Двадцать минут спустя Бирн подошел к магазину электроники, о котором говорила Эмили, — торговому центру старой школы под названием Circuit World. Он показал фотографию Майкла Фаррена двум клеркам. Ни один из них не узнал его.

Владелец проверил чеки за купленные товары примерно в день и время, указанные Бирном. В нужное время была запись о покупке детектора движения, но не было транзакции по кредитной карте и, следовательно, не было платежного адреса.

Как и ожидал Бирн, Майкл Фаррен заплатил наличными.

Бирн стоял перед огромной доской, наверху которой были выложены фотографии жертв с места преступления. Роберт Килгор, семья Руссо, Эдвин Ченнинг.

Был провод, прямая линия, которая соединяла их всех. Были ли это убийства возмездия? Были ли у этих людей дела с Дэнни Фарреном или его сыновьями?

Это казалось маловероятным, но если Бирн и узнал что-нибудь за время своей работы, так это то, что совпадений было очень мало, и ничего не выходило за рамки допустимого.

Прежде чем он успел позвонить своим контактам на Юге, чтобы проверить статус известных сообщников Шона и Майкла, у него зазвонил телефон. Это была Джессика.

'Как дела?'

«Оказывается, после несчастного случая в 1988 году Майкл Фаррен почти два года находился в коме. Вы знали об этом?»

— Нет, — сказал Бирн. «Я никогда не следил за этим».

«Ну, когда он вышел из этого состояния, у него было множество физических проблем, но была и еще одна проблема. Неврологическое расстройство.

'Что это было?'

«Я нашел врача, который его лечил. Он нас ждет.

Доктору Брюсу Шелдону было под пятьдесят. Сейчас он занимался частной практикой, но после окончания Пенсильванского университета проработал пятнадцать лет в окружной системе охраны психического здоровья.

Они встретились в его небольшом уютном офисе на Честнат-стрит, недалеко от Пятой улицы.

Когда они расположились, Джессика оглядела стены. Шелдон имел сертификаты в области психиатрии, детской психиатрии и психосоматической медицины.

Светскую беседу они прекратили в короткие сроки.

Бирн показал фотографию Майкла Фаррена. Он увеличил фотографию и обрезал ее, чтобы она больше походила на портрет. Эффект был менее чем убедительным, особенно для психиатра, который имел дело с преступниками в течение тридцати лет.

«Насколько мы понимаем, вы лечили Майкла Фаррена».

— Да, — сказал Шелдон. «В то время он находился в колонии для несовершеннолетних. Он провел там чуть больше года».

— Что его ждало?

«Он был признан виновным в нападении на окружного служащего».

— Это было связано с оружием?

— Нет, — сказал Шелдон. «Но нападение было достаточно серьезным, чтобы отправить жертву в больницу».

— Как Фаррен оказался на вашем радаре? — спросил Бирн.

«Его считали несговорчивым. Не принял авторитет. Конечно, это не такая уж редкость в системе содержания несовершеннолетних. Это одна из причин, по которой они вообще попадают в систему».

— Были ли какие-нибудь инциденты с применением насилия, когда он был внутри? — спросил Бирн.

Шелдон взглянул на папку перед ним. «Небольшие драки с другими мальчиками. Ничего слишком жестокого. Через некоторое время остальные узнали о его семье и стали сторониться его».

— Они знали, что его отцом был Дэнни Фаррен?

— О да, — сказал он. «Многие из этих детей – большинство из них, по моему опыту, – разыгрывают. Не такие уж и плохие дети, но они притворяются, чтобы привлечь внимание. Кого-то вроде Майкла Фаррена считали наследником, преступником в третьем поколении».

— Вы сказали, что отказываетесь сотрудничать. Как же так?'

— Ну, во-первых, он настаивал, что он не Майкл Фаррен. Он сказал, что его зовут Билли.

— Он называл себя Билли?

— Да, — сказал Шелдон. «Волк Билли. Это из песни…

— «Старк», — сказал Бирн.

— Вы слышали об этом?

Бирн только кивнул.

«Еще одно из его действий заключалось в том, что он каждый день видел одних и тех же сотрудников исправительных учреждений и персонал учреждений, но утверждал, что не знает, кто они такие. Сначала подумали, что это часть аферы. Вы будете поражены некоторыми вещами, которые придумывают эти дети».

— Можете ли вы рассказать нам, каковы были ваши первоначальные выводы?

«Поскольку Майкл получил тяжелую травму головы и действительно долгое время находился в коме, диагностировать его состояние было довольно сложно. Я думаю, что мы прошли три месяца подряд тестов. В конце концов, среди прочего, мы обнаружили, что он страдает довольно редким неврологическим расстройством, называемым прозопагнозией».

'Что это такое?'

«Это когнитивное расстройство восприятия лиц, иногда называемое лицевой слепотой, при котором нарушается способность распознавать лица. Другие черты визуальной обработки – например, различение объектов и интеллектуальные функции, такие как принятие решений – часто остаются нетронутыми. Иногда эти функции усиливаются. Люди с прозопагнозией могут быть весьма блестящими людьми. Оливер Сакс, например.

'Доктор?'

— Да, — сказал Шелдон. «Этот термин даже не был придуман до 1944 года или около того. Мужчины с посттравматическим стрессовым расстройством и тяжелой травмой головы возвращались с войны и не узнавали своих жен и семьи».

«Как это проявляется в реальном мире?» — спросил Бирн.

«Ну, если вы страдаете этим синдромом, даже в самой легкой форме, вы можете встретить кого-то, провести с ним много времени, а через день не узнать его от Адама».

«Так возможно ли, что вы можете использовать одежду в качестве стратегии узнавания?»

'Абсолютно. Цвет, текстура и стиль одежды могут быть очень мощным инструментом. Прозопагностики иногда используют дробную стратегию, которая включает в себя такие подсказки, как одежда, форма тела и цвет волос».

«Переодевание», — подумала Джессика. Вот почему Фаррен заставлял их надеть другую одежду. Ему нужна была одежда в качестве маркера.

«Может ли человек использовать фотографию в качестве ориентира?» она спросила.

— Да, — сказал Шелдон. «Хотите ли вы увидеть некоторые тесты, которые мы используем в качестве диагностических инструментов?»

Джессика посмотрела на Бирна в ответ. 'Конечно.'

Шелдон встал, пересек комнату и подошёл к столу у стены. На нем был 27-дюймовый iMac. Он нажал несколько клавиш. По умолчанию на экране отображается заставка, изображающая скульптуру ЛЮБВИ Роберта Индианы . Он повернулся к своим гостям.

«Это чистая проверка распознавания лиц», — сказал он. 'Начнем?'

— Хорошо, — сказала Джессика.

Доктор Шелдон постучал по клавише. На новом экране появилось шесть овалов: три поперек, два вниз. В каждом овале было разное лицо. Просто лицо, от щеки до щеки, линия волос до подбородка. Ни волос, ни ушей, ничего ниже подбородка. Четыре лица были белыми; двое были черными.

Затем Шелдон вручил Джессике и Бирну по чистому листу бумаги с шестью пустыми овалами.

«Не советуясь друг с другом, я хочу, чтобы вы вписали имена каждого человека на экране, если вы их узнаете. Если нет, просто оставьте это поле пустым.

Джессике – а она была уверена в этом Бирну – это не показалось слишком трудным. Она записала шесть имен; Бирн последовал его примеру.

Доктор Шелдон постучал по клавише. Лица исчезли. Экран погас.

'Как мы сделали?' он спросил.

И Джессика, и Бирн сдали свои простыни. Джессика увидела, что у них были одинаковые ответы: Кэрролл О'Коннор, Энди Рид, Джеймс Эрл Джонс, Ринго Старр, Сидни Пуатье, Джеки Глисон.

— Вы оба получили пятёрки, — сказал Шелдон. «Теперь я покажу вам еще шесть лиц. Я хочу, чтобы вы сказали мне, если узнаете кого-нибудь из них. Он протянул им чистые листы. 'Готовый?'

— Готовы, — хором сказали Джессика и Бирн.

Он постучал по клавише.

Джессика обнаружила, что то, что казалось еще одним простым тестом, было совсем не так. Лица у всех были перевернуты.

«Возможно, вам захочется наклонить голову в сторону, но не делайте этого», — сказал Шелдон.

Он был прав. Это был первый инстинкт Джессики. И это сводило с ума. Она не смогла опознать ни одно лицо.

«Я не знаю никого из этих людей», — сказала она.

Шелдон посмотрел на Бирна. — Детектив?

— Думаю, я знаю одного, — сказал Бирн. Он написал на своем листе.

— Готовы узнать, кто эти незнакомцы?

Шелдон постучал по клавише. Мгновение спустя все шесть фотографий перевернулись правой стороной вверх. Это было удивительно. Джессика узнала их всех. ББ Кинг. Голди Хоун. Ричард Гир. Гарри Дин Стэнтон. Энтони Хопкинс. Донна Саммер.

Бирн перевернул свою газету. Он написал Би Би Кинга .

«Потрясающе», — сказала Джессика.

«Я фанат блюза», — сказал Бирн. 'Что я могу сказать?'

— Не так просто, как ты думаешь, верно? — спросил Шелдон.

«Я бы сделал ставку против этого», — сказал Бирн. — Готов поспорить, что смогу узнать их всех.

«Большинство людей так бы и поступило. Все части есть – глаза, нос, рот, брови, подбородок – но целого нет. Нет соединения. Мы проводили тесты, в которых ребенок или родитель испытуемого были в смеси, в перевернутой смеси, и никакого распознавания не было».

— И вы хотите сказать, что именно так мир выглядит для Майкла Фаррена?

Шелдон воспользовался моментом. «Вы знаете, как иногда вы смотрите кадры по телевизору, и люди оказываются пикселизированными?»

'Конечно.'

«Некоторые люди с прозопагнозией описывают это именно так. Они зацикливаются на какой-то особенности – например, на прическе – и используют ее как маркер».

«А как насчет контекста?» — спросил Бирн.

'Очень важно.'

«Поэтому, если кто-то с этим расстройством находится в месте, которое ему хорошо знакомо, это может помочь ему узнать людей, которых он ожидает там увидеть».

— Абсолютно, — сказал Шелдон. «Место, время суток и даже запахи могут быть маркерами».

«Это влияет на признание членов семьи?»

'Да. Матери, отцы, сестры, братья», — сказал он. «Я читал истории женщин, которые оставляли своих детей на детских площадках, потому что не могли их узнать».

«Насколько выражено состояние Майкла Фаррена?»

«Я не видел его двадцать лет, но, поскольку от этого заболевания нет лекарства, нет медикаментозной терапии, я бы сказал, что это так же выражено, как у любого, кто страдает от этого синдрома».

«Это что-то, что может становиться все хуже и хуже?»

'Да, оно может.'

Шелдон выключил компьютер.

«Меня не часто посещают сотрудники отдела по расследованию убийств и офиса окружного прокурора», — сказал он. — Я знаю, что вы обязаны соблюдать конфиденциальность, поэтому не буду спрашивать. Но очевидно, что это что-то серьезное».

— Это так, — сказал Бирн.

Шелдон на мгновение отвернулся, посмотрел в окно на людей, проходивших мимо его офиса. Он повернулся назад. «За тридцать лет практики я видел тысячи пациентов. У некоторых были очень незначительные проблемы, у некоторых были состояния, которые требовали пожизненного стационарного лечения. Мне хотелось бы думать, что я помню их всех. Я помню Майкла Фаррена. Я надеялся, что он научится справляться со своим состоянием, но не был оптимистом». Он скрестил руки на коленях. «Если у меня когда-нибудь появится возможность увидеть его снова, я начну все сначала».

Они стояли на тротуаре, прислонившись к машине. Жара усиливалась. Бирн ослабил галстук.

Пока они ждали, в кабинет Шелдона вошли еще двое пациентов. Жизнь продолжается, подумала Джессика.

«Слепота к лицу», — сказала она.

— Должен признаться, я никогда об этом не слышал.

«Вот почему жертвы были одеты так, как они были одеты».

'Я думаю ты прав.'

«Фаррену нужно одеть их определенным образом, прежде чем он поймет, что нашел нужного человека».

Бирн только кивнул.

— Но откуда он их знает?

Между семьей Руссо, Эдвином Ченнингом и Робертом Килгором до сих пор не было прямой связи. Единственной связью, казалось, была их насильственная смерть и загадочное послание, написанное кровью на тонком льняном платке.

27

Целевым зданием был переоборудованный трехэтажный рядный дом на Таскер, между Пятой и Шестой улицами, в районе города, известном как Дикинсон-Нарроуз.

Команда периметра пришла первой и срезала болты с заднего забора. Группа поддержки разместилась в двух фургонах, припаркованных в полуквартале по обе стороны от дома-мишени.

Несмотря на то, что детали пришлось ждать команды «Начать», имея подписанный ордер на обыск, не было необходимости доставлять сам документ на место происшествия.

Джессика ждала у телефона в фургоне. Сразу после двух часов ей позвонили из офиса.

— Мы поняли, — сказала она в двустороннюю связь.

План состоял в том, чтобы к дому подошел один офицер под видом служащего общественных работ. Если офицер сможет высадить этого человека и больше угрозы изнутри здания не будет, операцию можно будет прекратить.

Помимо «Макарова», на мужчину, жившего в доме, было зарегистрировано еще полдюжины единиц оружия. И это были те, о которых PPD знал.

В зависимости от того, насколько сильно этот подозреваемый хотел отстоять свою позицию, вероятность насильственной стычки была велика. Поскольку это был ордер на убийство, они не могли рисковать. Большинство перестрелок с участием полиции происходило в течение трех-пяти секунд. Права на ошибку не было.

Джессика посмотрела в зеркальные окна фургона.

Она увидела, что на углах нет недостатка в подростках и даже детях помладше с мобильными телефонами. Возможность того, что субъект был предупрежден и сбежал, была весьма вероятной.

Наблюдая за этой сценой, она почувствовала прилив адреналина. Часть ее хотела быть в стартовой команде, как она была в старые времена; часть ее была рада, что это не так.