1
ЭТО неподходящий день для смерти… идеальный для убийства.
Снайпер затаился в укрытии у верхнего северо-восточного края долины. Его правый глаз находится за десятикратным оптическим прицелом, закреплённым на ствольной коробке винтовки. Он наблюдает за происходящей внизу бойней.
В промежутке между ударами сердца он сжимает указательный палец на спусковом крючке.
В этот момент убийца отшатывается назад, из его туловища вылетает розовый туман.
Безжизненные конечности дергаются, когда он падает в высокую траву. Треск выстрела достигает ушей снайпера всего через долю секунды. Он вздрагивает. Он проверяет прицел, зная, что цель поражена. Знать, что убил, – это хорошо.
Зная также, что он не выстрелил...
2
Грейс привыкла относиться к смерти так же, как к жизни, — спокойно, рассудительно и непредвзято. И хотя кто-то мог принять эту отстранённость за холодность, она приберегала своё сострадание для более личных моментов.
Она знала, что будет рыдать, глядя на картину кровавой бойни, открывшуюся перед ней, но это будет позже, в одиночестве. Не сейчас. Плач у могилы никому не помогал, и меньше всего – усопшим.
Поэтому она остановилась чуть поодаль от тела и ждала, когда признаки смерти заговорят с ней, как она и предполагала. Сначала едва слышным шёпотом, затем громче, пронзительнее. Грейс была терпелива, а три года работы криминалистом сделали её хорошим слушателем.
Она стояла непринужденно, перекинув через плечо ремень цифровой камеры Canon, склонив голову, чтобы не слышать громких голосов позади. Фермер, спорящий с двумя полицейскими, первыми прибывшими на место происшествия. Пострадавшие, кричащие о возмездии.
И она стояла неподвижно, отбрасывая длинную тень. Было ещё достаточно рано, солнце уже поднималось высоко, и роса искрилась и переливалась на паутине в траве у её ног. С самого детства Грейс любила этот неземной свет в это время суток.
Вокруг неё уже начали пировать мухи. Мясные мухи, всегда слетающиеся первыми, привлеченные непреодолимым запахом крови, витавшим в воздухе.
Грейс едва заметила это. На поле лежало шесть трупов. Она осмотрела каждый по очереди, но лишь один привлёк её внимание.
Вот этот.
Он отличался от остальных, не в последнюю очередь способом смерти. Тело лежало на боку, запрокинув голову, зубы оскалились в знак неповиновения. Под одной из откинутых конечностей Грейс видела почерневший круг, несомненно, смертельного огнестрельного ранения в грудь, хотя на данном этапе она не принимала это за чистую монету.
«Какая трата времени», — пробормотала она.
«Послушай, Грейс, — раздался голос позади неё. — Это всего лишь собака».
Она обернулась и увидела рядом с собой младшего из двух полицейских в форме, Дэнни Робертшоу, держащего в руках конфискованное фермером ружьё. Не дождавшись ответа, он махнул свободной рукой в сторону остальных тел. «И посмотри, сколько ягнят оно растерзало. На моё мнение, я бы напросился».
«Возможно». Грейс, родившаяся в сельской местности, хорошо знала обычную реакцию на собаку, замеченную в беспокойстве скота. Хотя «беспокойство» — это ещё мягко сказано. «Но если всё так однозначно, Дэниел, зачем я тебе понадобилась?»
Робертшоу покраснел, румянец окрасил шею, ещё не смывшуюся после утреннего бритья. Он пригнулся ближе, понизив голос.
«Из-за этих двоих». Его взгляд метнулся к паре. «Они орали во весь голос, когда позвонили». Он недовольно пожал плечами.
«Оказывается, у них есть некоторое влияние».
«И с каких это пор полиция Камбрии использует двухуровневую систему охраны порядка?» — легкомысленно спросила Грейс. «Один закон для местных, другой для приезжих, так?»
Он избегал её взгляда, внезапно заворожённый заусеницей на большом пальце. «Ты же знаешь, каково это, Грейс. Из всех людей именно ты».
А я? Она постаралась не обидеться, а вместо этого спросила: «Ты же обязательно возьмёшь образец запасных картриджей для сравнения, правда?»
«Как бы там ни было, — проворчал молодой полицейский. — Но старый Всезнайка Эйри утверждает, что из дробовика уже несколько дней не стреляли».
Грейс замерла, доставая из сумки пакет с уликами, и подняла бровь. Он снова покраснел. «Я, как правило, ничего не имею против любителей-бобби», — поспешно сказал он. «Они нам нужны, когда дела идут туго. Меня просто Эйри бесит. Не тот характер для этой работы».
Будучи гражданским лицом, приписанным к полиции, Грейс старалась держаться подальше от полицейской политики, но даже несмотря на это, высокомерное, развязное поведение добровольца, специального констебля Джима Эйри, достигло её ушей. Задира, злоупотреблявший своим положением, чтобы оказывать давление, – и таких было предостаточно.
Тем не менее, его основная работа помощником мясника закалила его к виду крови и костей. Сегодняшняя сцена ничуть его не смутила, и она знала, что его часто отправляли в самые жуткие аварии на автостраде, петляющей вдоль восточной границы округа, где он наслаждался своей безупречной репутацией.
Не говоря ни слова, Грейс подтолкнула ружьё вверх и, внимательно следя за тем, куда деть лицо, понюхала стволы. Запах масла, металла и пыли смешивался со слабым аммиачным запахом навоза.
«Хм, в данном случае я бы с ним согласилась», — она схватила пистолет.
«Но нам всё равно следует следовать процедуре, не так ли? Лучше попросите мистера Эйри осмотреть всё по периметру». Её голос был серьёзным, хотя губы дрогнули. «Окиньте место происшествия его экспертным взглядом, так сказать».
Робертшоу обвел взглядом внушительную длину сухой каменной стены, окаймлявшей поле, и щедрые габариты своего коллеги, стоявшего, высокомерно расставив ноги, между хозяевами собаки и воротами поля, словно не давая им возможности сбежать.
Юноша ухмыльнулся, вдруг показав себя недостаточно взрослым, чтобы водить машину, не говоря уже о форме. Он напомнил ей того нахального мальчишку с…
ободранные коленки были у него еще тогда, когда она нянчила его, когда он был подростком.
«Ты права, Грейс».
Грейс сняла камеру с плеча и начала снимать вид с тела. Это была стандартная практика на любом месте преступления, позволявшая точно определить местонахождение жертвы ещё долго после того, как место преступления было очищено.
В данном случае открывался вид на приземистую, побеленную известью башню церкви Всех Святых, выглядывающую из-за деревьев на юге — единственную видимую часть деревни Ортон. На северо-востоке дорога поднималась к Шраму, продуваемому ветрами известняковому полотну, где паслись в основном местные выносливые овцы.
«Извините, но сколько еще это займет?»
Она обернулась и увидела приближающуюся пару, которая сообщила о смерти своей собаки. Они были уже немолоды, одеты в дорогую, но повседневную одежду, которая, по мнению Грейс, свидетельствовала о давней и прочной связи с деньгами.
Это был мужчина. Высокий, жилистый, с гибким телосложением бегуна на длинные дистанции, он смотрел на неё сверху вниз поверх ястребиного носа. В его голосе слышались нетерпение и что-то, в чём Грейс распознала тревогу.
«Я пойду настолько быстро, насколько это позволит благоразумие», — любезно сказала она и взглянула на возвращающегося Робертшоу. «Дэниел, полагаю, к нам направляется кто-то с опытом обращения с огнестрельным оружием? Можешь попросить диспетчерскую перенаправить БТР, если таковые имеются поблизости».
Несколько патрульных машин полиции Камбрии, дежуривших на автомагистралях, также выполняли функции машин быстрого реагирования. Учитывая, что большинство сотрудников дорожной службы, похоже, считали себя следующим Льюисом Хэмилтоном, вполне вероятно, что одна из них могла бы прибыть на место происшествия без промедления.
«Лучше, чем это», — Робертшоу широко улыбался. «Они присылают сюда этого нового крутого детектива, чтобы показать нам, как их тренируют в большом городе».
«Неужели нас не обязательно держать здесь всё утро?» Женщина кивнула на запакованное ружьё, которое молодой констебль всё ещё держал под мышкой, и многозначительно перевела взгляд на фермера, сидевшего на забрызганном грязью квадроцикле всего в нескольких метрах от неё. «Мы все знаем, кто убил беднягу Бена».
Фермер сердито посмотрел на него. Это был крупный, коренастый мужчина, облокотившийся на топливный бак квадроцикла и наблюдавший за происходящим. Его покрасневшие руки свободно свисали, обнажая потрескавшиеся костяшки пальцев, деформированные десятилетиями упорной работы в любую погоду. На сиденье позади него, высунув язык, сидела косоглазая бордер-колли.
«Я его не застрелил», — грубо, но без злобы, ответил фермер. «Не то чтобы я не сделал этого, заметьте. Потеря такого количества ягнят за один раз сводит на нет всю прибыль за год. Конечно, я бы застрелил его, если бы приехал раньше. Но кто-то меня опередил, и это факт».
Женщина судорожно вздохнула, её губы сжались в тонкую линию. Грейс вспомнила учительницу в её давней школе-интернате с таким же ртом.
«Независимо от того, кто застрелил беднягу Бена», — мужчина выдавил из себя лёгкую улыбку, — «что здесь произошло, совершенно ясно. Я готов полностью возместить ущерб».
Ах, ты изменила тон. Грейс увидела, как Робертшоу напрягся, словно ему предложили взятку.
«Наш долг провести расследование, сэр», — сказал он, стараясь говорить строго, но дрогнув под испепеляющим взглядом пары.
Женщина уже набрала воздуха, чтобы разразиться язвительной тирадой, когда послышался звук приближающегося на большой скорости двигателя. Грейс мельком увидела что-то ярко-синее и спортивное, эффектно тормозящее у ворот.
«Новичок», — пробормотал Робертшоу.
« Ну что ж , — сказала женщина. — Теперь мы, возможно, до чего-то доберемся».
Грейс отвернулась, радуясь, что хоть что-то снова сосредоточит их внимание, затем замерла, мысленно возвращаясь назад.
Какой крутой новый DC? Она нахмурилась, глядя вслед удаляющемуся Робертшоу, но её внимание уже было приковано к телу собаки.
«Поскольку это явно не фермер тебя застрелил», — пробормотала она,
«Будем надеяться, что этот городской парень такой, каким его представляют…»
3
Детектив-констебль Ник Уэстон был в отвратительном настроении и вел машину соответствующим образом.
Его машина обычно отзывалась на жесткую езду. Subaru была его слабостью, подачкой для последних остатков мальчишеского гонщика в нём. Он понимал, что модель WRX не поможет ему вписаться в иерархию на последнем месте работы, но не мог заставить себя расстаться с ней.
Хотя, возможно, скоро придется.
На этот раз даже гонки по автостраде не смогли развеять его мрачное настроение. Он проехал восемнадцать миль по М6 от Пенрита до Тибея чуть больше чем за одиннадцать минут, редко разгоняясь ниже сотни. Хорошо, что никто из этих несчастных из дорожной полиции не патрулировал этот участок, иначе бы его застукали.
Но, возможно, его наконец-то восприняли всерьёз. Сержант в форме, который нашёл его рыскающим по документам в офисе уголовного розыска на Хантер-лейн, сказал, что крик был связан с подозрительной смертью в районе Ортона, возможно, со стрельбой, и что криминалисты, работавшие на месте происшествия, вызвали эксперта.
«Все остальные на свободе», — сказала она, и ее ровный тон ясно давал понять, что он — ее последнее прибежище, — «но вы ведь раньше были с парнями, которые стреляли, не так ли, детектив-констебль?»
«Раньше было».
Она цинично подняла бровь, увидев эту сдержанность. «Ну, тогда я подумала, что это может быть как раз по твоей части, ведь ты городской парень». Она фыркнула. «Насмотрелась на преступления с применением огнестрельного оружия в Манчестере и Лондоне, не так ли?»
Ник попытался стряхнуть с себя тоску, поднимаясь на ноги. «Ладно, я уже иду». Он попытался изобразить, как он надеялся, умиротворяющую улыбку. «И…
Спасибо. Венди, не так ли?
Это заслужило ему ещё один шмыг. «Думаю, «сержант» будет вполне достаточно».
Тем не менее, было приятно осознавать, что два года, проведённые Ником в Armed Response, всё же принесли пользу, даже несмотря на то, что он потерял лицензию на огнестрельное оружие, перейдя в другую службу. Возможно, хоть что-то удастся спасти из этого катастрофического карьерного тупика.
Ник чуть не пропустил въезд на поле, где якобы произошла стрельба. Он разгонялся на длинном подъёме из деревни Ортон и резко затормозил, когда заметил помятый Ford Focus, наполовину скрытый за каким-то огромным пикапом на обочине.
«Что, чёрт возьми, они затевают?» — пробормотал Ник. Этот неизвестный криминалист наверняка уже должен был расставить какой-нибудь маркер для следственной группы.
Когда Ник поступил на службу, криминалисты — он никак не мог привыкнуть называть их криминалистами — набирались из рядовых. У них был многолетний опыт работы на самом переднем крае полицейской деятельности. Не то что эти проклятые дилетанты . Они прошли краткосрочный курс обучения в колледже, и возомнили себя даром божьим для криминалистики.
Он оставил «Субару» как можно дальше от дороги, остановился у неохраняемого въезда и с раздражением заметил трёх явных гражданских посреди поля. Ужасная головная боль, мучившая его всё утро, вернулась, пульсируя за правым глазом.
Насколько некомпетентны эти деревенщины?
Нахмурившись, он пошёл по траве. Не прошло и дюжины шагов, как нижние три дюйма его брюк промокли насквозь, что означало счёт за химчистку вдобавок ко всему. Осознание этого заставило его сердито взглянуть на молодого полицейского, который приблизился, балансируя под мышкой с запакованным дробовиком.
«Кем ты себя возомнил, солнышко – Уайеттом Эрпом?» – требовательно спросил Ник, тихо, чтобы не разнести по людям. Он коротко кивнул на пистолет, не сбавляя шага. «Это возможное орудие убийства? Ну и не таскай его с собой, как какой-нибудь чёртов трофей! Запри его, пока это не стало массовым убийством».