Наташа стояла у окна кухни, глядя в глухую стену напротив и не видя ее. В рассеянном волшебном свете воскресного вечера она созерцала все то, что произошло за последние два дня. Сезон белых ночей еще не закончился, хотя в этом году Наташа их почти не заметила. Нo, теперь, теперь…

В субботу днем к Наташе в гости внезапно явилась Ольга Ивановна, что было само по себе удивительно, поскольку она ни разу не приходила после смерти бабушки. Но еще удивительнее оказалось то, что бабушкина комсомольская подруга даже не позвонила предварительно по телефону, а просто возникла перед ободранной дверью квартиры с одинокой гвоздикой шабо в руке и пакетом теплых пышек.

— Здравствуй, деточка, — спокойно сказала она, не обращая внимания на ошеломленное выражение лица Наташи. — Я вот решила к тебе заглянуть на минутку, поздравить с окончанием курсов. Надеюсь, ты не против?

— Он, что вы, тетя Оля! — спохватилась Наташа. — Я так рада! Давно вас не видела, соскучилась.

Ольга Ивановна отправилась прямиком в кухню, по-хозяйски водрузила на плиту чайник, достала из шкафа тарелку для пышек, нашла высокий стакан для гвоздики и попутно прицельно оглядела все вокруг, отметив и выстиранные занавески, и отмытую плиту, и чистый буфет, и новую голубую клеенку на столе, — и что-то необычное появилось в вечно безмятежном выражении ее светлых голубых глаз. А Наташа почему-то подумала о том, что она сама ни разу в жизни не была в гостях у Ольги Ивановны, да и бабушка вроде бы заходила к ней нечасто. Почему? Впрочем, не все ли равно?

Они устроились за кухонным столом и принялись за чайное дело. Ольга Ивановна считала, что чай пить нужно не спеша, основательно, наслаждаясь при этом хорошей беседой. Наташа ничего не имела против. У нее был первый по-настоящему свободный день за три месяца, ей не нужно было решать задачи и заучивать очередную порцию правил. Почему бы и не отдохнуть перед началом новой жизни? С понедельника ей предстояло окончательно утвердиться за третьим столом в бухгалтерии. «А кто же убирать будет, — подумала вдруг Наташа, протягивая руку за пышкой, — а что, если Вадимыч до понедельника не найдет никого?…»

Но выяснилось, что именно эта проблема и интересовала Ольгу Ивановну в первую очередь. Только исходя из ее собственных интересов. Когда было покончено с первой чашкой чая и тема удивительно хорошей погоды и волшебства белых ночей оказалась исчерпанной, Ольга Ивановна осторожно поинтересовалась:

— Деточка, ты ведь теперь переходишь на новую должность, я правильно поняла?

— Да, тетя Оля, — кивнула Наташа, беря вторую пышку и с наслаждением представляя, как она вот сейчас откусит от нее сразу половину. — Да, буду учиться дальше. Уже на практике. Смотришь, через годик-другой настоящим бухгалтером стану.

— Ты им станешь гораздо раньше, — уверенно возразила Ольга Ивановна. — Ты девочка умная. А… а на твое прежнее место уже взяли кого-то?

— Вроде бы нет, — ответила Наташа, не понимая, почему это может волновать Ольгу Ивановну. — Да ведь это не проблема. За четыре тысячи в месяц работники найдутся.

— Вот именно, — кивнула Ольга Ивановна. — Я не помню, говорила ли я тебе… я ведь тоже сейчас работаю уборщицей, но мне платят всего полторы тысячи в месяц. Конечно, вместе с пенсией получается вполне достойно, однако… у старых людей так много желаний'. Знаешь, хочется осуществить то, что не удалось в. молодости.

— Ой… — Такой поворот темы оказался для Наташи полной неожиданностью. Почему-то она считала, что тетя Оля уже слишком старая и работать не может. Как будто забыла, как она ухаживала за бабушкой… — Я не знаю, а вдруг уже взяли кого-то? — разволновалась она.

— Только не надо вот этих переживаний! — строго сказала Ольга Ивановна. — Все, что мне нужно. — это адрес твоей фирмы. Я приду в понедельник пораньше. Когда твой шеф является?

— Около девяти.

— Вот и прекрасно. Я сама с ним поговорю, предложу свои услуги, а уж что из этого выйдет — зачем гадать? Что будет, то будет. У вас большое помещение?

— Семь комнат и коридоры. Да еще моя конурка, где всякие щетки, тряпки и пылесосы… и кухня, там курьер чай заваривает и холодильник стоит на всякий случай. Ну, иногда Вадимыч устраивает для сотрудников фуршеты… в общем, не очень много. Но надо целый день там быть. А зал, где продают компьютеры, — он на первом этаже, это другое ведомство. Там свой штат.

— Ну, за такие-то деньги я готова и допоздна оставаться, — усмехнулась Ольга Ивановна. — Там ведь еще и обед бесплатный?

— Просто чай с пирожками… но пирожки большущие. Пироги! И всегда горячие.

За такие деньги… Наташа вполне понимала старушку. Теперь, когда ей не нужно было содержать больную бабушку, зарплаты ей более чем хватало, особенно если учесть, что потребности Наташи были совсем невелики. Вот даже новую клеенку купила на кухонный стол. И конечно, оделась прилично. И еще приобрела недавно комплект постельного белья — очень нарядный, в голубых колокольчиках. Простынка, пододеяльник, две наволочки… Да, зарплату Вадимыч платит хорошую, как ни посмотри, но теперь-то она будет получать больше! Бухгалтер-стажер. Безупречный секретарь Нина уже шепнула Наташе по секрету, что Вадимыч передал в бухгалтерию распоряжение: с понедельника оклад Наташи вырастал на целых две тысячи! Просто представить трудно… и куда только можно потратить шесть тысяч? К тому же Нина намекнула, что это только начало. Наташа и сама знала, что главный бухгалтер получает ежемесячно такую сумму, которую и выговорить страшно. Но ведь Наташа будет всего лишь стажером…

А Ольга Ивановна уже заговорила о другом. Еще раз внимательно посмотрев на отмытый буфет со сверкающими стеклами, она спросила:

— Что, решила порядок в доме навести?

Наташа почему-то смутилась. Как будто она предала память родных, решив начать новую жизнь.

— Ну да, — промямлила она. — Как-то у нас всегда было… не очень уютно. Да к тому же в последнее время…

— А почему ты как будто оправдываешься? — удивилась Ольга Ивановна. — Я лично сто тысяч раз говорила и Натали, и твоей матери, что жить в таком свинарнике просто неприлично. Однако им вечно было не до чистоты. Ну, Лидочка заразилась от мужа всей этой наукой, я понимаю. Но Натали? Прежде у нее в доме был порядок. Я имею в виду, когда был жив ее муж.

— Ну, этого я не знаю, — развела руками Наташа.

И в самом деле, дед ведь умер еще до ее рождения.

— Конечно, не знаешь, — согласилась Ольга Ивановна. — Но после его смерти Натали как-то ужасно опустилась. И пошла на поводу у сына. Я никогда не понимала, откуда у советской интеллигенции взялась эта странная мода на опрощение. И почему опрощение обязательно означает неопрятность в доме? Нет, не понимала и не понимаю.

Опрощение?… И в самом деле. Наташа вдруг вспомнила почти забытое слово, часто звучавшее из уст ее родителей. Но она была тогда слишком молода и совершенно не задумывалась о его смысле. Просто привыкла к тому, что кто-то то и дело повторяет: «Жить надо проще! Незачем выставлять напоказ свой интеллект! Неприлично хвастаться своим умом!»

Но при чем тут грязь и беспорядок?

— Тетя Оля, я чего-то не понимаю, — пожаловалась Наташа. — Папа с мамой были такими умными людьми, но почему же они не сумели приспособиться ко всей этой новой жизни? Я, конечно, нс знаю, как было прежде, я родилась в восемьдесят четвертом… по ведь другие справились, верно?

— Другие справились, — кивнула Ольга Ивановна. — Но сколько их, этих других, ты знаешь?

— Нет, конечно, — пожала плечами Наташа. — Откуда мне знать? По телевизору только нищих пенсионеров показывают. Да ведь мои-то родители были довольно-таки молодыми.

— Души у них были старые, — непонятно сказала Ольга Ивановна. — А это самое страшное. Ладно, что уж теперь вздыхать? Ушел поезд. Так вот, деточка, приспособились как раз очень немногие. Во всяком случае, сразу, в первые годы перемен. А очень большое количество людей… ну, они просто сломались. И отказались от борьбы за жизнь. Просто пустились по течению. Но воображали себя при этом незаслуженно обиженными, почему-то полагали, что им кто-то обязан что-то дать, обеспечить достойную жизнь… Понимаешь? Не заработать хотели эту жизнь, а получить просто так, ни за что. Многие дошли до крайности, как твой отец. Спились, проще говоря… В общем, не хотели люди никаких перемен, хотели жить по-прежнему, как привыкли.

Они еще долго говорили о прошлом, которого Наташа не знала, и Ольга Ивановна пыталась объяснить девушке, что люди, которые всю жизнь жили под жестким давлением и привыкли выполнять приказы, не задумываясь об их сути и последствиях, просто не умели сами решать свои пролемы. Зато очень любили командовать в семье, компенсируя таким образом собственную несостоятельность. Ну, это Наташе было хорошо знакомо, Мама иной раз бывала самым настоящим генералом в юбке. Да и бабушка от нее не отставала. А папа помалкивал… И все они завидовали. Завидовали тем, кто жил лучше. Потому что те, у кого появились деньги, больше не скрывали этого, не делали вид, что они такие же нищие, как все вокруг, — наоборот, гордились и даже глупо хвастались.

Наташа вздохнула, отвернулась от окна и критическим взглядом изучила свою гостиную. Н-да, надо принимать меры. И начинать с ремонта. Когда в их квартире в последний раз был ремонт? Наташа прекрасно помнила, что эта тема регулярно возникала в разговорах родителей — давным-давно, еще до того, как папа начал пить. Мама вдруг ни с того ни с сего заявляла категорическим тоном:

— Так, хватит этого бардака! Нужно делать ремонт. Просто ужас, в каком состоянии у нас квартира!

И разгоралось обсуждение. С чего начинать — с пола или с потолка? Сколько метров обоев потребуется для стен? Нужно ли отделывать кухню кафелем, или можно обойтись без него? В ванной кафель необходим, это понятно. Там уже давным-давно не только краска облупилась, но и штукатурка сыплется по углам. И за какую из комнат браться в первую очередь — за спальню или за гостиную? Скорее за спальню, чтобы потом не таскать грязь через чистое помещение. Или лучше начать с кухни? Или с ванной?…

А потом все это затихало само собой на три-четыре месяца, а потом следовал очередной всплеск ремонтных идей… и в результате ничего так и не было сделано.

Наташа вздохнула, покачала головой. Работы тут и в самом деле невпроворот. Но не оставлять же все как есть. Просто стыдно. То ли дело у Аллы…

Как только Ольга Ивановна ушла, раздался телефонный звонок. Наташа радостно сняла трубку. Кроме Аллы, звонить было некому.

— Завтра мы с Петенькой приглашаем тебя на обед, — категорическим тоном заявила Алла, забыв даже поздороваться. — В честь окончания великого учебного процесса. И не вздумай отказываться!

Какое там отказываться! Наташа, растревоженная разговором с Ольгой Ивановной, ухватилась за приглашение, как за спасательный круг.

— Да ведь я даже не знаю, где ты теперь живешь, — засмеялась она. — То есть сначала здравствуй, добрый день!

— Добрый день, здравствуй! — хихикнула Алла. — А все там же. То есть не совсем там, конечно. Рядом. Представляешь, Петенька купил две маленькие квартиры на той же площадке и сделал из них одну. В общем, приедешь по старому адресу, только звони не в правую дверь, а в левую! Днем, часа в два, тебя устроит? Или у тебя уже есть какие-то планы? Тогда перенесем, чтобы тебе удобно было.

Наташа мысленно ахнула. Надо же… мало того, что устраивают обед в ее честь, так еще и хлопочут, чтобы ей удобно было! Нет, это не люди, а чудеса какие-то.

Никаких планов у меня нет, — заверила она подругу. До понедельника я совершенно свободна. Как Винни-Пух. То есть как Пятачок.

— «Куда идем мы с Пятачком — большой-большой секрет!» — со смехом продекламировала Алла. — Только я на Винни-Пуха не потяну. Это скорее для Петеньки роль. Кстати, познакомитесь. Увидишь наконец, что у меня за муж. Только не помирай от зависти!

— Помру обязательно, — пообещала Наташа.

Они еще немного поболтали о том, о сем, и Наташа взялась за расчистку ванной комнаты. Собственно, всякий хлам она давно выбросила, теперь ей предстояло выгрести из углов осыпавшуюся штукатурку… Нет, сначала нужно было сбить со стен то, что грозило вот-вот обвалиться.

Плотно повязав голову старой бабушкиной косынкой, чуть ли не с комсомольских еще времен (и попутно решив, что выбросит этот лоскуток вместе с сегодняшним мусором), Наташа взялась за очередную порцию грязной работы. А заодно вспоминала то, что выносила на помойку с антресоли — сотни разнообразных крышек для банок и от бутылок, мотки растрепанных бечевок, стопки серебряных бумажек от шоколада, горы смятых, грязных и рваных полиэтиленовых пакетов, станиолевые пакетики из-под чая… А сколько там было сношенной обуви! Нашлись даже Наташины ботиночки, которые она носила, наверное, когда ей было года два или три, не больше. Наташа ужасалась при виде всего этого. Но потом она нашла нечто такое, что удивило ее не на шутку. Она извлекла на свет сначала старый фотоаппарат «Зенит» в грубом кожаном футляре, а потом и складной фотоувеличитель в коричневом жестком чемоданчике. Далее последовали черный бачок для проявки фотопленок, ванночки, фонарь с разбитым красным стеклом, специальный резак, несколько пакетов с фотобумагой… Что же получается? Похоже, когда-то отец сам занимался фотографией? Но почему, же он забросил это дело? Все это было слишком непонятно. Решив, что разберется с загадкой позже, Наташа сложила все фотопринадлежности в стенной шкаф в коридоре, да и забыла о них. И только теперь, разгребая грязь в ванной комнате, вспомнила. Но тут, же решила, что нет смысла ломать голову понапрасну. Если кому-то и известна история папиного увлечения, так это Ольге Ивановне. Вот у нее и надо будет спросить. Только не сию минуту. Сейчас она лучше подумает о том, что купить завтра в подарок Алле. Хотя обед-то в честь окончания курсов Наташей… Ну, это как раз не важно. Она ведь в первый раз пойдет в гости к замужней подруге. Цветы. Разумеется, только цветы и ничего больше. Глупо было бы прямо сейчас покупать для Аллы какие-нибудь безделушки, Наташа ведь не знает, какой там дом, что будет выглядеть прилично в качестве подарка.

С самого утра в воскресенье Наташа пребывала в волнении. Когда она вообще в последний раз ходила в гости? Еще в школьные годы и далеко не в выпускном классе. Да, она училась тогда в седьмом. Алла пригласила ее на день рождения. Незадолго до того, как умер Наташин отец. Она и после пыталась приглашать подругу, но Наташа тогда замкнулась, отказывалась от встреч. А потом умерла мама…

Только теперь Наташа поняла, что Алла всегда любила ее и хотела ей помочь. И помнила ее все эти годы, и ждала, когда же Наташа наконец справится со своими бедами и начнет искать друзей. Ведь она позвонила Наташе сразу, едва явившись из-за границы, позвонила, хотя у нее давно уже была совсем другая жизнь, и муж, и обеспеченность.

На глазах Наташи выступили слезы, в носу защипало. Какая же она дура! Не умела ценить настоящею друга, пряталась от всех, ушла в свои несчастья… Да, конечно, ей было тяжело, но это не значит, что нужно отталкивать людей, которые стремятся прийти на помощь. Ох, до чего же она глупо себя вела!

Пересчитав оставшиеся до зарплаты деньги и проверив кухонные запасы, Наташа решила не скупиться. И, отправившись на Васильевский остров, где жила Алла, купила по дороге пять огромных белых роз…

…Улыбнувшись при этом воспоминании, Наташа пошла в спальню. Поздно уже, пора и на покой. Завтра начинается новая жизнь… И может быть, со временем у Наташи все будет так же хорошо, как у Аллы.

Но сон не шел. Снова и снова в уме Наташи мелькали картины визита к школьной подруге…

…Уже сама дверь в квартиру школьной подруги поразила Наташу. Это была всем дверям дверь! Светлая, из дерева с необыкновенно красивой фактурой, с золотистыми цифрами номера.

Алла, с восторженным писком втащившая Наташу в прихожую, болтала без умолку:

— Натка, как это здорово, что ты пришла, ты просто не представляешь, как я рада, да какого черта ты тратилась на цветы, они же дорогие, как будто без цветов не обойтись, но спасибо тебе, конечно, ужасно люблю белые розы, просто балдею от них, нет, ты только подумай, Петенька, это же Наташа!

В прихожей как-то совершенно бесшумно и незаметно возник супруг Аллы, знатный специалист по каким-то там машинам Петр Николаевич. В первое мгновение Наташа была жутко разочарована. Она-то ожидала увидеть настоящего барина, холеного, самоуверенного, с этакими манерами… а перед ней стоял самый обыкновенный человек, с ничем не примечательной внешностью, немолодой, полноватый и лысоватый… и даже ростом он был так себе, не выше Аллы. Вот только глаза… глаза у Петра Николаевича были умными и внимательными. Настолько умными и внимательными, что Наташа чуть-чуть смутилась под их взглядом. Ей показалось, что Петр Николаевич сразу увидел ее насквозь, заглянул в самую глубину ее мыслей… Ну, впрочем, она ведь ничего дурного в душе не таила.

А потом началось волшебное действо…

Прежде всего решили осмотреть квартиру.

— Ужасно хочется похвастаться! — призналась Алла. — Тем более, что после возвращения у нас и гостей-то настоящих еще не было. К Петеньке сослуживец заходил, вот и все. Но вообще-то Петенька и не очень любит часто гостей принимать. Во всяком случае, не кого попало. Так, что ты для нас — просто подарок. Он давно хотел с тобой познакомиться.

— Ну, ты скажешь… — смутилась Наташа. И снова подумала о том, что Алла не забывала ее все эти годы и даже мужу рассказывала о школьной подруге…

Начали с рабочего кабинета Петра Николаевича. Кабинет был солидный, с застекленными книжными шкафами, с большим письменным столом, на котором, само собой, стоял компьютер, и огромными кожаными креслами, величественными и в то же время добродушными. Потом — комната, которую Алла важно назвала «мой будуар». Тут скрывался мир женских рукоделий, и Наташа, разинув рот, уставилась на фантастическое богатство. Бисер, вышивки, кружево, кожаные безделушки… Наташа даже не в состоянии была понять, что тут еще есть. Но Алла быстро вытащила ее за дверь.

— Это мы с тобой потом посмотрим, — твердо сказала она. — А то, знаешь, стоит мне сюда войти — и я обо всем забываю. А нас обед ждет. Вот тут — гостиная, она же столовая, а там — наша спальня…

Вид супружеской спальни неожиданно смутил Наташу. Широкое ложе под темно-голубым атласным покрывалом с серебряным орнаментом, пышные подушки, белый пеньюар Аллы, небрежно брошенный на низкое бархатное кресло, полуспущенные шторы на двух узких окнах… Как-то будет выглядеть ее собственная спальня, когда она выйдет замуж?…

— Какие вы богатые! И счастливые! — вздохнула Наташа. Она не завидовала Алле, нет, наоборот — радовалась за подругу.

— Ну, есть люди и побогаче нас, — отмахнулась Алла. — Да еще и как побогаче, ты, наверное, просто не представляешь. Думаешь, такое только в кино бывает. Но мне вполне хватает того, что у нас есть. Я, наверное, не жадная.

— Это уж точно, — хихикнула Наташа, вспомнив принесенную Аллой гору подарков. — Россия — щедрая душа.

Алла фыркнула и повела Наташу смотреть последнюю комнату квартиры, пятую.

— Зачем так много комнат? — заикнулась было Наташа, но Алла в ответ посмотрела на нее так весело и в то же время так загадочно, что Наташа мгновенно покраснела, все поняв.

Ну, разумеется, Алла и Петр Николаевич собирались завести кучу детишек. Потому и комнат так много, и бабушка под боком.

А потом был обед…

…Наташа в очередной раз перевернулась с боку на бок, сердито толкнула кулаком подушку, не желавшую предоставить покой усталой голове, и решила: все, надо спать. Хватит валять дурака. Все равно это будет вспоминаться снова и снова, а утром на работу, а времени уже далеко за полночь.

И она принялась считать овец.