В четверг утром суровая секретарша Нина, едва увидев Наташу, распорядилась:

— Так, в понедельник к восемнадцати тридцати идешь на занятия. Запиши адрес. Учиться три месяца, по четыpe дня в неделю — понедельник, вторник, четверг, пятница. За учебу заплачено… Ох, ну у нас и шеф! Bсем бы таких! — не сдержала эмоций Нина. — Каково, а? Понял ведь, что тебе обязательно учиться надо! На фига хорошим мозгам пропадать?

— Это у кого хорошие мозги? — удивилась Наташа. — У меня?

— А то! — почему-то рассердилась Нина. — Этo же сразу видно! Имей в виду, он мне велел оформить тебя на лучшие курсы в городе!

— Дорогие? — осторожно спросила Наташа.

— Не твое дело! — фыркнула Нина. — Все за счет фирмы.

— Ну, нет! — Наташа покачала головой, и на ее лбу прорезалась упрямая морщинка. — Я потом все верну. Андрей Вадимович и без того слишком много для меня сделал. Бабушку как бы я похоронила? Нет, я после рассчитаюсь.

— Слушай, а может, он в тебя влюбился? — хихикнула Нина. — Вот и старается!

Наташа даже рот разинула от возмущения. Ну и шуточки у Нины! Надо же такое выдумать! Чтобы хозяин богатой фирмы влюбился в серую некрасивую уборщицу!

— Нина, ты бы думала, что говоришь! — огрызнулась Наташа и, записав адрес бухгалтерских курсов, вернулась к своей работе.

Однако шутка безупречной секретарши что-то разбудила в душе Наташи. Что-то, дремавшее в самом дальнем, в самом темном уголке… Наташа и не подозревала, что оно там прячется… или подозревала? Но старалась не замечать?

До вечера понедельника Наташа жила как во сне. Но при этом не могла заснуть по ночам. Ей было и страшно, и радостно, она вообще не понимала, что с ней происходит. Ну, пойдет она учиться на курсы бухгалтеров. И что? Закончит — сменит работу. В той же фирме. И вернет деньги, потраченные на ее учебу. Из-за чего тут так сильно волноваться? Хотя, конечно, все это произошло как-то слишком неожиданно, слишком внезапно, Наташа просто оказалась захваченной врасплох. Она снова и снова возвращалась к мысли о том, что ей, по сути, впервые в жизни пришлось самой принять очень важное решение. Даже с Ольгой Ивановной не посоветовалась, это уж и вовсе напрасно. Надо было ей позвонить…

Старушка, словно уловив волнение Наташи, позвонила сама — днем в воскресенье, когда Наташа только-только добралась до старого пластмассового плафона в спальне. Она сидела на верхней ступеньке расшатанной стремянки и изучала систему креплений, пытаясь понять, как снимается эта конструкция. Сквозь пыль и грязь рассмотреть что-либо было довольно трудно. И тут как раз зазвонил телефон. Наташа даже подумала сначала, что не стоит подходить, но, в конце концов, не так уж часто ей звонили… а потому с грохотом свалилась со стремянки и бросилась в гостиную.

— Добрый день, деточка, — зажурчал в черной тяжелой трубке мягкий голос Ольги Ивановны. — Как дела? Как настроение?

— Все прекрасно! — выпалила Наташа. — Вы даже не представляете, как все замечательно!

— О! — воскликнула Ольга Ивановна. — Это что-то новенькое! Ни разу в жизни не слышала у тебя такого голоса! Что случилось?

Наташа, захлебываясь от торопливости, принялась рассказывать о новом повороте в своей серой и скучной жизни. Ольга Ивановна слушала внимательно, не перебивая. А когда Наташа наконец умолкла, задыхаясь от восторга, задала совершенно неожиданный, с точки зрения Наташи, вопрос:

— Он женат?

— Кто? — не сразу поняла Haташа, но вдруг сообразила, кого имеет в виду бабушкина подруга. — Ой, тетя Оля, да вы что! Что это вам в голову пришло?

— А что еще могло мне прийти в голову? — в свою очередь, удивилась Ольга Ивановна. — Если не ошибаюсь, именно твой начальник дал деньги на похороны?

— Да, ну и что? Он просто очень добрый человек, понимает жизнь, к людям хорошо относится… ко всем людям!

— Деточка, как бы хорошо ни относился к людям богатый человек, всему есть свои пределы. Ты ведь его не просила посылать тебя на эти курсы? Нет? Сам предложил?

— Да я бы никогда и не осмелилась попросить! И вообще не додумалась бы до такого — учиться на бухгалтера.

— Это уж точно, не додумалась бы… — странным тоном сказала Ольга Ивановна. — Ну, надеюсь… Но ты не ответила. Он женат?

— Разумеется, женат! — рассердилась Наташа. — Ему же целых тридцать пять лет! В таком возрасте уже и внуков пора заводить! И жена у него — потрясающая красавица, я ее видела.

— А дети есть? — не обратив внимания на гнев Наташи, продолжила расспросы Ольга Ивановна.

— Не знаю, — по-прежнему сердито ответила Наташа, — Просто не знаю. У нас в фирме чужие личные дела никто никогда не обсуждает, так что, извините, не в курсе.

— Извиняю, — охотно согласилась Ольга Ивановна. — Но вообще это важно. Лучше бы тебе выяснить.

— Ну, знаете!..

Окончательно разъярившись, Наташа бросила трубку. Правда, тут же и пожалела об этом. Зачем вести себя так глупо и невежливо? Ольга Ивановна может подумать, что это неспроста… И Наташа тут же сама позвонила бабулиной подруге.

— Тетя Оля, простите меня, пожалуйста! Я что-то нервная стала в последние дни. Так все неожиданно, и я боюсь — вдруг ничего у меня не получится, вдруг я ничего не пойму во всех этих дебетах-кредитах… просто страшно, честное слово!

— Не пори чушь! — сурово оборвала ее Ольга Ивановна. — Бухгалтерия — это просто математика, а с математикой у тебя всегда все было в порядке!

— Но школу-то я так давно окончила, забыла уже все!

— Вспомнить! — генеральским тоном рявкнула Ольга Ивановна, и Наташе сразу стало легче. — Ладно, деточка, не горюй, учись да меня, старую, не забывай. Жду новостей. Целую!

Наташа снова вскарабкалась на стремянку, сняла наконец уродливый пластмассовый плафон и отправилась в ванную — мыть чудовищное произведение советской промышленности. Но, едва принявшись за дело, тут же и забыла обо всем, погрузившись в размышления.

Почему?… Почему Ольга Ивановна задала такой вопрос? Да еще вот так сразу… При чем тут вообще… Наташа опустила полосатый пластмассовый круг на дно ванны и встала, чтобы посмотреть на себя в небольшое, мутное от старости зеркало. Разве такое возможно? Конечно, Серые мышиные волосы, черты лица — правильные, но совершенно невыразительные… Глаза, в общем, довольно большие, но ничего красивого в них вроде бы нет. Да вообще о чем она думает? Глупость! Все это просто глупость, домыслы скучающей старушки, которой везде чудятся романы!

Наташа вцепилась в плафон и принялась яростно сдирать с него слои древней пыли. Чушь, чушь! Но…

Но если честно, если совсем-совсем честно, нисколечко не обманывая саму себя: разве она не влюблена немного в Вадимыча? Совсем немного… ну, как в старшего брата, например. Он действительно похож на замечательного, доброго и отзывчивого старшего брата… Он удивительный, он не такой, как все… Но это совсем не значит, что он интересует Наташу как мужчина. Он просто слишком стар для нее. Да и женат, между прочим. На необыкновенно красивой женщине. Наверное, и детишки есть. Как же без детишек?…

А потом, уже на следующий день, Наташа забыла обо всем, кроме учебы. С работы она бежала на курсы, допоздна вгрызалась в премудрости бухгалтерской науки, а по средам оставалась в фирме и училась управляться с компьютером. В бухгалтерии специально для Наташи поставили маленький стол, извлекли из кладовой старую машину — и Наташа до боли в глазах всматривалась в монитор, осваивая необходимые программы. А в субботу и воскресенье сидела дома, выполняя бесконечные задания, решая хитроумные задачи… И ей это нравилось! Она не замечала, как летели неделя за неделей, и потому звонок Аллы в один из субботних дней в конце мая прозвучал для нее как гром с ясного неба. Уверенная, что звонит Ольга Ивановна (а кто же еще?), Наташа рассеянно сняла трубку и промычала:

— Угу…

У нее не получалась очередная задача. Что-то она потеряла, проводя сумму… но куда девались эти проклятые три рубля?

— Наташка, это я, Алла! — прозвучал в трубке знакомый, но основательно забытый голос. — Только что вернулась, мама сказала, что ты звонила. Как дела, драгоценная ты моя?

— А… Алла? — ошеломленно переспросила Наташа. — Ой… ой…

— Ты чего ойкаешь? — не поняла Алла. — Уронила что-то?

— Нет… просто как-то не ожидала, — призналась Наташа.

— Почему не ожидала? — удивилась Алла. — Разве мама тебе не сказала, что я в конце мая вернусь?

— Сказала. — Наташа окончательно переключилась с задачи на разговор. Найдутся эти чертовы три рубля, никуда не денутся. — Сказала конечно. Просто я тут немножко замоталась, вот и говорю всякие глупости.

— Во что ты там замоталась? — весело поинтересовалась Алла. — Разматывайся немедленно! Я сейчас к тебе приеду!

И не успела Наташа произнести хоть слово, как в трубке послышались частые гудки.

Вот так сюрприз…

Через полчаса в дверь позвонили — и Наташa бросилась в прихожую. Как это замечательно, как здорово… школьная подруга не забыла ее! Но когда Алла возникла в проеме распахнутой двери, Наташа окаменела от изумления. Это была совсем не та Алла, которую она помнила…

Перед Наташей стояла холеная, красивая молодая женщина, одетая просто, но с необыкновенной элегантностью. Кожа Аллы сияла свежестью и мягким загаром, волосы, безупречно подстриженные, отливали загадочной синевой. А в руках Алла держала огромный пакет и цветочный горшок с чем-то пышно-сиреневым.

— Ну, войти-то можно? — насмешливо спросила Алла, сразу все поняв. — Или так и будем тут стоять? Держи, это тебе вереск, я его безумно люблю, а это всякие мелочи красивой жизни.

И она, бесцеремонно сунув Наташе горшок и пакет, сама закрыла входную дверь и, подхватив школьную подругу под локоть, впихнула ее в гостиную.

— Давай рассказывай, как живешь? — приказала она.

— Ну уж нет! — опомнилась наконец Наташа. — Сначала ты рассказывай! Я-то тут в Питере сижу, а ты по заграницам разъезжаешь. Так что с тебя и спрос.

Наташа и сама не понимала, почему она заговорила в совершенно несвойственной ей манере, почему она вдруг оживилась и почувствовала уверенность в себе… Может, уверенности Аллы хватило с избытком на них обеих? И Наташа просто позаимствовала частичку?

Алла спорить не стала.

— Почему бы и не рассказать? Но сначала — кофе по-арабски!

— Да у меня и кофе-то нет, — огорчилась Наташа. — Я все больше чай пью.

— Я это предвидела, — кивнула Алла. — Неужели ты думаешь, что я забыла, какая у вас была занудная семья? Ой, извини… я не хотела…

— Ничего, — отмахнулась Наташа. — Все это так давно было…

— А бабушка… — осторожно заикнулась Алла. — Ты ведь ее любила?

— Да, — согласилась Наташа. — Но понимаешь, она так долго лежала без движения, и все это было так тяжело… Да в конце концов все мы умрем. И стоит ли из этого делать трагедию?

Слыша собственный голос, Наташа сама себе не верила. Что она такое говорит? Разве этому ее учили с самого детства? Разве можно вот так… ну да, полагается сделать грустное лицо, пустить слезу, в голос добавить надрыва… но если она совсем не чувствует печали? Если она рада тому, что наконец освободилась от тяжкого груза, от бесконечных забот… почему она должна притворяться? Ведь и в самом деле — никто не живет вечно. Каждый умрет в свое время. И для себя Наташа желала в этом смысле только одного, никого не обременять своей смертью. Чтобы не мучились близкие люди, чтобы не мучились близкие люди, чтобы не доставлять им лишних проблем.

Алла, внимательно наблюдавшая за подругой, сказала:

— Ты все так же мгновенно уходишь в себя. А я все так же не понимаю: хорошо это или плохо?

— Я тоже не понимаю, — улыбнулась Hаташа. — Видишь ли, дело в том, что я… ну, пытаюсь разобрался в себе. А что послужит очередным толчком, поводом к размышлению — кто знает? Вот ты сказала о родителях, о бабушке… и я поняла, что ничуть не тоскую по ним, наоборот, я рада, что осталась одна. Наверное, это нехорошо, даже жестоко, но что я могу поделать? Ты ведь знаешь, отец пил в последние годы. Вообще все было слишком тяжело. Ты, наверное меня осуждаешь?

— Еще чего! — возмутилась Алла. — Я, видишь ли, вообще научилась смотреть на жизнь просто, И принимать все так, как оно есть. И никого не осуждать, между прочим. Потому что мне кажется… то есть я уверена: что бы человек ни сделал, как бы он ни вел себя — у него наверняка есть для этого какие-то причины. Просто мы их не знаем.

— Ну да! — воскликнула Наташа. — Убил, например, сто человек, чтобы самому разбогатеть. Хорошая причина!

— Ну, не передергивай! — засмеялась Алла. — Конечно же, я не о преступниках говорю. Но с другой стороны, наверное, и в них можно найти что-то хорошее, человеческое, и не просто же так начали они воровать и убивать, что-то случилось в их жизни…

Болтая, Алла одновременно потрошила принесенный пакет. Из него дождем сыпались пакеты поменьше — яркие, блестящие, некоторые были перевязаны нарядными ленточками… у Наташи даже в глазах зарябило. Наконец Алла извлекла на свет две пачки молотого кофе.

— Вот! — торжественно сообщила она. — Видишь, какая я предусмотрительная? Спасибо мужу, научил! Раньше я ведь была такая растяпа… ну, ты и сама помнишь, правда?

— Конечно, помню, — хихикнула Наташа. — Еще бы не помнить!

Алла вечно теряла все без разбору, никогда не знала, где лежат ее учебники и тетради, даже в собственном портфеле ориентировалась с трудом…

Мельком оглядев кухню, Алла добавила эти впечатления к впечатлению от нищей гостиной, но промолчала. Однако Наташа заметила взгляд подруги и неожиданно смутилась.

— Я пока… пока еще не могла домом заняться, — пробормотала она. — Бабушка заболела сразу, как только мы школу окончили… А теперь я учусь, совсем времени нет.

— Где учишься? — заинтересовалась Алла.

Наташа смутилась еще сильнее. Почему-то ей показалось, что вот эта великолепная, явно весьма состоятельная женщина, в которую превратилась ее школьная подруга, посмотрит на нее с жалостью… какой-то бухгалтер, это надо же!.. Но Алла ждала ответа.

— На бухгалтерских курсах. В фирме предложили…

— Ого!

К огромному изумлению Наташи, во взгляде Аллы вспыхнуло неподдельное уважение, даже зависть! С чего бы это?

— Ну да, понимаешь, теперь у меня есть время, до сих пор мне приходилось постоянно бабушкиной заниматься…

— Натка? — завопила вдруг Алла во весь голос, перепугав Наташу до полусмерти. — Я всегда знала, что ты гений! Так оно и вышло! Я — провидица!

— Что ты несешь? — Наташа не могла понять восторженности подруги. — Какой гений? Ты что, с ума сошла?

Алла с грохотом водрузила на плиту первую попавшуюся кастрюльку (специальной кофеварки в этом доме, само собой, не было, она и искать не пыталась), плеснула в нее воды из чайника и зажгла газ. Это помогло ей немного успокоиться и разрешить наконец недоумение Наташи.

— Я ведь пробовала! — сообщила она, распечатывая пакет с кофе и начиная колдовать над кастрюлькой. — Меня муж заставил. Иди, говорит, на курсы, станешь бухгалтером, хорошее занятие, сможешь вместе со мной работать, ну и так далее… Ага, хорошее занятие. Только не медля меня. Я чуть мозги не вывихнула на всей этой цифири, честное слово! Нет, я правда старалась изо всех сил, «ужато огорчать не хотелось… ну, он и сам скоро понял, что пустое это занятие. Я тогда такая нервная стала, ты просто не представляешь! Это на второй год после свадьбы было, ему как раз предложили работу в Египте… ой, он у меня такой умный, просто жуть! Инженер хрен знает по каким машинам, что-то из области энергетики, я вообще ничего в этом не понимаю. В общем, посмотрел он, как я мучаюсь, и сказал: черт с тобой, золотая рыбка, бросай это безобразие. Вот уж радости у меня было! Еще как бросила! Зато я научилась бисер низать, и, можешь себе представить, мне все египетские дамы завидовали! Там это очень ценится. Потому что модно.

— Бисер низать?… — Теперь уже Наташу охватила лютая зависть.

Как часто она останавливалась у метро или на Невском проспекте возле женщин, продающих бисерные безделушки, ожерелья, серьги… Блеск крошечных стеклянных бусинок завораживал Наташу, она не в силах была отвести от них взгляд, и как же ей хотелось самой научиться создавать вот такую же красоту! Но конечно, об этом и думать не приходилось. Когда Наташа зашла в магазин и посмотрела, сколько стоит крошечный пакетик чешского бисера, она чуть не разрыдалась. Это не для нее…

Но может быть, она сумеет этим заняться, окончив бухгалтерские курсы?…

— …совершенно не понимаю, — донесся наконец до нее голос Аллы. — Просто не понимаю!

— А? — спохватилась Наташа, очнувшись и вдохнув роскошный аромат кофе. — Извини, я, кажется, не расслышала.

— Вижу, — хмыкнула Алла. — Опять погрузилась в глубины собственной души.

— Скорее в воспоминания, — уточнила Наташа, решив, что перед Аллой таиться незачем. — Когда-то мне тоже хотелось научиться низать бисер.

— А теперь уже не хочется? — спросила Алла, снимая кастрюльку с плиты и одновременно суровым взглядом выражая свое отношение к старым замусоленным прихваткам. — Почему? — Кастрюлька твердо встала на обшарпанный стол.

— Хочется, — призналась Наташа. — Но пока некогда. Сначала надо профессию освоить.

— Вот это правильно, — согласилась школьная подругa. — Профессия — великое дело. Тем более такая солидная, как бухгалтерии.

— Почему — солидная?

Алла посмотрела на Наташу с жалостью, как на маленького несмышленого ребенка, задавшего бесконечно глупый вопрос.

— Ты, подружка, похоже, до сих пор в жизни мало что смыслишь, — важно заговорила она. — Где у тебя чашки? А сахар? Да, кстати, я там принесла кое-что…

Она умчалась в гостиную, обдав Наташу нежным, тонким ароматом духов. Вот еще один фактор жизни, не имевший права на существование в доме Лозановых. Духи — это тоже мещанство. Равно как и косметика. И многое, многое другое…

И тут вдруг Наташе пришла в голову странная мысль. А что, если ее родители обзывали мещанством все то, что им было просто непонятно или не по карману? Однако развить идею она не успела, потому что в кухню вернулась Алла с двумя глянцевитыми коробками в руках.

— Вот, — сообщила она, — конфеты и пирожные… ой, забыла!

И она снова метнулась в гостиную и зашуршала там обертками.

— Зачем ты столько всего притащила? — крикнула из кухни Наташа. — С какой стати!

— А просто так! — откликнулась Алла. — Мы с тобой сто лет не виделись. — Она снова возникла в кухне, на этот раз с довольно простым с виду свертком. — Это первое. Второе — я вообще люблю устраивать иногда такие вот небольшие праздники. А в-третьих, если честно… ну, наверное, хотелось похвастаться. Уж ты меня извини. Не обижайся.

Наташа с улыбкой посмотрела на подругу.

— Да я и не думала обижаться. Просто зачем тратить такие сумасшедшие деньги? Эти конфеты, наверное, рублей двести стоят.

— Ай-ай, Наташа, да ты что, по магазинам не ходишь? Они стоят четыреста пятьдесят! — с гордостью сообщила Алла.

— Ну, по таким магазинам я действительно не хожу, — согласилась Наташа. — А это что? — Она кивком указала на сверток в руках Аллы.

— Да просто сыр. Обычный швейцарский. Хотела купить «Дор блю», да подумала: вдруг ты его не любишь?

— Может, и не люблю, — окончательно развеселилась Наташа. — Не знаю. Никогда не пробовала.

— Ну, у тебя еще все впереди! — решительно заявила Алла. — Все, давай кофе пить.