя несправедливые налоги в Артуа, он оказывается сторонником Адама Смита, утверждавшего в 1776 году в своем знаменитом труде о богатстве народов, что налогоплательщики должны поддерживать правительство в меру возможности «пропорционально своим средствам». Справедливое налогообложение будет находиться в центре рассуждений Робеспьера, когда он представит свой пересмотренный проект Декларации прав Национальному конвенту 24 апреля 1793 года.