Убирайся отсюда. Но ты же знаешь свою мать, у нас одна кровь, и для меня не было другого выбора. Наши славные идеи подходят к концу, и

С ними всё прекрасное, достойное восхищения, благородное и доброе, что я знал в жизни. Мир, который наступит после фюрера и после национал-социализма, не будет стоить того, чтобы в нём жить, и именно поэтому я взял детей с собой. Они слишком хороши для той жизни, которая наступит после.

нас, и милосердный Бог поймет мои причины, по которым я избавил их от такой жизни.…

Дети замечательные. Без чьей-либо помощи они заботятся о них.

себя в этих более чем примитивных обстоятельствах. Независимо от того,

приходится спать на полу, независимо от того, могут ли они мыться или нет

что-нибудь поесть — от них никогда не слышно ни слова жалобы, и они

Никогда не плачь. Артобстрел сотрясает Бункер, и всякий раз, когда это

случается, что старшие дети присматривают за младшими; и, кстати, их присутствие здесь является благословением хотя бы потому, что время от времени

они заставляют фюрера улыбаться.

Вчера вечером фюрер взял свой партийный значок и прикрепил его ко мне.

Я был очень горд и счастлив. Дай мне Бог сил на последнее

и самая трудная обязанность. Сейчас мы хотим только одного: быть верными

Смерть фюреру и закончить наши жизни вместе с ним. И в каком-то смысле это

благословение судьбы, на которое мы никогда не смели надеяться.…

Мой дорогой сын, живи для Германии!

Ваша мать.

Науманн поговорил с Магдой вскоре после того, как Гитлер вручил ей свой

Партийный значок, сделанный из золота. Она была совершенно подавлена

счастье; ее разум на мгновение освободился от облаков печали

что приближение смерти нависло над ней.

Геббельс также написал последнее, весьма характерное письмо своему пасынку:

Мой дорогой Харальд,

Мы заперты в фюрербункере рядом с рейхсканцелярией,

Боремся за свою жизнь и честь. Один Бог знает, как эта борьба

закончится, но я знаю, что, живые или мертвые, мы не покинем Бункер.

Если только мы не сможем уйти с честью. Не думаю, что мы увидимся снова, и это, вероятно, последние слова, которые ты когда-либо услышишь от меня.

Если вы выживете в этой войне, я ожидаю, что вы всегда будете чтить свою мать и отца. Нам не обязательно оставаться в живых, чтобы…

Повлияйте на будущее нашего народа. Вероятно, вы будете единственным выжившим, кто продолжит традицию нашей семьи. Сделайте это так, чтобы мы

Мне бы никогда не было стыдно за тебя. Германия переживёт этот ужас.

Война, но только если есть примеры, которые помогут её возродить. Именно такой пример верности мы собираемся подать здесь, в Бункере.

Ты можешь гордиться своей матерью. Вчера фюрер вручил ей

Золотой партийный значок, который он носил столько лет. Никто не заслуживает

подарок больше, чем она.

В будущем ты должен признать только один долг: быть достойным великого

Жертва, которую мы полны решимости принести. Я знаю, что ты будешь достоин, но не

не поддавайтесь влиянию беспорядков, которые сейчас распространятся по всему миру.

Однажды ложь рухнет под собственной тяжестью, и правда снова восторжествует. Придёт время, когда Германия столкнётся с

мир незапятнанным, таким же безупречным, как всегда были наша вера и цель

был.

Прощай, сын мой Харальд. В руках Божьих, встретимся ли мы снова. Если же этого не случится, ты можешь гордиться своей принадлежностью к семье.

который в эти темные дни стоял рядом с фюрером и оставался ему верен

до последнего вздоха, верный своему великому и священному делу.

Желаю Вам всего самого наилучшего от всего сердца,

Твой Отец.

Фон Грейм и Райч покинули бункер где-то после полуночи, и в

Ранние утренние часы смотрели на раскалённый Берлин, пока их самолёт поднимался на высоту, для которой он никогда не был предназначен. Но они благополучно добрались до Рехлина, а затем направились в штаб-квартиру Дёница в Плёне.

В бункере первым актом воскресенья 29 апреля стала свадьба Гитлера и Евы Браун. Похоже, это произошло вскоре после отъезда.

Риттера фон Грейма. Это была гражданская свадьба самого простого, самого строгого типа, которую провел совершенно незнакомый человек, Вальтер Вагнер, который был

ближайший к вам представитель местной городской власти, которого удалось найти;

гау- инспекторов Геббельса и прибыл в партийной форме. Сбившись в кучу в одной из крошечных комнат в доме Гитлера,

В личных апартаментах фюрер и Ева Браун спешно поженились.

Как можно меньше слов. Тем не менее, оба они заявили о своём чистом арийском происхождении. Единственными свидетелями были Геббельс и Боннан, оба

кто подписал свидетельство о браке. В коридоре снаружи собралась небольшая группа, чтобы поздравить жениха и невесту, и когда

Рукопожатия и поцелуи закончились, Геббельс и его жена были

приглашение присоединиться к более избранной группе в частном номере, чтобы выпить шампанского

и попытаться на время отогнать чувство обреченности с помощью старых сплетен и

счастливые времена, когда Гитлер был свидетелем бракосочетания Иосифа и

Магда. Но для Гитлера подобные разговоры вскоре стали невозможны, и он снова вернулся к горечи предательства и намерению покончить с собой. Затем он покинул партию, чтобы продиктовать свою последнюю волю и завещание, в которых ему было мало что сказать, кроме того, что уже было сказано бесчисленное количество раз в прошлом.

— невиновность Германии, злодейство международного еврейства и необходимость высоких стандартов преданности в боевых действиях, более

особенно в Верховном командовании. Затем он официально исключил Геринга и

Гиммлер отстранил их от государственных должностей и от партии, и приступил к назначению нового главы государства и кабинета министров. Гросс-адмирал Дёниц был

стал рейхспрезидентом и верховным главнокомандующим вооруженными силами, но

даже в этом случае ему не было позволено самостоятельно сформировать кабинет. Гитлер

Сделал это за него. Среди высокопоставленных назначений Геббельса был создан Рейхс

Канцлер и Борман – партийный канцлер. Амбиции Геббельса наконец-то были достигнуты.

быть реализовано, но в последний момент, при новом президенте. Риббентроп,

в опале из-за своего неэффективного положения и отсутствия в течение последнего

дней, полностью исчезает из этого распределения власти на бумаге.

Завещание Гитлера представляет собой интересное решение чисто теоретической проблемы

Баланс сил в Германии. Там, в бункере, под огнём Берлина, где русские танки постепенно приближались к улицам, Гитлер, Борман и Геббельс, выжившие

иерархия нацистской Германии, должно быть, на своей тайной конференции работала

этот план, чтобы сохранить форму статуса, соответствующую их тщеславию.

Поскольку война подходила к концу, Верховное командование Деница было бесполезным и

В качестве президента он будет не более чем номинальным главой, следуя традициям последнего года правления Гинденбурга. Реальная власть будет в руках

два канцлера — рейхсканцлер и канцлер

Партия. Это был аккуратный и простой компромисс, если бы только тело Германии

не сдерживали врагов. Но американские и российские войска

уже встречались на Эльбе.

Второй документ, личное завещание Гитлера, отдавал краткую, но тёплую дань памяти

своей жене и своим сотрудникам, распорядился своим имуществом, назначил Бормана своим

душеприказчиком и упомянул о самоубийстве, которое он и его жена собирались совершить.

Когда эти документы были напечатаны секретарем Гитлера, фрау Юнге,

— завещание датировано 29 апреля и датировано 4 часами утра — Геббельс и

Борман был приглашен быть главным свидетелем на допросе фюрера.

подписи.

Когда Гитлер удалился на покой, возникла необходимость добавить несколько собственных слов.

владение Геббельса, который теперь знал, что его великие исторические исследования

никогда не будет написано, и все, что имело значение, — это оставить после себя правильное

директивы для выживания нацистского мифа. Он разошёлся и написал то, что

Он назвал это «Приложением к политическому завещанию фюрера». Это было краткое, ясное и чёткое обращение к немецкому народу, в котором он провозгласил

причины его самоубийства:

Фюрер приказал мне, если оборона столицы Рейха будет под угрозой,

крах, покинуть Берлин и принять участие в качестве ведущего члена в

назначенное им правительство.

Впервые в жизни я должен категорически отказаться выполнять приказ.

Фюрера. Моя жена и дети присоединяются ко мне в этом отказе. В противном случае…

совершенно независимо от того, что чувства гуманности и лояльности запрещают нам

бросить фюрера в час его величайшей нужды — я буду выглядеть на всю оставшуюся жизнь бесчестным предателем и негодяем, и должен

потерять собственное самоуважение вместе с уважением моих сограждан;

уважение, которое мне понадобится в любой дальнейшей попытке сформировать будущее немецкой нации и государства.

В бреду предательства, который окружает фюрера в этих самых

критические дни войны, должен же быть хоть кто-то, кто останется с

его безоговорочно до самой смерти, даже если это противоречит формальному и

(в материальном смысле) совершенно оправданный приказ, который он отдал в своем политическом завещании.

Поступая так, я верю, что оказываю лучшую услугу будущему.

немецкого народа. В грядущие трудные времена примеры будут важнее людей. Мужчины всегда найдутся, чтобы повести нацию вперёд.

на свободу; но перестройка нашей национальной жизни была бы невозможна

если они не разработаны на основе ясных и очевидных примеров.

По этой причине, вместе с моей женой и от имени моих детей, которые еще слишком малы, чтобы говорить за себя, но которые безоговорочно

согласен с этим решением, если бы они были достаточно взрослыми, я выражаю неизменную

решение не покидать столицу Рейха, даже если она падет, а вместо этого рядом с фюрером закончить жизнь, которая не будет иметь для меня никакой дальнейшей ценности, если я

не может тратить их на службу фюреру и на его стороне.14

Геббельс подписал это заявление в 5:30 утра. Это документ

который получает литературное удовольствие от принятия смерти, и довольно

Сознательно и преднамеренно выполняет великий жест традиции, согласно которой величайшее дело, которое может сделать человек, — это отдать жизнь за друга. Что его жена

должна была предложить умереть вместе с ним, это понятно, потому что, любила ли она ее

С мужем или без, она всегда стремилась доказать, что не менее предана Гитлеру, чем он. Она стала добровольной жертвой в водовороте бурных эмоций, царивших в бункере. Что меньше

понятно, что при таком количестве выживших родственников (среди них

Мать Геббельса и его замужняя сестра, а также мать Магды) решили

включают в число самоубийств своих шестерых детей.

Когда на улице наступило утро, были приняты меры для отправки

трёх копий завещаний Гитлера. Трем специальным посланникам было поручено проникнуть на русские позиции и доставить

Документы в безопасное место. Это был майор Йоханмайер, один из приближенных Гитлера.

адъютанты, Вильгельм Цандер, сотрудник штаба Бормана, и Хайнц

Лоренц, чиновник из министерства Геббельса. Йоханмайеру было поручено

Возьмите завещание Гитлера фельдмаршалу Шёрнеру, новому главнокомандующему

Начальник штаба армии; Цандер должен был явиться к Деницу со своим набором

документы, в том числе свидетельство о браке Гитлера; в то время как

Лоренцу сказали, что он также отвечает за доставку документов в штаб-квартиру Деница, но что впоследствии их следует отправить в

Мюнхен, как место зарождения нацизма, для сохранения в качестве документов

История. Вполне естественно, что Геббельс приложил к этому свою личную

В дополнение к завещанию фюрера к этому третьему пакету. Его заявление было

были созданы для истории. Неся с собой драгоценные донесения, трое мужчин покинули бункер и двинулись на запад через оккупированный город, пока не достигли северной части Хафеля, которая всё ещё подвергалась

защищал отряд Гитлерюгенда. Отсюда они смогли

двигайтесь на юг по воде, проезжая по пути мимо роскошного особняка Геббельса на берегу озера Шваненвердер, ныне заброшенного и ожидающего

прибытие оккупационных войск.

В бункере Гитлер провел свой последний день на земле, участвуя в серии совещаний, в ходе которых выяснилось, что русские, вероятно, доберутся до бункера максимум через сорок восемь часов. Геббельс принял

участие в этих обсуждениях. Посреди ночи последний посланник, полковник фон Бюлов, был отправлен с новым заявлением – прощальным

Вооружённые силы, которых подвели их командиры.

Днём Гитлер отравил свою собаку. Воскресенье также принесло своевременную

известие о смерти Муссолини и его любовницы и жестоком обращении с ними

их тела толпами в Милане. Провидение, которое так часто показывало

заботясь о Гитлере, передал ему это особое сообщение в качестве последнего отчета из

мир за пределами постоянно сужающегося периметра, в котором находились его умирающие солдаты

держась вокруг священного бункера. Геббельс сказал Науману:

«Доказательство, если бы какое-либо доказательство было необходимо, что ни при каких обстоятельствах нельзя

Попадись им в руки живыми! Если бы нам удалось захватить Сталина или

Черчилль, фюрер, решил дать им почетное заключение в

Какой-нибудь замок или что-то ещё. Разве мы, «варвары», не стали лучшими людьми после

все?"

Поздно вечером, во время общей трапезы в верхнем проходе, который