победа.

Жестокий разгон заседаний распространился даже на прусский сейм.

где 25 мая Геббельс был среди тех, кто разжег кровавую битву

с коммунистами, которых вышвырнули из Ассамблеи.

Победившие нацисты спели «Песнь Хорста Весселя» на месте своего триумфа.

1932 год был также годом жестоких уличных боев между коммунистами и

Национал-социалисты. Только в Пруссии за пятьдесят дней, с 1 июня по 20 июля, произошло 461 политическое восстание, в результате которого погибло 82 человека и 400 получили тяжёлые ранения.

Рур стал еще одним центром насилия, и в воскресенье 10 июля

В Альтоне, пригороде Гамбурга, произошло ожесточённое сражение между нацистами и коммунистами, в котором погибло девятнадцать человек и около 300 человек

были ранены. Сам Геббельс описывает жестокость своего приема в

Эльберфельд и Дюссельдорф, его старый район как нацистского организатора:

Мы пробираемся сквозь бурлящую толпу в Дюссельдорфе и Эльбер-фдде. Просто дикое приключение! Мы и представить себе не могли, что ситуация окажется настолько серьёзной.

Беззаботно, мы въезжаем в Хаген совершенно открыто, в форме и на открытой машине. Улицы кишат толпой и коммунистическим сбродом. Они

блокировать проход, чтобы мы не могли ни двигаться вперед, ни вернуться назад.

Ничего не поделаешь, только мчаться прямо на полной скорости и дать им понять, что нам до них нет никакого дела! Мы несёмся напролом. Каждый из

держит револьвер наготове и решает заплатить за свою жизнь, если потребуется,

как можно дороже.

Место встречи находится на холме, на заднем плане — лес.

Коммунисты изобретательно подожгли этот лес, чтобы сохранить

Встреча становится невозможна. Но речи произносятся, несмотря на

Враг не получит удовольствия от нашей победы. Десять тысяч человек находятся на склоне холма. Наши штурмовики бледнеют от ярости.17

15 июля его забросали камнями в Рейдте, его родном городе. Он не должен был...

поскорее забудьте это оскорбление.

Однако коммунисты были вынуждены прибегнуть к помощи в окончательных расправах с

Шлейхер, который в конце концов убедился, что национал-социализм не должен

ему было позволено распасться. Он прекрасно понимал, что если бы это произошло,

единственное место, подходящее для уличных хулиганов, частных армий

безработные мужчины и истеричные юноши будут в рядах

Сама Коммунистическая партия. Геббельс поспешил указать на это колеблющимся

демократов. Без национал-социализма, утверждал он в январе 1933 года,

В Германии было бы на двенадцать миллионов больше коммунистов. Но

безработная чернь, составлявшая большую часть штурмовиков

были совершенно неспособны принять строгую идеологическую дисциплину, налагаемую

Коммунисты.

Геббельс все еще признавал, что сутью искусства было не письмо, а речь.

Эффективная пропаганда. Гитлер сказал это в «Майн кампф» , и Геббельсу действительно повезло, что его личные амбиции были одинаково разделены.

между признанием как великого оратора и как великого писателя. Нацисты были

никогда не преуспеть с печатным словом в той степени, в которой они преуспели с устным словом, где ситуация была совершенно иной, потому что

Драматическое высказывание живого исполнителя может быть направлено на то, чтобы привлечь внимание аудитории, возбуждённой массовым энтузиазмом.

Гитлер, хотя и сильно отличался по стилю и манере речи, Геббельс

Возможно, он был счастливее всего перед аудиторией. В любом случае, он утверждал, что, хотя у национал-социалистов было много хороших ораторов, у них практически не было хороших журналистов. Затем он делает разоблачительное заявление.

(1 октября 1932 г.):

Во многих случаях наши журналисты не понимают, что в период выборов газетам приходится заниматься почти исключительно пропагандой.

писатели, как правило, слишком искренни и больше похожи на ученых, чем на пропагандистов.

Наши пропагандисты лучше. День за днём, вечер за вечером они

находятся в прямом контакте с массами. Они – мастера своего дела, элита.

нашей партии. Лучшие ораторы, которых когда-либо выпускала Германия, — на нашей стороне.

Геббельс не питал иллюзий относительно природы пропаганды. Если журналистика была низведена до уровня науки, то пропаганда возвысилась до уровня искусства!

Тринадцать месяцев с 1 января 1932 года по 30 января 1933 года стали свидетелями

Вакханалия речей. Геббельс превратил систему свистков

Американская кампания против системы запрета полетов нацистов. «Критический

«Инновации», — пишет он в марте. «Лидер проведёт свой следующий

Предвыборная кампания в самолёте. Благодаря этому он сможет выступать три-четыре раза в день в разных местах, когда появится возможность, и обратиться к одному

полтора миллиона человек, несмотря на столь короткое время». Полеты часто были ужасными, но Гитлеру они, похоже, нравились. 8 апреля, когда из-за штормов вся авиация над Западной Германией была вынуждена приземлиться, Гитлер вылетел в

Дюссельдорф, чтобы выполнить свое обещание выступить. «Небольшой спортивный

«Моноплан подпрыгивает и подбрасывается», — жалуется Геббельс по пути в Дрезден,

Шесть месяцев спустя. Но Лидер благополучно спустился с облаков, чтобы

выступить перед аудиторией, которая, как утверждается, насчитывала тридцать тысяч человек на стадионе. Эти

«Пропагандистские полеты» были идеей Геббельса; они были тщательно спланированы

его и осуществили с помощью Национал-социалистического авиационного корпуса.

Но самые грандиозные встречи были организованы Геббельсом в Спортпаласте, огромной арене в Берлине, вмещавшей около 12 000 человек.

Нацисты приняли это как свою основную платформу. Геббельс пишет:

Спортпаласт — это большая политическая платформа столицы, и мы сделали

В то, что он сейчас представляет. В этом есть что-то совершенно уникальное. Когда один

входит в него в переполненном месте, то сразу же подвергаешься воздействию массового эмоционального содержания этого места.18

Позже он утверждал, что «использование Спортпаласта имеет долгосрочный эффект

на общественную жизнь. Его платформа – это действительно платформа народа». Именно здесь

В воскресенье 22 января Гитлер произнес свою последнюю публичную речь, адрес

Штурмовикам, прежде чем он стал канцлером. Этому предшествовал день

марш, направленный против коммунистов, которые планировали контр-

марш, который, казалось, сделал уличное столкновение неизбежным, особенно потому, что нацисты намеревались начать свою демонстрацию возле здания Коммунистической партии

Штаб-квартира. Шлейхер, столкнувшись с проблемой общественной безопасности,

запретил коммунистам собираться, но разрешил нацистам делать

Итак. Под защитой вооруженной полиции и в сопровождении бронемашин нацисты

хвастались своей победой перед коммунистами на их собственной земле,

Бюловплац. Геббельс мог позволить себе смеяться; теперь он знал, что

Дни Шлейхера были сочтены, и оставалось только ждать.

с нетерпением ожидая, когда президент пригласит Гитлера стать канцлером.

За пропагандой, демонстрациями, уличными боями, похоронами

и в криках заключалась сама философия нацизма — если ее можно так назвать

Философия. Она оттачивалась на точильном камне своего успеха и

его неудачи. Он был совершенно оппортунистическим. Но в основе лежат определенные принципы.

Представление Геббельсом доводов нацистов в их неустанном стремлении к власти.

Геббельс многозначительно отмечает, что всегда необходимо быть «строгим в принципе», но «гибким в применении». «Тактика», — поясняет он в другом месте,

«…скорее дело интеллекта и инстинкта, чем характера. Иногда приходится идти окольным путём, чтобы достичь великой цели. Большинство людей…»

он продолжает: «не понимаю разницы между стратегией и

тактика».19 Похоже, он имеет в виду, что вы как тактик должны использовать

любые средства, которые вы можете придумать, чтобы достичь своей конечной цели как стратега!

Нацисты хотели одного простого акта — законопроекта о предоставлении полномочий

Диктаторская власть Гитлера — «борьба за власть, игра в шахматы», как называет это Геббельс. 20 Этого они в конце концов добились в марте 1933 года. Это было

Звуковой барьер, через который должна была пройти нацистская машина, и путь через него открылся, когда Гитлер стал рейхсканцлером. До этого времени

Необходимо было поддерживать высокий накал страстей. «Партия всегда должна быть на высоте», — говорит Геббельс.21

Политика была направлена на нападение. Нападение представляло собой силу. «Мы должны решиться жить опасно», — пишет он.21 И снова: «Мы

Всегда сильнее всех в наступлении».23 Было правильно «вечно тревожиться по пятам правительства».24 В любой ситуации, однако

Враждебность, агрессия были правилом. Однажды Геббельс обнаружил

Полицейский конфисковал его машину, потому что она была припаркована перед отелем.

Он тут же устроил сцену, вышел из себя и превратил ситуацию в публичное представление, обозвав полицейского

Коммунист и начал подстрекать людей, привлеченных криками против

Правительство. Результатом этого, как он хвастается, стало то, что полиция

С этого момента он не трогал свою машину. Агрессия окупается! «Никогда нельзя позволять себе прибегать к простой обороне». 25 Поэтому партия постоянно сплачивалась и создавала врагов, с которыми ей приходилось бороться. Врагами были правительство, коммунисты и евреи. Тем временем,

их и слабых и колеблющихся буржуа («которые не в состоянии понять нынешнюю ситуацию»), привели к появлению шеренг марширующих мужчин («два

часы вечного марша, высокие, прекрасные, лучшие из нашей немецкой молодежи ... с

«Их можно совершить революцию»).26 И за марширующими людьми шли

внезапные вспышки насилия — «снаружи в коридоре оклеветанного Клотца

выпорот несколькими дюжими членами партии».27 «Национал-социалист только

чувствует себя, когда он свободен, чтобы бороться с этим». 28 Насилие всегда должно было быть направлено против коммунистов на улицах и

Переулки и залы собраний. Кровопролитие стало нормой.

Нацисты активно использовали прямой контакт с народом. «Мы

«...должно апеллировать к примитивным инстинктам масс», — пишет Геббельс,

На протяжении всего дневника он не перестает подчеркивать, что сила нацистов заключалась

в прямой зависимости от воли народа. Так же, как и врагов,

подстрекаемый дать СА и СС кого-то, с кем можно сражаться, поэтому амбиции

нацистов нужно было заставить думать, что они зависят от поддержки пролетариата.

«Никогда нельзя отрываться от народа», — говорит Геббельс.30 «

Люди – это начало, середина и конец всех наших начинаний».

Конечно, в число людей не входили евреи, коммунисты, социал-демократы и буржуазия. Это были те, кого можно было убедить,

подкупом или запугиванием заставить их поддержать амбиции Гитлера и его

«Опрос! Опрос! Это те люди, которые нам нужны» – точно выражает

причина этих постоянных ссылок.31 Но у нацистского пролетариата были свои

символических представителей. «Простой рабочий подходит к платформе и протягивает мне обручальное кольцо. Это замечательный народ, за который мы выступаем.

бои!»32

Отношение нацистов к промышленникам и интеллигенции

был столь же оппортунистом. Власть, как иронично замечает Геббельс, порождает деньги;

но когда вы еще не достигли власти, она вам всегда нужна.

Выступите с обращением к лидерам промышленности во второй половине дня. Чем отчаяннее их положение, тем лучше они нас понимают.

Выступайте перед рабочим классом вечером. ЮАР занимает сорок минут.

маршировать в.33

Геббельс был осторожен в выборе своего стиля, когда его призывали

работать с избранной аудиторией влиятельных людей.

Вечером в отеле «Принц Альбрехт». Я обращаюсь к небольшому кругу приглашенных.

Здесь также начинают привлекать внимание проблемы национал-социализма.

интерес, хотя эти люди подходят к ним по-своему, с

с небольшой долей высокомерия и со значительного расстояния.

Кажется, они совершенно неспособны понять, что мы действительно воплощаем что-то

принципиально новым является то, что мы не можем и не будем сравниваться ни с какой другой партией, что мы стремимся к тоталитарному государству и должны достичь абсолютной власти, чтобы достичь наших целей.34

Геббельс делает несколько интересных замечаний об идеальном человеческом материале

которого нацисты искали, чтобы увеличить число своих сторонников. «Человек

«Хороший характер, — говорит он, — без особого понимания вещей всегда лучше, чем умный человек без особого характера». 35 И еще:

«Политика гораздо больше зависит от характера, чем от интеллекта: именно мужество

завоевывает мир!»36 Видя, что Геббельс нисколько не сомневался в своей собственной

разведки, ясно, что нацистам нужны были только податливые люди, которые

как только их взгляды были сведены на нет, они позволили себе быть использованными в качестве людей

оружие против врагов своей нации. «Несколько язычков пламени горят ярко,

другие только отражают их свет».37

Самым ярким пламенем, конечно, был сам Гитлер. «Вождь велик

только потому, что он следует одной единственной цели с бесстрашным упорством и готов

пожертвовать всем ради этого»38 Одна ночь в отеле «Кайзерхоф» Геббельс

Он говорил со своими коллегами о дворянстве. Дворянство имеет ценность «только если его привилегии основаны на более высоких обязанностях перед нацией». В любом случае, как

Геббельс выразился так: «Движение росло под божественной защитой, и все

что было, должно было быть, чтобы мы могли достичь того места, где мы сейчас».39 Справедливее и не скажешь.