— Господи! — с чувством бормотал Саймон. — Нам снова нужно переправляться через эту проклятую реку. Чья это была идиотская идея — построить столицу по обе стороны этой реки?
Я воздерживаюсь от упоминания о том, что большинство городов в человеческом пространстве, выросших у реки, как правило, неудобно расположены на обоих берегах. Саймон знает это. Он просто выплескивает боевой адреналин более здоровым способом, чем получить от него язву.
Мой беспилотник передает информацию о вражеских формированиях, рисуя мрачную картину.
— Шахматное ущелье удерживается двумя Яваками тяжелого класса. Еще один Явак занял позицию возле Каламетской плотины. — Я вывожу схемы на передний экран, наложенные на карту комплекса Каламетского каньона, предоставленную мне генералом Хайтауэром. — Четвертый тяжелый класс блокировал входа в Ламбское ущелье. Яваки как среднего, так и разведывательного классов рассеяны по комплексу каньонов, уничтожая домашний скот и истребляя людей.
Саймон скрежещет зубами.
— Если я начну лобовую атаку на Шахматное ущелье по открытой местности, существует высокая вероятность того, что я буду серьезно поврежден, возможно, вплоть до выхода из строя. — Прежде чем он успевает что-либо предложить, картинка с беспилотного разведчика исчезает. — Беспилотный разведчик сбит.
— Другие точки проникновения? — Спрашивает Саймон.
— Анализирую данные. Другого сухопутного входа нет. Единственный путь — воды Каламетского водохранилища.
— Очень мило… Направляйся в Шахматное ущелье и запроси информацию у генерала Хайтауэра. По пути прикинем, что делать!
Я увеличиваю скорость и просматриваю свои тактические базы данных, которые были обновлены новой информацией во время моего переоснащения после сражений на Этене. Я нахожу запись о том, что подразделение Марк XXI / I “специальное” использовало глубокую реку, чтобы спрятаться от сил дэнг на шахтах Хобсона. Это очень привлекательная идея. Река Адеро протекает совсем рядом с моей целью. Река Кламет, которая впадает в Адеро в двух километрах к западу от Шахматного ущелья, протекает прямо через территорию, которую я должен отбить у дэнг.
Однако я не являюсь подразделением Марк XXI / I. “Специальные” подразделения передовой разведки — это самые маленькие Боло, построенные с тех пор, как первый Марк I был отправлен в бой. Реки Кламет и Адеро должны быть как минимум такими же большими, как Миссисипи на старой Терре, чтобы скрыть весь мой боевой корпус. Поскольку здешние реки слишком мелки, я вынужден отказаться от этого возможного решения как неосуществимого в текущих условиях. Я не вижу альтернативы лобовой атаке на Шахматное ущелье. Я отправляю VSR своему командиру с подробным изложением своих выводов.
— А что еще делать, Сынок, — мрачно соглашается Саймон. — Жми вперед!
Пойма Адеро идеально подходит для быстрой езды. Я разгоняюсь до 115 км/ч, это не моя максимальная скорость, но близко к ней. Я преодолеваю двадцать километров за ноль целых сто семь тысячных минуты, растрясая моего Командира на каждом миллиметре пути и совершая длинный круг по пригородам Мэдисона. Я пересекаю реку Адеро по мосту Хакинар, оставляя его в руинах из-за своего веса. Я несусь на восток по прямой дороге мимо военной базы “Ниневия”, в девяти километрах от края самого восточного пригорода Мэдисона. “Ниневия” находится в пределах досягаемости визуального сканирования, когда Саймон резко наклоняется вперед и впился глазами в носовой экран. Он использует сенсорную панель, чтобы увеличить изображение и рассмотреть поближе. Я анализирую сцену, пытаясь понять, что привлекло интерес моего Командира.
Земля вокруг базы “Ниневия” изрыта глубокими воронками. На дороге их глубина достигает шести метров. Горящие обломки разбросаны широкой полосой разрушений. Мобильные артиллерийские установки выстроены в линию для развертывания в Шахматном ущелье, но им не объехать глубоких ям. Наземные бригады работают над разрушением достаточного количества ограждения по периметру, чтобы протащить через него мобильные 10-сантиметровые “Хеллборы” и осадные артиллерийские орудия. Я могу помочь в этих усилиях, когда доберусь до базы, просто переехав через забор, но я не думаю, что именно это привлекло внимание моего Командира.
Саймон пристально смотрит на вражеский корабль и Яваки, уничтоженные мной при некоторой поддержке военно-воздушных сил Джефферсона. От “Скаута” мало что осталось, но десантный транспорт с грузом боевых машин лежит поперек дороги, как огромный раздутый слизняк. Рядом с ним — корпус единственного Явак-A/4 “Тяжелый”, который успел выгрузиться, но попал прямо под огонь моих орудий. Башня этого Явака по-прежнему торчит в центре военной базы, воткнувшись в какое-то здание, судя по всему гараж, внутри которого все еще пылают автомобили.
Тлеющий остов основного корпуса Явака шире моего боевого корпуса и почти такой же высокий, почти совсем сферический. Он имеет слегка цилиндрическую форму, если смотреть в поперечном разрезе. Центральная часть практически круглая, с короткими сужающимися конусами по обе стороны, обеспечивающими точки крепления сложных суставов ног. Ноги расположены как попало, некоторые все еще прикреплены, некоторые разбросаны вокруг. В большинстве из них отсутствует один или несколько сочлененных сегментов.
— Сынок, а ты не можешь толкать перед собой эту бочку? — еле слышно спрашивает меня Саймон.
Я сканирую, измеряя внешние размеры Явака, вычисляю массу и вероятный вес на основе результатов металлургического сканирования и сравниваю результаты с моей собственной способностью прикладывать к объектам мощностью своего двигателя.
— Да, я могу подтолкнуть этот Явак…
Внезапно до меня доходит блестящая идея Саймона Хрустинова.
Я могу подтолкнуть Явак!
Внезапный смех Саймона, острый, торжествующий, наполняет эйфорией весь мой личностный гештальт-центр. У меня было много командиров, но теперь мною командует настоящий гений. Мне повезло больше, чем я могу себе представить, иметь такого командира, как мой теперешний.
— Одинокий, ты, злой сукин сын, — усмехается Саймон. — давай вернем этот чертов кусок хлама дэнгам.
— С удовольствием!
Я осторожно подъезжаю к корпусу Явака. Короткими очередями из своих передних бесконечных повторителей срезаю оставшиеся ноги, выступающие из основного корпуса. Мягко подталкивая носом, я качу бегемота, как лесоруб катит бревно, аккуратно очищая его от всех выступов: суставов ног, оружия, сенсорных панелей, лестниц для доступа, всего, что может помешать его движению вперед, как только я наберу скорость, толкая его. Я толкаю эту штуку вокруг корпуса войскового транспорта, который слишком велик для меня, чтобы его таранить. Я мог бы разнести его на куски несколькими залпами своих “Хеллборов”, что было бы пустой тратой боевых ресурсов, которые мне, несомненно, понадобятся. Я все еще сталкиваюсь с тем, что, вероятно, будет самым тяжелым боем, с которым я столкнусь в этой миссии. Будет трудно — очень трудно — отвоевать Каламетский каньон и прилегающие к нему ущелья. Дэнги позаботится об этом. Моя задача — сделать так, чтобы цена, которую дэнги заплатят за него, стала еще выше.
Мой командир посылает короткое кодированное сообщение командиру базы “Ниневия”.
— Разместите свою мобильную артиллерию за боевым корпусом Одинокого Сынка. Мы будем действовать как щит, пока не выбьем этих тяжеловесов из Шахматного ущелья. Как только мы уничтожим их основные орудия в Ущелье, вы сможете рассеяться по другим каньонам, уничтожить их пехоту и вывести из строя машины класса “Скаут”.
— Вас понял, майор — отвечает командир базы. — Следуем, за вами.
Проход в стене вокруг базы уже достаточно велик. Из него появляются тягачи-вездеходы, буксирующие тяжелые орудия, а также мобильные “Хеллборы”, которые установлены на гусеничных шасси, способных преодолевать чрезвычайно пересеченную местность.
— Давай начнем этот парад, Одинокий.
Я включаю привод, толкая Явак впереди моего боевого корпуса. Поначалу темп медленный, но шоссе прямое, а пойма Адеро удивительно ровная, что позволяет мне наращивать скорость. Я не могу развить максимальную скорость, поскольку толкаю объект, который лишь немного меньше меня самого и лишь ненамного менее плотный. Но рад достичь — и поддерживать — крейсерской скорости в 70 км/ч, которая делает поверхность качения Явака гладкой, как ювелирное колесо, снижая трение и обеспечивая большую скорость. Мы с ревом проносимся по последнему проезду в Шахматное ущелье, как джаггернаут, которого можно избежать, отпрыгнув в сторону, но остановить нелегко, но остановить нас в лоб невозможно.
Тяжелые Яваки, удерживающие вход в ущелье, замечают нас и начинают стрелять. Корпус, катящийся впереди меня, подвергается массированному обстрелу плазменными пушками и самыми тяжелыми орудиями Яваков. Металл нагревается и начинает плавиться, брызги тают и отлетают, как капли воска, пролитые падающей свечой. Яваки не смогут достать меня прямой наводкой, особенно когда корпус мертвого Явака находится между моим носом и их орудиями.
Саймон свирепо ухмыляется.
— Они бы скрежетали зубами, Сынок, если бы у этих волосатых маленьких тварей были зубы!
Я лишь поверхностно знаком со строением тел Дэнгов, поскольку в мои задачи входит не кормить этих тварей, а следить за тем, чтобы они ничего не сожрали на планетах, заселенных людьми. Я оставляю такие задачи подразделению специальных операций, которое занимается биологическим оружием.
Я концентрируюсь на том, что у меня получается лучше всего, и бросаюсь навстречу врагу у ворот, отбиваясь от высокоугловых минометов, стреляющих по мне в дикой попытке добраться до моей башни сверху. Я запускаю собственные минометы, выжидая подходящего момента, чтобы нанести сокрушительный удар. Мобильная артиллерия с базы “Ниневия” движется за мной, не в силах поспевать за моим спринтом в 70 км/ч. Им необязательно соответствовать моей скорости, поскольку Яваки, которые обычно причиняют им наибольший вред, больше не будут фактором в уравнении атаки к тому времени, когда они достигнут Шахматного ущелья.
В порыве искреннего восторга я захожу в культурные базы данных и выбираю подходящую арию. Вагнер разносится по пойме Адеро из внешних динамиков, включенных на максимальную мощность. “Полет валькирий” летит на ветру перед нами и хлещет по моим флангам, подгоняя артиллерийские расчеты навстречу армагеддону. Я не знаю, какое впечатление производит на дэнгов такая музыка, но на протяжении своей столетней службы я смог убедиться в том, что он пробуждает в землянах воинственный пыл. Мои системы связи принимают радиопередачи от идущих следом орудийных расчетов, передачи, наполненные боевыми возгласами и криками солдат, предвкушающих близкую победу.
Прямо по курсу — розовый песчаник скал Шахматного ущелья. Корпус Явака, который я толкаю, превращается в шлак, плавящийся под встречным огнем. Я вхожу в ущелье, загоняя эту уже почти бесформенную груду металла в глотки обороняющихся Яваков. Затем я запускаю свой передний “Хеллбор”. Мой тяжелый щит распадается. Его внезапное разрушение дает мне прекрасное поле для обстрела, и ни у одного из Яваков нет времени среагировать на резкое изменение условий боя.
Я стреляю из обоих “Хеллборов” в упор.
Оба тяжелых Явака попали в водоворот жестокой энергии. На одно адское мгновение они окутываются пламенем. Я даю по ним еще один залп, и еще, и еще, и еще… Обе тяжелых машины трещат по швам, разрушаясь под моими гусеницами. Я врываюсь в образовавшуюся брешь и резко сворачиваю влево для поворота в Каламетский каньон. То, что я там вижу, наполняет каждую молекулу моей психотронной души бессмысленной яростью.
Повсюду лежат убитые люди. Саймон ругается на отвратительном русском, и его глаза пылают огнем, соответствующим ярости в моем кремневом сердце. Дэнги должны сдохнуть. Я должен отплатить за эту варварскую резню. Я рычу. Я ненавижу. Я мчусь по каньону, выплевывая смерть из каждого орудия, сбивая с неба боевиков дэнг, сжигая наземные войска, которые предались оргии убийств гражданского населения этого каньона. Я превращаю Яваки класса “Скаут” в расплавленные лужи. Я разрываю Яваки среднего класса на части, отчего осколки взлетают на сотни футов в воздух и отскакивают от утесов из песчаника. Я получаю дикое удовольствие, уничтожая их.
Я создан именно с этой целью и с наслаждением выполняю в этом каньоне свое предназначение.
А если я спасу хотя бы несколько человеческих жизней, то, пожалуй, буду счастлив.
В подвал со страшным грохотом посыпались камни. Кафари съежилась, когда яркие лучи когерентного света пронзили темноту — и все остальное, к чему они прикасались. Ори начал стрелять вверх по лестнице в быстрые, мелькающие тени. Сквозь дым донеслись странные крики инопланетян. Затем три отдельных луча пробили дыры прямо в Ори, как булавки в подушке. Они разрезали его, как лобзиком, нанося отвратительные, прижженные раны. До последнего не переставая стрелять, президентский телохранитель со стоном рухнул на пол. Охваченная ужасом Кафари была не в силах тронуться с места. К горлу у нее подступила тошнота.
Затем на лестнице появились темные фигуры, которые спускались к ним. Кафари тяжело сглотнула и начала стрелять прямо сквозь доски. Сквозь дым донеслись крики инопланетян. Темные тела упали с лестницы. Кто-то еще тоже стрелял, из-под раковины, из-за опрокинутых полок. У Кафари кончились патроны. Она вслепую протянула руку вниз, и кто-то сунул ей в руку другую заряженную винтовку. Она стреляла снова и снова во все, что двигалось поблизости от лестницы. Пули рикошетили от стен и покосившегося, поврежденного потолка. Энергетическое оружие шипело и трещало повсюду вокруг нее, разбрызгивая по полу расплавленный металл и пластик. Дэнги тоже стреляли сквозь ступеньки.
Потом наступило светопреставление. Все озарила ослепительная бело-голубая вспышка, за которой последовал оглушительный грохот. В отверстие люка ворвалась взрывная волна, со страшной силой отшвырнувшая Кафари к стене. Девушка чуть не потеряла сознание. Ей было так больно, что в какое-то мгновение она даже пожалела, что ударная волна не убила ее. Все болело, везде, нервы кричали как в огне.
Постепенно Кафари пришла в себя. Вокруг нестерпимо воняло паленым мясом, дымом и свежим пожарищем. От этих запахов у девушки кружилась голова. Она зашлась кашлем, от которого все ее измученное тело пронзила острая боль. После вспышки глаза Кафари постепенно обретали зрение, и она начинала кое-что различать вокруг. Кафари еще долго ничего не слышала, но наконец дрожь пола у нее под ногами переросла в отзвуки грохотавших где-то неподалеку мощных взрывов.
Она наконец повернула голову, скрипя каждым суставом, и стала разглядывать царивший вокруг хаос. Повсюду были тела пришельцев. Уродливые, отвратительные черные существа, покрытые волосами, оружием и кровью. Лестница напоминала рваные кружева, дыр в ней было больше, чем дерева. Целая стена провалилась там, где энергетическое оружие пробило опоры. Еще более пугающим было состояние потолка. Он треснул по линиям напряжения, где первый Явак наступил на дом. Вся дальняя половина потолка растрескалась и теперь опасно прогибалась, скрипя и постанывая по мере того, как пласкрет опускался все ниже. Пыль сыпалась зловещими брызгами, когда потолок опускался на долю дюйма каждые пару ударов сердца.
— Надо выбираться отсюда! — закричала девушка, разыскивая глазами остальных.
Оказалось, что президент Лендан все еще стоял у нее за спиной. Его покрывала густая пыль, по которой стекали струйки пота. Одна рука у Лендана была в крови.
— Что?! — крикнул он в ответ.
— Надо выбираться! — Кафари ткнула пальцем в проседавший потолок. — Он сейчас рухнет.
Президент кивнул. Девушка заметила, что у него от страха и боли посерело лицо.
Хэнк лежал под раковиной, такой же холодный и безмолвный, как каменные стены. В его теле было почти столько же отверстий, сколько в лестнице. Кафари с трудом не дала воли очередному приступу жалости и страха. Вместо этого она набила себе карманы патронами. Она взяла три винтовки подходящего калибра, затем осторожно поставила ногу на нижнюю ступеньку. Дэнни Гамаль со своей матерью стояли у подножия лестницы, ожидая результатов эксперимента Кафари. Когда она начала подниматься, Дэнни сунул ей в руку здоровенный нож. Осторожно перебираясь с одной ступеньки на другую, девушка не упускала возможности пырнуть им любую черную волосатую тушу, которая еще дергалась или пыталась двигаться. Вонь паленой шерсти и едкий запах крови ударили ей в нос, и она закашлялась.
Кафари уже почти выбралась из подвала, когда лестница заскрипела и пошатнулась у нее под ногами.
— Поднимайтесь ближе к левому краю, — крикнула она оставшимся в подвале. — Подпорки справа не держат… И поднимайтесь по одному, а то лестница рухнет.
Она добралась до вершины и осторожно заглянула за выступ, туда, где должна была быть кухня. Дома как не бывало. Последний сокрушительный взрыв снес его с лица земли, словно срезал острым ножом. Вместе с домом исчез даже дерн, обнаживший скальную породу.
Как, черт возьми, мы уцелели? И что, черт возьми, это было?
Каньон в направлении Шахматного ущелья был усеян дымящимися обломками. Яваки — и куски Яваков — подняли в небо черные тучи. Аминский мост исчез, словно никогда и не существовал. Подъездные пандусы, которые вели на него с обоих берегов реки Каламет, рухнули. Повсюду, вперемешку с обломками амбаров и других зданий, валялись полурасплавленные остовы автомобилей и сельскохозяйственной техники. Среди них лежало много трупов. Останки пехотинцев дэнга не вызывали у Кафари никаких чувств, но при виде перебитого скота и особенно человеческих тел в полях или среди обуглившихся обломков легковых автомобилей и грузовиков у девушки защемило сердце, и она не могла позволить своему взгляду задерживаться на человеческих телах, скомканных на полях или втиснутых в обломки автомобилей и фермерских грузовиков.
Она перевела взгляд в другую сторону и у нее перехватило дыхание.
Боло был буквально единственным, что она могла видеть. Его орудия двигались так быстро, что она даже не могла уследить за размытыми пятнами. Истребители пришельцев появились над вершинами утесов из песчаника и взорвались на полпути, так же быстро, как появились в поле зрения. Боло тоже стрелял во что-то на земле. Грохот орудий сотрясал ее до костей. В дыму вспыхивали фантастические синие, алые, оранжевые и багровые погребальные костры. Его гусеницы превратили поля в навоз и разорвали шоссе в клочья.
Легкий Явак попытался прошмыгнуть под защиту Хульдского ущелья, но не успел и по пути потерял три ноги, прежде чем добрался до безопасного места. Боло изрыгнул язык адского пламени, и Явак разорвало на части. Его обломки полетели прямо на Кафари, которая стала лихорадочно искать, куда бы спрятаться. Она пригнулась, только чтобы услышать предупреждающий крик Эйба Лендана:
— Потолок рушится!
Девушка пулей вылетела наружу, бросилась на землю и постаралась как можно глубже вдавиться в нее, надеясь, что ее никто не увидел. Рядом с ней в грязь бросился президент, сжимавший по винтовке в каждой руке. За ним из рушившегося подвала выскочили Айша Гамаль с сыном. Земля под Кафари проседала, опускаясь куда-то вниз. Девушка поползла вперед, не желая попасть в обвал.
Затем она прищурила глаза, пытаясь разглядеть что-нибудь во мраке, наполовину ослепленная перекрещивающимися неестественными вспышками света. Знакомые ей ориентиры были затемнены, но она уловила мимолетные проблески реки, изгиб высоких стен каньона, рельеф разбитой дороги. Если она была права, то до пещеры Аллигатора было не так уж далеко, но именно с ее стороны и доносилась сейчас оглушительная пальба.
— Нам не добраться до Аллигатора! — прокричала Кафари в ухо Айше Гамаль. — Тут есть какое-нибудь другое укрытие поближе?
— Бежим в коровник! — Айша показала в сторону каким-то чудом уцелевшего длинного и низкого сарая. — Под ним есть большой подвал, в котором у нас зреют сыры.
Кафари кивнула и постаралась собраться с духом, чтобы подняться с земли и бегом преодолеть казавшиеся ей бесконечными сто метров, отделявшие ее от коровника. Холодный воздух резал ей легкие, бежать было тяжело. Земля вздымалась и дрожала под ногами, сотрясаемая титанами, сражавшимися за обладание ею. Никогда в жизни она не чувствовала себя такой маленькой, хрупкой и уязвимой.
Затем она добралась до амбара, завернула за угол и резко остановилась возле зловеще открытой двери. Она оттащила Эйба Лендана назад, прежде чем он успел нырнуть в открытый дверной проем. Жестом приказав остальным хранить молчание, Кафари упала на землю и, сжимая в руке винтовку, заглянула в дверной проем. Ее глаза были почти на уровне земли, и она увидела только ноги.
Множество ног!
Некоторые из них заканчивались копытами. Однако эти копыта не упирались в землю. Ноги с копытами торчали в разные стороны. Они явно принадлежали окоченевшим трупам коров. Другие, напоминающие ходули ноги украшали жуткие, вывернутые не в ту сторону суставы. В коровнике было темно, и Кафари не смогла разглядеть, сколько пехотинцев дэнг укрылось в молочном амбаре Гамалов. Даже одного было бы слишком много.
Еще какие-нибудь блестящие идеи? спросила она себя.
Затем она нашла ответ. Нечестивая, злая усмешка тронула ее распухшие губы. Это было дьявольски. Дьявольски шикарно! Ей не терпелось увидеть результаты. Кафари потянула Айшу за руку, указывая на ряд выкрашенных в белый цвет ящиков, выстроившихся не более чем в трех метрах от стены сарая, расположенного между коровником и целым садом земных фруктовых деревьев.
Айша уставилась на Кафари широко открытыми глазами. Потом на ее посеревшем, испачканном пылью и залитом кровью лице появилось такое кровожадное выражение, что девушка даже слегка испугалась. Кафари положила оружие, ей нужны были свободные руки. Айша сделала то же самое. Дэнни взял на себя заботу об их арсенале, держа дробовик, который он вынес из рушащегося подвала. Кафари жестом велела Эйбу Лендану оставаться на месте, затем поймала взгляд Айши и кивнула.
Они нырнули в открытый дверной проем и бросились бежать. Кто-то выстрелил в них через дверной проем. Жар защекотал пятки Кафари. В тот же момент прогремело ружье Дэнни. Кафари схватила ближайший к ней белый ящик.
— Два верхних слоя! — Крикнула Айша.
Кафари кивнула, ухватила ящик за углы и приподняла его. Айша ухватилась за противоположную сторону, и они неуклюже побежали к сараю. Ящики начали жужжать. Разъяренные пчелы вылетали из разоренного улья. Одна из них ужалила Кафари в руку, другая — в щеку, третья — за локоть.
Затем дверной проем оказался прямо рядом с ними.
— Бросаем!
Обе женщины вздрогнули. Улей влетел в открытую дверь сарая. Кафари не стала ждать, чтобы посмотреть, что произошло. Она побежала к ближайшему улью. Потребовались мучительные, вечные секунды, чтобы притащить еще один улей и бросить его в сарай. Она потеряла счет количеству пчел, которые впились в ее обнаженную кожу, но крики внутри сарая подсказали ей, что дэнги получили гораздо более неприятный прием, чем они с Айшей.
Внезапно волосатые черные тела начали выбегать из заполненного пчелами коровника. Бегущие инопланетяне образовали черную волну, которая разлилась между Кафари и Айшей с одной стороны и Дэнни и Эйбом Ленданом с другой. Лендан бросил винтовки Кафари и Айше поверх голов охваченных паникой дэнгов размером с собаку. Кафари поймала их на лету, передала одну из них Айше и начала стрелять. Дикое удовлетворение пылало, когда она стреляла одну за другой, почти в аркадном стиле, по десять очков за каждого сбитого уродливого споддера. Дробовик Дэнни сносил тощие ноги, а президент добивал их зарядами картечи по образовавшейся в результате кричащей и волосатой центральной массе.
Когда последняя толпа дэнгов выскочила из сарая, преследуемая тучей разъяренных, роящихся пчел, Кафари крикнула:
— Внутрь, быстро!
Кроме жужжащих пчел, в коровнике больше никто не двигался. Айша с Дэнни первыми бросились в коровник, спотыкаясь о дохлых коров и умирающих солдат дэнгов, некоторые из них все еще дергались и выли под покровом мертвых пчел. Айша рывком распахнула дверь и бросилась вниз по лестнице. Дэнни последовала за ней. Кафари пропихнула вперед президента, успев пристрелить дэнга, чьи судороги показались ей попыткой приподнять лазерную винтовку, которую он сжимал в одной из бесформенных конечностей. Куски дэнга разлетелись под действием кавитации, вызванной пронесшимися сквозь него пятью высокоскоростными винтовочными пулями, затем он вообще перестал двигаться. Кафари сбежала вниз по лестнице, рывком захлопнув за собой дверь и соскребая нескольких решительных пчел, ползавших по ее голым рукам и ногам.
Затем она благополучно спустилась вместе с остальными в комнату размером в половину только что обрушившегося подвала. Большие круги и кубики сыра, от темно-золотистого до бледно-молочного оттенка, лежали в формах или были сложены на полках на разных стадиях процесса выдержки. В воздухе пахло чудесно, особенно после вони поля боя, через которое они только что прошли.
Абрахам Лендан сжал Кафари в объятиях так, что у той затрещали кости. Потом он обнял и Айшу и с трудом выговорил:
— Великолепно! Гениально! Боже мой, это было блестяще! Я бы никогда не подумал использовать пчел в качестве оружия! — У президента возбужденно блестели глаза.
Кафари рассмеялась, звук был ржавым, как прошлогодняя проволока на заборе.
— Лучший асалийский мед на Джефферсоне собирают в нашем каньоне, — с усталой улыбкой объяснила она. — А асалийские пчелы требуют бережного обращения. Эту агрессивную породу специально вывели, чтобы вытеснить местных опылителей. Когда я увидела эти ульи, я поняла, что мы можем изгнать споддеров, не прибегая к стрельбе.
Абрахам Лендан взял ее за плечи и какое-то время просто смотрел на нее, затем очень тихо сказал:
— Кафари Камара, вы только что получили боевое звание капитана президентской охраны.
Кафари уставилась на него, онемев.
Президент Лендан повернулся к Дэнни и пожал мальчику руку.
— Молодой человек, это была одна из лучших, хладнокровных стрельб, которые я когда-либо видел. Вы держали дэнга прижатым достаточно долго, пока их не облепили пчелы. Я не думаю, что кто-то из нас выжил бы, если бы вы не начали стрелять вовремя.
Мальчик вырос на два дюйма прямо у них на глазах. Глаза Кафари затуманились. Айша, не стесняясь, покраснела.
— Сынок, — сказала она сдавленным голосом, — я горжусь тем, что я твоя мама.
— А я горжусь тем, что оказался рядом с вами, — сказал президент, глядя Айше прямо в наполненные слезами глаза. — Я всего лишь политик, но такие люди, как вы, — настоящая сила Джефферсона. Именно ради вас эту планету и стоит защищать.
— Ждем ваших приказов, капитан, — добавил он, повернувшись к Кафари.
Несколько мгновений девушка прислушивалась к отзвукам бушевавшей наверху битвы. Она неуклонно удалялась от них, углубляясь в каньон. Боло оттеснял дэнгов назад. Она никогда не слышала ничего более великолепного.
— Наверное, стоит подождать, пока сражение не отодвинется еще дальше от нас, а потом попробовать подняться в горы. Если плотину прорвет…
Все внезапно посерьезнели, вспомнив, что еще не спасены.
— Но сначала нам надо немного передохнуть. Может, сейчас и не время, — добавила она с усталой улыбкой, — но этот сыр очень аппетитно пахнет. Кто знает, когда нам снова представится возможность поесть, а у меня маковой росинки во рту не было с тех пор, как я ужинала вчера вечером на том грузовом судне.
Она планировала плотно позавтракать у мамы на кухне, но после событий, которые больше напоминали многосерийный фильм ужасов, чем реальность, боялась даже думать о судьбе родного дома.
Айша закивала:
— Вот-вот! Хорошая идея. Не годится воевать на пустой желудок. И мы уже израсходовали энергию, накопленную за тяжелый день. — Она порылась в инструментах, хранящихся в шкафу у двери, и достала большой разделочный нож, поскольку нож Кафари был покрыт засыхающими пятнами крови дэнгов. — Здесь есть из чего выбрать. У нас есть четыре вида чеддера, немного вкусного Колби, несколько мягких сыров. Пару таких сыров делаем только мы, мы их сами придумали. Они прекрасно расходятся на Мали, где коровам пришлось бы пастись в скафандрах.
Представив себе корову в скафандре, Кафари разразилась гомерическим хохотом. Дэнни расплылся в улыбке, а президент Лендан нахмурился, пытаясь понять, что в этом смешного.
— Простите, — вытирая слезы с глаз, извинилась Кафари перед президентом, — но после того, как вы подоили корову в половине пятого зимним утром, когда отключилось электричество в автоматических доильных аппаратах, а ведра намертво примерзли к полу, и коровы по-настоящему разозлились из-за этого, идея надеть на корову скафандр, чтобы пасти ее…
С этими словами Кафари снова скорчилась от смеха. Абрахам Лендан неуверенно улыбнулся.
— Вы указали мне на вопиющий пробел в моем образовании.
Айша уже снимала с полок большие куски поспевшего сыра, некоторые из которых были покрыты воском. Она достала и несколько навощенных маленьких сыров и даже выудила из шкафчика коробку крекеров.
— Прошу приступить к дегустации! — Ее перепачканное и искусанное пчелами лицо светилось улыбкой.
Президент Лендан широко улыбнулся ей в ответ.
Была и вода, которую они налили в пустые формочки для сыра, как в самодельные стаканчики для питья. Кафари казалось, что она никогда не пробовала ничего более божественного, чем сыр, крекеры и тепловатая вода Айши Гамаль. Расправляясь с едой, она внимательно прислушивалась к грохоту битвы, бушевавшей над головой. Звук продолжал удаляться в направлении дамбы. Она как раз доедала последние пару кусочков, когда отключилось электричество. Они погрузились в кромешную тьму.
— Вылезаем! — мрачно скомандовала Кафари. — И будем надеяться, что, черт возьми, это были просто порвались провода, а не взорвалась электростанция. Или плотина.
Все молча стали на ощупь искать выход, открыли люк и выбрались наружу, прихватив оружие и столько еды, сколько смогли унести. Кафари вылезла первой, внимательно осмотрелась в коровнике и осторожно высунула голову в дверь. Она не увидела ничего, что могло бы по ним стрелять.
— Ладно, войска, — пробормотала она. — Вроде бы все в порядке.
Кафари направилась к стене каньона, зная, что там будет по крайней мере несколько крутых, узких тропинок, по которым они смогут подняться. Здесь были охотничьи тропы, используемые в основном дикими животными, обитателями Дамизийских гор, тропы, в основном голлонами и ягличами. На данный момент опасность пребывания на дне каньона намного перевешивала любой риск, связанный с враждебной дикой природой Джефферсона. Если повезет, весь этот шум уже загнал всех диких тварей на километры вокруг в логова и норы. Сжав губы в тонкую линию, Кафари решительно повела свой маленький отряд в горы.