— Могу я помочь вам, мальчики? — спросил старик. Он по очереди смотрел на каждого из них, на его губах играла настороженная улыбка.

«У нас небольшая проблема с машиной», — сказал Билли. Он указал через плечо на пустырь, на следующую улицу. Как и Билли, внедорожник находился в тени. Наверху не было уличного фонаря.

'Вы сейчас?' — спросил старик.

'Да сэр.'

Старик наклонился вперед, взглянул в одну сторону переулка, затем в другую. В рядах домов, над задними входами в небольшие розничные магазины, горело лишь несколько огней. Ночное освещение и охранное освещение.

— Никаких сотовых телефонов? — спросил мужчина.

Шон поднял пустую руку, ту, которая не держала оружие в кармане.

— Минуты закончились, — сказал он. «Забыл пополнить баланс в Radio Shack».

Старик кивнул в знак родства. «Рад помочь», — говорит он. «Вы, мальчики, держитесь. Я просто возьму беспроводной и принесу его тебе. Звони кому хочешь. У меня есть безлимитная междугородняя связь.

Билли вошел в дверь первым, с легкостью протолкнувшись мимо старика. Кухня и обеденная зона были небольшими, как и в большинстве рядных домов такой конструкции. Справа была плита и холодильник. Слева раковина и шкафы. Единственной вещью на холодильнике, удерживаемой керамическим магнитом в форме банана, был купон на пиццу на вынос.

Впереди был короткий коридор, ведущий в гостиную. В середине коридора, справа, располагалась небольшая ванная комната, давно нуждавшаяся в ремонте, а также лестницы, ведущие наверх и вниз в подвал.

Билли услышал, как задняя дверь закрылась и защелкнулась, и услышал приближающиеся шаги.

Несколько мгновений спустя старик прошел по коридору в гостиную.

Желтый халат. Синяя пижама. Пятно.

Билли взял обеденный стул и поставил его в центре гостиной. Затем он подошел к передним окнам и входной двери, убедившись, что жалюзи задернуты и перед домом не горит свет. Он проверил засов. Дверь была заперта.

Когда он вернулся, Шон усадил старика в кресло. Лицо старика обвисло. Глаза его были открыты, но опущены. Вскоре Шон расстегнул молнию на своей спортивной сумке и снял клейкую ленту. Он оторвал кусок и обернул его вокруг головы старика, прикрыв рот. Через несколько секунд руки старика были связаны за его спиной, а ноги теперь прикреплены к ножкам стула вокруг лодыжек.

Билли опустился на колени перед стариком и подождал, пока он сосредоточится на своем лице. Старик больше не выглядел знакомым. У Билли была его фотография в книге. Он решил посмотреть на это позже, прежде чем они уйдут.

— В доме есть еще кто-нибудь? он спросил.

Старик просто смотрел. Казалось, что он вот-вот впадет в шок. Позади себя, в углу, Билли заметил зеленый баллон с кислородом. Сверху на сопло была обернута тонкая трубка; носовая канюля свисала вниз. Так близко он мог услышать легкое свистящее дыхание мужчины.

— Мне нужно, чтобы ты мне ответил, — сказал Билли. — Покачай головой «нет» или кивни головой «да». Он наклонился ближе к правому уху мужчины. — Я спрошу тебя еще раз. В доме сейчас есть кто-нибудь еще?

Старик медленно покачал головой.

'Хорошо. Ожидается ли здесь в ближайшее время еще кто-нибудь?

Старик снова покачал головой.

— Хорошо, — сказал Билли. «Мы сделаем то, что должны, а затем оставим вас в покое».

Когда старика заставили замолчать и заперли, Билли полностью осмотрел комнату. Это была явно нора пенсионера, с прочной удобной мебелью и овальным плетеным ковриком в центре. Кресло изношено гораздо больше, чем кресло и диван, которые были обиты темно-зеленой клетчатой тканью. На журнальном столике, рядом с небольшой кучей пузырьков с янтарными таблетками, стояла нераскрытая упаковка мятных конфет. Ни один из журналов, лежащих каскадом на журнальном столике, не был актуальным. У всех были вырезаны адресные этикетки.

Билли снова рассмотрел человека перед собой.

Желтый халат. Синяя пижама. Пятно.

— Это не он, — сказал Билли.

Шон посмотрел на мужчину, снова на Билли. — Конечно, это он.

Билли полез в сумку и достал потрепанный альбом с фотографиями. Незнакомцы все. И все же у каждого человека было лицо, имя, связь, каждый был угольком, светящимся красным и круглым, как зажигалка в затемненной машине.

Билли нашел фотографию, которую искал. Оно было приклеено к странице точкой детского детсадовского клейстера.

— Смотри, — сказал он. «Это не он. Он не тот человек, который нам нужен».

Шон взял книгу из его рук. Он подошел к старику и поднес фотографию к его лицу. 'Это он. Я же говорил тебе, что это он.

Билли попытался вспомнить, когда впервые увидел этого человека, когда он сделал эту самую фотографию. Там ничего не было. Это был чистый холст, белый и непрозрачный.

«Мы совершаем ошибку», — сказал он. «Это не сработает, если мы допустим ошибку».

Старик начал дрожать. С молниеносной быстротой Шон вырвал скотч изо рта. Старик глотнул воздуха.

— В какой комнате твоя спальня?

Старик открыл рот. Выпало несколько слогов.

«Фу… фу…»

— Первая комната наверху? — спросил Шон, его нетерпение вышло на поверхность.

Пока Шон взбегал по лестнице, взяв по три штуки за раз, Билли пододвинул стул и сел перед стариком, задаваясь вопросом, как они могли допустить такую ошибку.

Несколько мгновений спустя Шон вернулся в гостиную со связкой одежды в руках. Он снял с пояса полуавтоматический пистолет M&P калибра 9 мм и положил его на обеденный стол.

Он полез в карман, достал опасную бритву, открыл ее и четырьмя короткими движениями снял ленту с рук и ног старика.

— Встаньте, — сказал он.

Старик не пошевелился.

Шон взял свой M&P и откинул молоток. Он приставил ствол оружия к затылку мужчины.

«Встань, или я положу твои гребаные мозги тебе на колени ».

Мужчина попытался встать, но Билли увидел, что ноги его не поддерживают. Он шагнул вперед и протянул руку. Старик взял его. Кожа на ладони мужчины была мягкой. Чем бы он ни занимался в жизни, он не был торговцем, подумал Билли.

Шон порылся в куче одежды на полу и извлек синюю классическую рубашку и бордовый галстук. Во второй стопке он нашел темно-синий пиджак с двумя пуговицами.

«Сними халат, сними пижамный верх и надень это дерьмо».

С артритной медлительностью старик снял пижамный верх и надел классическую рубашку. Руки у него дрожали, пальцы скрючивались от болезни суставов.

Он надел пиджак, но не смог завязать галстук. Билли сделал это за него.

Билли отступил назад. Шон держал фотографию рядом с мужчиной, фотографию, на которой мужчина был одет в эту самую одежду, фотографию мужчины, которую сделал Билли, когда он выходил из здания суда на Филберт-стрит.

Синий куртка. Голубая рубашка. Бордовый галстук.

Это был правильный человек.

— Ты знаешь, что делать, — сказал Шон.

Билли полез в правый карман джинсов, достал листок бумаги, развернул его и прочитал инструкцию. Они были написаны крупным шрифтом.

В другом кармане лежал носовой платок.

На нем было слово, написанное кровью.

Билли шагал из тени в тень на втором этаже, заводная мышь открывала каждый ящик, каждый шкаф, каждый шкаф.

Внутри шкафов стояли коробки; внутри коробок лежали папки — русская кукла из жизни человека, его истории, ходившей по этой земле. В одной коробке лежал хрупкий старый фотоальбом, многие фотографии прилипли к черным бумажным страницам со старинными заклеенными углами. Другие фотографии исчезли, падшие на время.

В одной из коробок лежал портрет размером восемь на десять дюймов молодого человека в морской форме, обнимавшего за талию молодую женщину в платье с цветочным принтом и с пышными плечами.

Билли видел этого человека раньше. Он не мог вспомнить, где.

Найдя то, что ему нужно, он услышал позади себя шум. Он развернулся, вытянув свой Макаров и держа его на расстоянии вытянутой руки, его рука, как всегда, была тверда.

Старик солгал. Кого-то ждали , и он теперь стоял в коридоре.

Билли направил Макаров на незнакомца, его сердце колотилось в груди. Он много раз нажимал на спусковой крючок, но его всегда слегка тошнило от звука металла, который кромсал плоть, а затем с приглушенным щелчком разбивал кость.

Тем не менее, если ему придется нажать на курок, он это сделает. Об этом не нужно было ни вспоминать, ни спорить. Он никогда не колебался.

Незнакомец закинул руки за голову.

— Пальто, — сказал незнакомец.

Слово.

'Что?'

— Пальто, Билли.

Билли прикоснулся стволом «Макарова» ко лбу мужчины. — Откуда ты знаешь мое чертово имя ?

Мужчина посмотрел в пол, но ничего не сказал.

— Не двигайся, — сказал Билли.

Он сделал шаг назад и расстегнул правую сторону пальто. Он увидел мужчину в синем комбинезоне и светло-голубой рубашке под ним.

— Шон, — сказал Билли.

Мужчину звали Шон. Шон Патрик Фаррен. Он был братом-близнецом Билли. Имя Билли было Майкл Энтони Фаррен. Точнее, это было его христианское имя, то, которое записано в его записях о рождении, то, которое использовалось при солнечном свете.

В тенях, где песни смерти знали, кто должен жить, а кто должен умереть, он был Волком Билли.

Было время.

Когда Шон развернул опасную бритву, Билли опустился на колени перед стариком и посмотрел ему в лицо. Оно было безликим, пустым. Так будет ненадолго.

— Я хочу, чтобы вы знали, что все это что - то значило, сэр, — мягко сказал Билли. — Не думайте, что это не так. Я был на другой стороне и знаю.

Он ждал ответа. Ничего не последовало.

«Это — все это, каждое утро, вечер и день, начиная с того дня в 1960 году — палиндром, такой же, как вперед, так и назад. Это безупречно. Его невозможно деконструировать».

Он положил руку на дрожащее плечо мужчины, дав ему несколько мгновений, чтобы собраться с силами.

«Я собираюсь все это увидеть», — сказал Билли. 'Все. Каждый момент вашей жизни. У тебя есть какие-нибудь сожаления?

Мужчина кивнул. 'Много.'

— Как и все мы. Билли взял мужчину за руки, закрыл глаза, втянул в себя его сущность, пока…

… дверь распахивается, и врывается порыв зимнего ветра, звук костей, разбивающихся под кожей, замерзшее железо на горячей плоти, первобытный рев людей, охваченных безумием, кровь, забрызганная девственным снегом, более высокий из двух мужчин поворачивается, его глаза дикие, полные огня, перед ним на коленях стоит человек, его расколотый череп представляет собой массу блестящих белых костей, более высокий человек бежит, бежит, его лицо навсегда отпечаталось красным рельефом, как ...

Билли открыл глаза.

Он чувствовал себя невесомым, опустошенным, освобожденным. Он позволил образам в своем сознании раствориться во тьме.

— Ты знаешь мое лицо? — спросил он старика.

'Да.'

Билли взял своего Макарова в руки. « Сегодня я видел незнакомца », — начал он.

Он достал из кармана глушитель и прикрепил его к стволу «Макарова». Инструменты были безупречны, металл между его пальцами был прохладным и гладким. Он сделал это сам в подвале. Ему нравилось гостеприимное тепло подвала, его утроба без окон.

Достигнув последней строки благословения, он вставил патрон в патронник.

« О, снова и снова приходит Христос …»

Он протянул руку и почувствовал сердцебиение мужчины. Он осторожно коснулся кончиком глушителя груди мужчины.

'... в облике незнакомца .'

Он нажал на спусковой крючок. Мощный Макаров дернулся в руке, когда тело старика дернулось вперед, затем назад, тряпичная кукла в руках гиганта.

Билли стоял и смотрел, как душа старика покидает его тело, а его последний расчет выражался в нежном голубом свете. Он увидел старика мальчиком, молодого моряка, отца, все лица вдруг прояснились, нарисованные рукой мастера. Он наблюдал, как жизненная сила однажды пробежала по его безжизненному телу, а затем, увидев, что живой мир завершил свое дело, замерцала перламутровым завитком и исчезла.

Билли знал, что через несколько минут он не вспомнит старика.

Прежде чем они вышли из дома, он сделал две фотографии.

Щелчок. Щелчок.

Как и в прошлые разы.

Вернувшись во внедорожник, с Шоном за рулем, Билли опустил козырек.

Он знал человека в зеркале, хотя ни одно лицо не смотрело в ответ. Зеркало было единственным автопортретом, который ему был нужен. Зеркало было причиной того, что он отрастил длинные волосы. Узнать себя, вспомнить, познать себя как племя одного.

Его звали Майкл Энтони Фаррен, он был сыном Дэниела и Дины, внуком Лиама и Мэр Фаррен.

Но это было только тогда, когда он вышел из тени.

Здесь, в этой почерневшей коже ночи, он был Билли.

36

Сцена в U-Cash-It была кровавой баней. Денниса ЛоКонти нашли в офисе привязанным к стулу, стены были залиты его кровью. Сначала выяснилось, что ему выстрелили один раз в голову и дважды в грудь. Просмотр записей наблюдения показал, что Шон Фаррен выстрелил в грудь мужчине из полицейского пистолета 38-го калибра, который был найден на полу возле двери офиса.

Джо Садик, который наблюдал за происходящим через дорогу с того момента, как позвонил, увидел, как белый фургон Econoline умчался прочь от места происшествия. Он записал номерной знак.

Через пять минут после стрельбы в конце Рид-стрит был установлен периметр. Катер части морской пехоты поднялся в воздух. На месте происшествия находился сотрудник отдела идентификации, который снял отпечатки пальцев с жертвы.

Когда Бирн прибыл с Джоном Шепардом и Джошем Бонтрагером, на месте происшествия было двадцать машин сектора и более сорока патрульных пешком.

Бирн подъехал к складу. Трое детективов вышли из машины. Бирн разложил карту на капоте машины.

В трех ближайших кварталах стояли десятки рядных домов.

Бирн занял квартал на Рид-стрит. Пока два патрульных патрульных прикрывали фасады домов, он медленно пробирался по переулку позади них. Один за другим он подходил к задним дверям и окнам, прислушиваясь. Только в четырех домах горел свет.