Наташа так и не сомкнула глаз в ночь после внезапного визита школьной подруги. Хорошо еще, что Алла нагрянула в субботу, а не в воскресенье… до понедельника Наташа все-таки успела отчасти прийти в себя. Но ночью она без конца перебирала в памяти каждое мгновение удивительного дня и вечера (Алла ушла лишь в десять часов, и то потому, что ей позвонил по сотовому телефону испуганный муж, вернувшийся домой и не обнаруживший ни жены, ни ужина). Сотовый телефон… До сих пор Наташа как-то не обращала внимания на это достижение науки и техники, хотя «трубки» были в их фирме у всех до единого… кроме нее. Впрочем, ей-то зачем телефон в кармане? Кто бы стал ей звонить? Кому бы стала звонить она сама? И, тем не менее, звонок, прозвучавший из сумочки Аллы, вызвал в душе Наташи смутное беспокойство. И ночью, в тревожной полудреме, она воображала, как идет по Невскому, красивая и нарядная, и в ее сумочке звонит телефон, и она отвечает — и слышит любимый голос… но чей, собственно? Разве она в кого-то влюблена? Конечно же, нет. Нет, это просто глупые фантазии…
Да, Алла на жизнь не жаловалась. Хотя ее муж совсем не принадлежал к числу сверхбогатеев. Ну и что? А магазины отца к Алле не имели отношения, потому что у нее имелся как-никак младший брат и именно ему предстояло унаследовать отцовское дело. Да Аллу это и не заботило, она вообще относилась ко всему легко и просто, точно так же, как Ольга Ивановна… Наташе хотелось этому научиться. Хотелось стать такой же веселой и беспечной, как Алла… беспечной и обеспеченной, и не считать каждую копейку, и не задавать дурацких вопросов о цене коробки конфет, и попробовать сыр «Дор блю», и поехать в Египет… или хотя бы в Москву на несколько дней. Наташа за все свои двадцать лет не была нигде, кроме Петербурга и его ближних пригородов. Ни разу! Как это странно, думала Наташа, ведь большинство людей куда-то уезжают во время отпуска, а ее родители всегда сидели дома, у них даже дачи не было, потому что и дача считалась пошлостью, отвлекающей от науки и высокой культуры. Да какая там, к черту, культура, внезапно обозлилась Наташа, если тарелки по неделе немытыми валялись! Свинство это, а не культура! Но ей тут же стало стыдно собственных мыслей. Родителей следует любить и уважать…
А если их не за что уважать? Тогда как?
Тогда нужно простить им их слабости и недостатки, твердо сказала себе Наташа. И жить по-своему.
Но больше всего ее удивляло то, что рядом с Аллой она сама вдруг словно бы стала совершенно другим человеком. Она и разговаривала не так, как всегда, и смеялась от всей души, и вообще чувствовала себя свободной, раскованной, этакой вольной птицей, взмывшей в поднебесье… Почему? Приход Аллы подействовал на нее как весенний ливень, как бурный порыв теплого ветра…
И она просто рассмеялась, не смутившись и не огорчившись, когда Алла внезапно заявила:
— Девушка, тебе пора заняться собой. Причем вплотную. Ты такая симпатичная фактура, а выглядишь совершенно незаметной! Тебе нужны хорошая стрижка, чуть-чуть косметики и правильный антураж в смысле одежды, обуви и так далее. Уши у тебя проколоты? Нет, вижу… надо проколоть. Аккуратные сережки просто меняют женщину!
Алла встряхнула головой, и Наташа только теперь — вот удивительно, лишь в этот момент! — заметила серьги в ее ушах. «Какая же я стала ненаблюдательная, — мысленно выругала себя Наташа. — Не увидеть такую прелесть!» В тонкой золотой оправе — серовато-голубые камни, отлично сочетавшиеся с серыми глазами Аллы и синеватым отливом ее волос…
— Все — потом, — улыбнулась Наташа.
— Почему это потом? — возмутилась школьная подруга. — Между прочим, мы в России надолго, я думаю, у меня будет масса свободного времени, я тобой займусь!
— У тебя-то, может быть, времени и уйма, — возразила Наташа. — Да только вот у меня его совсем нет. Мне еще больше месяца учиться, а потом надо будет дело на практике осваивать…
— Печально. Ну, ничего, уж какой-то там месяц я потерплю, — пообещала Алла. — Но потом все равно за тебя возьмусь. И не надейся, что отвертишься.
— Я только рада буду… — пробормотала Наташа…, Она уже была рада до невозможности: ведь у нее наконец-то появилась подруга-сверстница, с которой можно поговорить по душам, да к тому же подруга, хорошо знающая современную жизнь — в смысле моды, магазинов и прочего в этом роде, то есть знакомая с той областью бытия, которая до сих пор была закрыта для Наташи. Закрыта и в силу отсутствия денег, и из-за нехватки времени, и просто из-за природной замкнутости, даже робости. Еще недавно Наташа и представить не могла, чтобы она вдруг вошла в какой-то дорогой магазин, где к ней тут же подошла бы красивая ухоженная продавщица… куда уж! В дешевой одежде, без косметики и украшений… Да продавщицы и не посмотрели бы в ее сторону! Или попросили бы выйти вон, как в фильме «Красотка». Но, глядя на Аллу, Наташа уже не чувствовала себя такой убогой и скованной. Хотя, конечно, рядом с бывшей одноклассницей она выглядела как самая настоящая серая моль. Однако почему-то веселая беззаботность Аллы вселяла надежду. Тем более что при всей своей внешней беспечности и даже безалаберности Алла вовсе не была пустышкой и лентяйкой. Вот уж нет! Она читала все модные романы, ходила на показы мод, на художественные и фотовыставки, чтобы быть в курсе событий в мире культуры и не подвести мужа, ляпнув какую-нибудь глупость при гостях. Но конечно же, центром жизни Аллы был муж и только муж. Она относилась к своему Петеньке с огромным уважением и все делала исключительно для него и ради него.
Да, Наташе тоже хотелось такой жизни. И впервые за свои двадцать лет она задумалась о том, что рано или поздно тоже ведь выйдет замуж… за кого? Вопрос замужества Наташи в их семье никогда не обсуждался — пока был жив отец, девочка была еще слишком маленькой, а потом… Да, когда Наташа и бабушка остались вдвоем, они были заняты простым процессом выживания. Наверное, бабушка и думала иногда, что хорошо было бы отдать внучку в надежные руки, но ведь внучка еще в школе училась, а потом бабушка слегла… В общем, и она ни разу не заговорила с внучкой на эту тему. Может быть, думала, что все само собой устроится. Но…
За Наташей никто и никогда не ухаживал. В школе у всех девочек, кроме нее, были романы, однако Наташа только училась изо всех сил, по инерции, — ведь ее родители на первое место в жизни ставили знания. Наверное, они были правы, решила Наташа, знания действительно очень нужны, только надо еще и уметь их использовать с толком. Кроме того, знания бывают разные… Можно очень много знать о классической литературе и при этом понятия не иметь, как сварить вкусный суп. А ведь одно другому совершенно не мешает. Вот Алла… И книги читает, и на выставки ходит, и за мужем ухаживает… Чего только не услышала от нее Наташа за субботний вечер! Алла наизусть помнила рецепты десятков вкусных блюд — и русских, и арабских, и черт знает каких еще — и с гордостью рассказывала, что ее Петенька ни за что не станет есть какие-нибудь пельмени из коробки, вот уж нет! Вся еда должна быть домашней, свежей, никаких консервов и концентратов!
— Ну, может, это уж и слишком? — заикнулась было Наташа. — Что плохого в готовых пельменях или котлетах?
— А что хорошего? — удивилась Алла. — Ты только подумай, это же все из машин выскочило! Железное, холодное… То ли дело когда своими руками каждую котлетку слепишь! И фарш сама сделаешь, между прочим. Совершенно другой вкус, уж ты мне поверь.
— Но ведь не у каждой женщины есть время на это, — стояла на своем Наташа. — Тебе хорошо, ты домохозяйка, и муж прилично зарабатывает. А если женщине приходится самой работать, если денег мужа не хватает? Или она просто хочет сделать собственную карьеру, или она одна воспитывает ребенка…
Однако убеждения Аллы поколебать было невозможно.
— Ну, во-первых, — заявила она, — я считаю, что, если у женщины есть ребенок, а то и не один, она ни в коем случае не должна работать. От этого только детям хуже. Кстати, мы с Петенькой намерены в этом году… ну, это после. А карьера для женщины — это вообще мне непонятно. Зачем? Если честно, Наташ, я считаю, что это какие-то неправильные женщины. Ну чего им дома не сидится? Ведь это так хорошо! Можно массой интересных вещей заниматься… Нет, по-моему, карьеру делают те женщины, которые просто не умеют любить свою семью.
— Ну, ты загнула! — удивилась Наташа. — Это уж слишком. Ладно, не важно. У каждого свой взгляд на жизнь.
Ночью Наташа вернулась к этой идее и принялась тщательно ее обдумывать. А заодно и идею о дефектности заводских пельменей. Нет, что-то туг было не то… а что именно — Наташа никак не могла сообразить. Безусловно, она была согласна с тем, что семейные ценности должны стоять на первом месте. И у женщин, и у мужчин тоже, между прочим. Потому что без надежной семьи, без крепкого тыла человек просто теряется в этом мире, ему некуда вернуться, негде укрыться от невзгод, негде отогреться, когда вокруг царит лютый холод… Но при чем тут женская карьера? Наташа видела в фирме Вадимыча женщин, работающих отлично, просто удивительно хорошо, но при этом никогда не забывавших о том, что у них есть семья. И кстати, Вадимыч строго следил за тем, чтобы после окончания рабочего дня никто в фирме не засиживался. Работать надо в служебные часы и все успевать. Разумеется, если тратить время на болтовню, то будет уже не до дела, так что разговоры в фирме были только по существу, а все избыточное выражалось телеграфным стилем. Для личного существовали обеденный перерыв и время после восемнадцати часов. И ничего, никто на это нс жаловался.
А что касается готовых пельменей… ну, это для Наташи был особый вопрос. Она-то как раз любила эти пельмени без памяти, только раньше не могла себе позволить такое лакомство. Зато теперь варила их по три раза в неделю. И котлеты… Ну и что, что их делала холодная железная машина? Поджаришь их с картошечкой да с луком да посыплешь укропом… пища богов, вот что это такое! Нет, и тут Наташа не могла согласиться с Аллой. И вообще, все люди разные, и на жизнь смотрит каждый по-своему. Алла нашла для себя именно то, что ей было нужно, чего ей больше всего хотелось, и она счастлива. А это самое главное. Что может быть важнее и дороже личного счастья? Ничего.
Интересно, а как сложится семейная жизнь у самой Наташи?… Таращась в неопределенный сумрак белой ночи, просачивавшийся сквозь плотные шторы, беспокойно ворочаясь с боку на бок, Наташа пыталась представить будущего мужа. Кем он может оказаться? А черт его знает! В их фирме холостыми оставались только два молодых программиста, но их головы были забиты исключительно компьютерными штучками, они вообще ничего вокруг себя не видели, а кроме того, ни один из них Наташе не нравился. На бухгалтерских курсах учились несколько молодых предпринимателей, но у каждого уже была семья. А больше Наташа нигде не бывала. Но ведь скоро все изменится…
И Наташа дала волю фантазии.
…Вот она вместе с Аллой идет на открытие выставки модного художника. Толпа народа, все нарядные, веселые, в длинном зале висят на стенах удивительные картины — яркие цветы, красивые женщины, задумчивые пейзажи… Наташа тоже хорошо одета, на ней серый костюм и модные туфельки и серьги в ушах — с зелеными камешками. И вдруг к Наташе подходит высокий, стройный молодой человек с огромными черными глазами и говорит:
— Вы просто удивительная. Вы — чудо! Я только взглянул на вас — и сразу влюбился. Как вас зовут, принцесса?
Наташа уже собралась ответить — и вдруг обнаружила, что перед ней стоит Вадимыч…
Совсем было подкравшийся сон мгновенно умчался от нее прочь.
При чем тут Вадимыч?!
Вот еще незадача…
Наташа выбралась из постели, накинула на плечи старенький халат, пошла в кухню, поставила на плиту чайник. Кстати, и чайник пора бы купить новый, и халат тоже… а заодно и ночную рубашку. Что-нибудь кружевное, салатного цвета…
При чем тут Вадимыч?…
Не хватало еще влюбиться в собственного шефа, старого и женатого! Ну, насчет старого — это она зря. Муж Аллы тоже, между прочим, намного старше жены, на целых тринадцать лет… Ох, что за глупости лезут в голову!
Наташа подошла к окну. Белые ночи… Она любила это время. Но воспринимала величественный Петербург по-своему, не видя в нем ничего того, что видели русские классики. В их изображении город превращался в некое мрачное чудовище, пожирающее маленьких, жалких, несчастных людей, а пышные дворцы становились символами грабежа и разбоя… Ну конечно, ведь во дворцах жили разные богатые мерзавцы, присосавшиеся к народному горбу. Однако Наташе казалось, что знаменитые сочинители просто-напросто люто завидовали чужому богатству, чужому счастью, потому что сами они, как на подбор, были убогими, невезучими, злобными, даже совсем ненормальными. Вроде Гоголя и Достоевского. У одного шизофрения, у другого эпилепсия… Уж не говоря о горячо любимом ее родителями Андрее Белом и прочих из той же компании. Наташа была твердо убеждена в том, что именно больная русская литература породила большинство проблем в ее родной стране. Чего стоят одни только призывы типа: «Русь зовите к топору!» Это уж вовсе никуда не годится. Призывать к убийствам, бунтам, всяческим безобразиям? Глупо. Глупо и безнравственно. Впрочем, опомнилась наконец Наташа, чего это она принялась рассуждать на такие темы? Это все родители… вечно мусолили одну из любимых тем: плохой город Петербург! Жестокий и холодный!
Нет, Наташа видела в Петербурге другое. Совсем другое. Красоту, изысканность, неизъяснимое благородство. Хотя на самом деле она не очень хорошо знала родной город — . некогда ей было бродить по разным улочкам, рассматривая удивительные дома, кариатид, ангелочков на фронтонах… Но свою Петроградскую сторону она все же изучила. И любила ее неширокие улицы, высоченные здания в стиле северного модерна, уникального, ни на что в мире не похожего… Вот если бы показать Вадимычу самые загадочные переулки…
Наташа стукнула себя кулаком по лбу и вернулась к плите. Чайник уже бормотал что-то негромко, но окончательно закипеть еще не решился. До чего же он страшный и облупленный, этот чайник. Наташа твердо решила, что со следующей зарплаты купит сверкающий, серебристый… но тогда на новый халат денег не хватит. Что нужнее? Немножко подумав, Наташа решила, что чайник — вещь более важная. Ее халата все равно никто не видит, а вот когда снова придет в гости Алла, будет не стыдно новый чайник на стол поставить. Да, кстати, и кофеварку нужно поискать — приличную, но не слишком дорогую. Хотя вообще-то нынче не найти недорогой кухонной посуды. Но тут уж ничего не поделаешь. Все равно придется потратиться. А халат подождет. И тем более подождет ночная рубашка. Ночная…
Наташа резко встряхнула головой, отгоняя постыдные мысли. Хватит! Утро уже, пора за дело браться. Сначала решить вчерашнюю задачу, потом приняться за следующую часть домашних работ. Теперь очередь за антресолью в коридоре. Туда многие годы подряд запихивали всякую дрянь, потому что и родители Наташи, и бабушка не способны были хоть что-то выбросить. А вдруг когда-нибудь пригодится? И в результате совершенно негодные, сломанные и рваные вещи оказывались на антресоли — благо та была просто огромной. «Ничего, и с этим справимся!» — хмыкнула Наташа, заваривая чай. Чай был дешевый, невкусный, не то, что в фирме Вадимыча.