Тошно, один их вид делает это. Я даже не могу ненавидеть еврея. Я могу только презирать его. Он изнасиловал наш народ, осквернил наши идеалы, ослабил

Сила нации, развращенные нравы. Он — ядовитая экзема на

тело нашей больной нации. Это не имеет никакого отношения к религии. Либо он

уничтожает нас, или мы уничтожаем его….

Христос не мог быть евреем. Мне не нужно искать никаких научных доказательств этого. Это просто так!

Каким бы навязчивым, жестоким и непристойным ни был этот отрывок, невозможно с уверенностью сказать, не является ли он последней вставкой, сделанной Геббельсом, когда он готовил свой роман к печати семь или восемь лет спустя. Только взгляд на оригинальную рукопись мог показать, сколько он счёл нужным добавить к своей книге, когда…

стал профессиональным агитатором нацистской партии и одним из самых

ярость их антиеврейского элемента. Здесь этот взрыв служит лишь

ввести утверждение, что Христос не мог быть евреем.

Мужчины и женщины острова вдохновляют его («Я хотел бы быть священником на

этот остров, чтобы объяснить Нагорную проповедь этим простым людям»).

Он называет их «сильными и гордыми». Женщины здоровы и красивы.

«вечное море отражалось в их глазах».

В нём разгорелся революционный дух. В переговорах с Гертой он...

уже выразил свою ненависть к трусливой, собственнической буржуазии,

оскорбление старости своевольной свободе юности. Теперь он пишет:

Один класс выполнил свою историческую миссию и вот-вот уступит место другому.

Буржуазия должна уступить рабочему классу… Что бы ни случилось,

Падение нужно отодвинуть. Мы все — солдаты революции. Мы хотим победы рабочих над корыстью. Это социализм.

Итак, он социалист, патриот, поклонник мифической высшей расы и

Христа, который был антииудейским. Иван пишет ему и говорит, что он должен

Приезжайте в Мюнхен, потому что это самый интересный город в Германии. Тогда

Герта пишет, что сняла для него комнаты в Швабинге, Латинском

квартале Мюнхена, где им предстоит провести зимний семестр.

Между тем, его отношения с Гертой становятся всё глубже и сложнее. Тщеславие, кажется, требует, чтобы любовь была сложной.

Она — его «мука и избавление». «В мои тяжкие дни я едва могу обойтись без

её... Я заставляю Герту Хольк очень страдать». Они проводят Рождество

вместе в горах. «Я благодарю её за то, что она была моим утешением и моей

сила… Мы причиняем друг другу боль в мелких ссорах… О, горы!

Вы, возвышающиеся горы! … Наша жизнь — цепь преступлений и наказаний,

с непостижимой судьбой, ведущей нас». Когда рождается Новый год, Герта говорит

ему: «Ты должен стать человеком, который оставит свой след для Отечества».

Оставшиеся зимние месяцы для него — настоящее мучение, так как он усердно работает над своим

Стихотворная драма. Влияние Ивана сильно. Михаил называет его своим

«демон». Герта ненавидит Ивана и не доверяет ему; она «не может понять моего

мучение»; на самом деле она только усугубляет ситуацию. За личными отношениями скрывается

разговоры о революционной политике продолжаются непрерывно:

Наш народ был насильно загнан под ярмо. Мировая раса господ

( Herrenvolk ) сводится к рабскому труду, сверху вниз и снизу вверх.

Но мы не добьёмся этого речами и резолюциями. Нам нужна святая

гроза.

Да здравствует Республика — вот что кричат они на улице.

Что нам Республика? Да здравствует Германия!

Позже он говорит довольно безрадостно: «Я хочу быть указателем. Я хочу служить Отечеству».

Опять же, невозможно быть уверенным, сколько Геббельс счел нужным включить в свой юношеский роман, чтобы он более точно отражал его более поздние мысли.

на момент ее публикации в 1929 году. Хотя общая тенденция книги

кажется, что это смесь мистицизма и нигилизма вместе с предвкушением желания ницшеанского героя, который предвосхищает Геббельса

Будущее отношение общественности к Гитлеру, отрывки антисемитизма и те, которые относятся к мессианскому оратору, который будет процитирован позже, читайте гораздо больше

решительно и яростно, чем остальные. Они, например, очень отличаются

из неопределенно демонического диалога, который Геббельс сочинил между Михаэлем

и Иван.

«Иван Венуровский, ты хочешь лишить меня моего отечества. Ты

сделав меня нищим».

«Просто болезнь роста. Я хочу тебя просветить, придать тебе смелости».

«Я в отчаянии».

«Вот каков мир».

«Ты дьявол».

«Дьявол — всего лишь падший ангел».

"Я тебя ненавижу!"

«Неважно. Я тебя не отпущу, Майкл!»

«Так ты хочешь, чтобы я стала твоей рабыней?»

"Да."

Я встаю и бью его по лицу.

Но в марте он получает письмо от Герты, в котором она говорит: «Я страдаю

Из-за тебя. Почему мы не можем понять друг друга? Я люблю тебя больше, чем просто люблю.

Мера. Вот почему я так страдаю. Если ты отчаиваешься, я должен отчаиваться вместе с тобой, и мне не за что будет держаться…

Когда наступает апрель, он снова в горах, но по возвращении находит

Ещё одно письмо от Герты, в котором она сообщает, что уходит от него. В отчаянии

он идет к ней домой, но она ушла, и никто не знает, где она находится

найденный.

Но десять дней спустя приходит великое откровение. 27 апреля он проходит мимо.

шанс попасть на политическое собрание, где он слышит речь неназванного оратора, обладающего необычайным магнетизмом и силой:

… Я сижу в зале, где никогда раньше не был. Среди совершенно незнакомых людей. Бедный

и большинство из них – изношенные люди. Рабочие, солдаты, офицеры, студенты. Я

едва замечаешь, как человек там наверху начинает говорить, медленно, нерешительно

первый.

Но вдруг поток его речи вырывается наружу. Это как...

Над ним сияет свет. Я слушаю. Я очарован. Честь! Работа! Флаг!

Есть ли еще что-то подобное в этом народе, от которого Бог отнял Свою благословляющую руку?

Публика сияет. Надежда сияет на серых лицах. Кто-то сжимает кулаки.

Кулак. Кто-то вытирает пот со лба. Старый офицер рыдает, как ребёнок.

Мне становится то жарко, то холодно. Я не знаю, что со мной происходит. Кажется,

Слышу грохот орудий. Несколько солдат вскакивают и кричат «Ура», но никто этого даже не замечает.

А человек там наверху продолжает говорить, и то, что зарождалось во мне, обретает форму.

Чудо!

Среди руин кто-то показывает нам флаг.

Те, кто вокруг меня, уже не чужие. Они — братья. Я подхожу к

трибуну и посмотрите в лицо этому человеку.

Не оратор он! Пророк!

Пот льётся по его лицу. На бледном лице светятся глаза. Его

кулаки сжаты.

И словно Страшный суд, слово за словом гремят, и фраза

после фразы.

Я не знаю, что делаю. Кажется, я сошёл с ума.

Я кричу «Ура!» И никто, кажется, не удивлён.

Он на трибуне мельком взглянул на меня. Эти голубые глаза обжигают меня.

Как пламя. Это приказ!

Я чувствую себя так, как будто я заново родился.

Теперь я знаю, куда ведёт меня мой путь. Путь зрелости. Кажется, я

в состоянии алкогольного опьянения.

Всё, что я помню, — это как мужчина сжал мою руку. Клятва на всю жизнь.

И мой взгляд встречает две большие голубые звезды.

Он настолько охвачен этим трансцендентным опытом, что решает

Он покидает Мюнхен, никому не сказав ни слова. Он отправляется в Гейдельберг, где...

праздно читая книги и газеты или сидя «часами, безучастно»

и бесцельно». Что великий безымянный Оратор должен был иметь это

Особый эффект, который он на него оказал, мягко говоря, странный. Похоже, Геббельс почувствовал, что интеллектуальный нигилизм Михаэля был сломлен.

Этот первоначальный динамический контакт с Мессией. Однако, если это правда,

В июне 1922 года Геббельс впервые услышал выступление Гитлера (то есть примерно в то же время,

(в то же время, когда он писал свой роман), это, возможно, действительно оказало на него столь разрушительное воздействие. С другой стороны, этот отрывок и тот, где описывается, как он слышит того же Говорящего во второй раз, вполне могли иметь

были более поздние интерполяции.

Однако Майкл не знает, что ему делать. Он решает:

Жизнь можно сохранить только тогда, когда человек готов умереть за неё.

У класса есть миссия в Германии. Спасение Германии – это миссия мирового масштаба.

Огромное значение. Ведь если Германия погибнет, свет погаснет во всём мире.

Затем характер Майкла приобретает другую грань – образ Ричарда Флисгеса. Он покидает университет, чтобы стать шахтёром; он переезжает жить к

Семья шахтёра в пустой комнате с кроватью, стулом и столом. У него есть только

Две книги с ним: Библия и «Фауст» . Он теперь живёт в поте лица. Он горд и одинок. Он всё ещё любит Герту: «Я любил

Герта Хольк, и я, вероятно, буду любить её вечно. Но она не тот товарищ, который способен понять меня до конца». Позже он переводится на шахту в Баварии.

где он снова слышит безымянного Спикера:

В тот вечер я сижу в большом зале с тысячью других людей и снова вижу его,

услышьте того, кто разбудил меня.

Теперь он стоит среди преданной паствы. Кажется, он вырос. В нём столько силы, а из его больших голубых глаз сияет море света.

Я сижу среди всех этих людей, и мне кажется, будто он говорит со мной.

совершенно лично.

О благословении труда! Что бы я ни чувствовал или ни предполагал, он выражает это

В слова. Моя исповедь и моя вера: здесь они обретают форму.

Я чувствую, как его сила наполняет мою душу. Вот молодая Германия, и те, кто...

Работа в кузнице нового Рейха. Наковальня ещё, но молот скоро появится.

Вот мое место.

Вокруг меня люди, которых я никогда не видел, и я чувствую себя ребенком, и на глаза наворачиваются слезы.

в моих глазах.

В октябре он узнает, что Иван, вернувшийся в Петербург, стал

жертва политического убийства.

Последняя запись в коротком дневнике Майкла датируется 29 января. Хозяйка квартиры умоляет его не спускаться в шахту на следующий день. Она...

Приснилось, что его убили камнем. Он отшучивается. Но, как и Флисгес, он

погибает в результате несчастного случая, и книга завершается письмом, написанным шахтером Герте Хольк, в котором он сообщает ей, что Михаэль умер с улыбкой и что в

«Заратустры» Ницше он отметил отрывок: «Многие умирают

Слишком поздно, а некоторые слишком рано. Как ни странно, урок всё ещё звучит так: «Умри вовремя!»

Роман «Михаэль» был впервые опубликован в 1929 году, примерно через семь лет после его написания. Геббельс тогда был гауляйтером Берлина, депутатом Рейхстага.

и руководитель пропаганды нацистской партии. Поэтому он должен был

все побуждения добавить разделы к своему раннему роману, чтобы показать, что он увидел свет в юности и возвестил пришествие своего Мессии. Как мы

увидим, именно голубые глаза Гитлера произвели на него впечатление, когда он впервые встретился со своей

будущего Лидера, так как именно голубые глаза великого Оратора произвели на него впечатление

Майкл в романе.

Хорошо известно, что мораль в Германии в годы после

Поражение 1918 года привело к анархии. Молодые девушки, даже из хороших и уважаемых семей, считали немодным сохранять девственность, и сексуальная распущенность распространилась по столице и другим крупным городам, освободив

себя от контроля католической и протестантской церквей и более строгих традиций буржуазных немецких семей. Хотя было некоторое

попытка середины двадцатых годов восстановить прежние кодексы

приличного поведения среди среднего класса в Германии, период

В течение которого Йозеф Геббельс достиг зрелости, это был период

величайшей моральной распущенности, а также величайшей экономической нестабильности — поскольку марка, которая в 1918 году все еще номинально стоила шиллинг, к 1923 году полностью рухнула. Если верить свидетельствам в его дневниках за 1925 год,

26 К тому времени Геббельс так же гордился своим даром любовника, как был одержим своей бедностью.

Первое упоминание о серьёзной любовной связи в жизни Геббельса относится к его связи с девушкой по имени Анка Штальхерн. 12 Это был несчастливый роман, и, по-видимому, он довольно точно отражен в описании отношений Михаэля и Герты, данном в романе Геббельса. Любовь

Роман, возможно, длился с 1918 года до конца 1922 года. Пранг вспоминает, что она была блондинкой, живой и красивой; она была

Хорошая семья и выше ростом, чем Геббельс. Семья Анки была против.

к этому увлечению и в конце концов преуспел в его разрыве, хотя это

Из определенного количества писем, сохранившихся в коллекции личных семейных документов, становится ясно, что Геббельс и Анка очень тепло относились друг к другу.

несчастным .13 Эта конкретная группа сохранившихся писем (периода 1918–

20) также показывают постепенное разочарование Геббельса в католической церкви.

Среди семейных документов есть также письмо, в котором одна из теток Анки

горько жалуется на поведение Геббельса по отношению к своей племяннице, которую видели

покидает свои комнаты в ночное время. Она возмущена тем, что такой

должны существовать отношения между ее племянницей и бедным студентом, который совершенно не в состоянии содержать жену.

Есть еще одно свидетельство определенного кризиса того времени, возникшего из-за подростковой эмоциональности Геббельса, в сохранении «Последней воли и

«Завещание» от 1 октября 1920 года. 14. Оно было написано в то время, когда он поссорился с Анкой и «хотел уйти из этой жизни, которая стала адом».

для него», и назначил его брата Ганса «администратором его литературного

«Литературное наследие» ( literarischer Nachlassverwalter ) после его самоубийства. Этот громкий термин, возможно, подходящий для признанного писателя, чьи произведения представляют собой ценное достояние, был выбран Геббельсом для описания массы его неопубликованных работ.