1.
Я взмахнул кувалдой по широкой дуге через плечо и обрушил её вниз на стену перед собой, позволив собственному весу и инерции кувалды выполнить половину работы. Примерно через каждые двенадцать ударов я останавливался, чтобы дать утихнуть клубам пыли и перевести дух.
Это была тяжёлая, жаркая, изнурительная работа. Выпрямляться приходилось с осторожностью, слыша хруст и треск, когда мой позвоночник возвращался в исходное положение. Постоянная тряска в ладонях начинала вызывать боль в левой руке, где я сломал её в последний раз, полтора года назад. Я потёр её, ощупывая кальцинированные гребни на костях предплечья, и подумал, не осталось ли там ещё места для слабости.
Это было ясное воскресенье в начале августа. Я почти с самого рассвета избивал стены спальни в своём новом доме, и, как показала терапия, это пошло мне на пользу.
Я поставил сани в угол и определил время по тени, которую солнечный свет отбрасывал на грязное нутро комнаты. Полагаю, было чуть больше двенадцати. Мои старые наручные часы засорились песком и окончательно вышли из строя несколько дней назад, а у меня всё ещё не было ни желания, ни потребности выйти за новыми.
Именно в один из таких коротких периодов бездействия я услышал характерный звук мотоцикла, который медленно поднимался по длинному склону холма к коттеджу.
Я подошёл к открытому окну первого этажа, осторожно перешагивая через обломки кладки и штукатурки, которые служили напоминанием о проделанной мной утренней работе, и перегнулся через подоконник. Легче сказать, чем сделать. Коттедж был построен где-то в конце XIX века, со стенами из местного камня, засыпанными щебнем, толщиной в пару футов.
Дорога была почти прямой, но местами спускалась вниз и терялась из виду. И действительно, выглянув, я заметил отблеск велосипедной фары, которая то поднималась, то опускалась на неровностях, мерцая в мареве, поднимавшемся от асфальта.
Я оперся на локти, благодарный лёгкому ветерку, шевелящему волосы и охлаждающему пот на коже, и стал ждать. Дорога мимо моего нового дома тянулась ещё всего полмили, а затем переходила в проселочную дорогу. Два других коттеджа в том же ряду недавно были переоборудованы под дома для отдыхающих и сейчас пустовали. Если кто-то и подъезжал сюда на велосипеде, то либо совсем заблудился, либо ехал ко мне.
Мотоцикл приближался, надрывный звук выхлопа становился громом, нарушая тишину и покой, обычно окружавшие это место. В поле у дороги стайка откормленных ягнят разбежалась перед ним, подпрыгивая на прямых ногах и стремясь к безопасности.
Гонщик резко появился в поле зрения на последнем подъёме, ничуть не сбавляя темпа. Я узнал характерный силуэт «Нортона Коммандо», когда он промчался мимо и помахал мне рукой. Шлем гонщика качнулся, когда он заметил этот жест, и он крепко сжал тормозной рычаг.
Я затаил дыхание и ждал неминуемой катастрофы, но её не случилось. Мотоциклист, держа мотоцикл прямо и ровно, резко остановил его. Он аккуратно вписался в поворот на узкой дороге, не опуская ног, и остановился у моей входной двери, потянувшись к ремню шлема.
Я уже узнал всадника по его кожаной одежде и мотоциклу, но это был совсем не тот, кого я ожидал увидеть. Я знал Сэма Пикеринга много лет, но, оказавшись втянутым в интриги безумца-убийцы, как это случилось со мной, он отталкивает даже самых преданных поклонников, и мы отдалились друг от друга. Я точно не знал, что у него есть мой новый адрес.
«Привет, Сэм», — небрежно позвал я его сверху. «Давно не виделись. Что привело тебя сюда?»
Сэму удалось выбраться из-под крышки своего старого AGV. Из-под неё торчала борода, а всклокоченные тёмные волосы прилипли к голове. «Чёрт возьми, Чарли», — пробормотал он, задыхаясь. «Тебя чертовски трудно выследить».
В этот момент день изменился, стало необъяснимо прохладнее. «Что такое?» — спросил я.
Тогда он поднял на меня взгляд. Возможно, он выглядел таким испуганным, потому что щурился на солнце. «Это Джейкоб и Клэр», — сказал он.
«У них случился несчастный случай. Серьёзный».
«Плохо?» — выпрямился я. «Что ты имеешь в виду под «плохо»?»
Сэм скривился, словно я мог в любой момент решиться выстрелить в гонца. «Джейкоб не выжил», — наконец тяжело сказал он.
«Они отвезли Клэр в Ланкастер, но, видимо, она выглядела не очень хорошо».
«Подожди там», — сказал я.
Я нырнул обратно в дом, захлопнул за собой окно и направился к лестнице, по пути прихватив с собой вещи. Мой кожаный костюм висел на крючке у задней двери, но я не обращал на него внимания. Внезапно я перестал слышать из-за грохота крови в ушах.
В навесе, пристроенном к бывшей кухне, был проём, достаточно широкий, чтобы пролез велосипед, так что он стал моим незаменимым гаражом. Я выкатил свой старый Suzuki RGV 250 прямо на небольшой задний двор и завёл его, дав двухтактному двигателю поработать ровно столько, сколько нужно было, чтобы натянуть старую куртку, шлем и перчатки и захлопнуть за собой «Йель».
Я возился с неуклюжей задвижкой на задней калитке, и во мне на мгновение вспыхнуло раздражение, заставив меня ударить её кулаком. Боль, вызванная этим глупым поступком, вернула мне немного здравомыслия. Я глубоко вздохнул и попытался успокоить бешено колотящееся сердце. Тяжёлый утренний физический труд не заставил мои ладони вспотеть. Сэму удалось вызвать это парой фраз.
Он ждал, как мне было сказано, пока я выруливал на Suzuki к нему.
Он снова надел шлем и теперь с тревогой смотрел на меня через открытый забрало.
«Пошли», — напряжённо сказал я. «Не отставай, иначе я тебя оставлю».
Он выдавил из себя полуулыбку, словно я шутил. Двигатель «Коммандо» был в три раза больше, чем у моего маленького RGV, но на тех извилистых проселочных дорогах, по которым нам предстояло ехать, разницы между ними было мало.
К тому же я чертовски торопился.
Джейкоб мертв.
Клэр тяжело ранена.
Иисус .
***
Я мало что помню о поездке в Королевский лазарет Ланкастера.
Возможно, единственный способ, которым я мог ехать на велосипеде достаточно быстро, — это просто не думать о том, что я делаю.
Джейкоб Нэш и Клэр Эллиот. Я знал их больше пяти лет, но никогда не видел по отдельности, не мог представить их иначе, как вместе. Две половинки одного целого.
Я был так увлечён ремонтом коттеджа, что последний раз видел их почти месяц назад. Они были такими же, как всегда: задорными, счастливыми, полными жизни. Мысль об их смерти повергала меня в панику и отрицание.
Не то чтобы я был чужд смерти. Я видел её, трогал и обонял чаще, чем мне хотелось бы помнить. Я даже чувствовал, как она приходила за мной, за теми, кого я любил, а потом ускользала почти по собственной прихоти.
Может быть, именно поэтому я не могла по-настоящему поверить в новость о Джейкобе. Почему я так отчаянно мчалась в больницу, словно думая о самоубийстве. Пока не узнала наверняка.
что это безнадежно и он действительно ушел, я попытаюсь привязать его к этой жизни одним лишь усилием воли.
Я снова и снова думал о том, что могло произойти, но Сэм приехал уже после события, поэтому он не был его непосредственным свидетелем.
Ему сказали, что Клэр спрашивала обо мне, и именно он вызвался попытаться разыскать меня по отрывочным сведениям и слухам. По его мнению, всё что угодно было лучше, чем торчать в больнице.
Тот факт, что в какой-то момент после аварии Клэр, очевидно, была в сознании и ясно мыслила, вселил в меня небольшую надежду, но я избегал размышлений о возможном характере ее травм.
К тому же, что она будет делать без Джейкоба? Знала ли она вообще, что он мёртв?
Я не мог представить, какая ошибка, допущенная ими самими, привела их к падению. Джейкоб был очень быстрым гонщиком, в молодости участвовал в гонках на велосипеде и до сих пор не сбавлял оборотов на дороге. Его мастерство было мне и в подметки не годилось, и он обладал, казалось, шестым чувством, предчувствуя опасности, подстерегающие за следующим поворотом.
А Клэр слишком уважала свой классический Ducati 851 Strada, чтобы позволить себе безрассудство. В байкерстве, как и во всём остальном, Клэр была слишком стильной, чтобы совершить что-то столь неаккуратное, как падение.
Так что же, черт возьми, пошло не так?
***
В воскресенье в Ланкастере было довольно тихо, и я полностью проигнорировал установленные ограничения скорости на протяжении всего пути через город. Сэм был прямо за мной, когда я наконец заехал на парковку у RLI и нырнул на место, обозначенное
«только для консультантов».
На этот раз я не пристегнул велосипед цепью и даже не проверил, полностью ли он стоит на подножке. Вынуть ключи из замка зажигания было…
Максимум, что я смог сделать. Присутствие Сэма заставило меня постараться сохранить самообладание, поэтому мы пошли в само здание, а не побежали.
Тем не менее, не снижая скорости, я врезался плечом во входные двери отделения неотложной помощи, распахнул их, и горе всем, кому не повезло оказаться по ту сторону.
Сэм обошёл стойку регистрации и побежал по коридору. Мне хотелось остановиться и спросить, но в то же время не хотелось выпускать его из виду, поэтому я поспешил за ним, почти не сбавляя шага.
Прошло около десяти месяцев с моего последнего визита в RLI – тогда меня привезли на носилках. Я почувствовал знакомую тяжесть в груди, которую всегда вызывало возвращение в это место. Говорят, тело не помнит боли. Они лгут.
За парой поворотов коридор выходил в просторную нишу, служившую зоной ожидания. Вдоль трёх стен стоял ряд приземистых стульев с тканевой обивкой, сдвинутых вместе в скамьи. В центре стоял низкий столик, заваленный нервно потрёпанными журналами.
Там уже собралось с полдюжины человек. Большинство выглядели неловко и неуютно в своих кожаных костюмах, имитирующих гонки. В конце ряда сидений, словно трофейные черепа, высился ряд шлемов.
У меня было время поразмыслить, кто они такие, эти незнакомцы. Не думаю, что я отсутствовал достаточно долго, чтобы полностью потерять связь. Никто не показался мне знакомым, но времени на тщательный осмотр у меня не было.
Как только мы появились, женщина средних лет, сидевшая в углу, вскочила на ноги и бросилась в мою сторону.
Не успела я опомниться, как меня окутали материнские объятия такой ярости, что я едва знала, как реагировать. Агрессия, с которой я могу справиться даже во сне.
Привязанность каждый раз одерживает надо мной верх.
Я поддался достаточно долго, чтобы обнять ее в ответ, а затем сумел откинуться назад достаточно далеко, чтобы иметь возможность свободно дышать.
«Полина?» — спросила я, внезапно обрадовавшись её появлению. «Что ты здесь делаешь?»
«Сэм попросил их позвонить мне, — мягко сказала она. — Он подумал, что Клэр будет рада дружескому общению».
Я знал Полин Джеймисон с тех пор, как она начала посещать мои занятия по самообороне в районе Ланкастера пару лет назад. А потом, когда занятия внезапно прекратились, она осталась со мной как друг.
После того, как я их познакомил, Полин узнала Джейкоба и Клэр почти так же хорошо, как и я. Конечно же, она будет здесь. Необъяснимо, но впервые мой голос дрогнул и грозил погубить всё лицо.
Полин взглянула на меня и снова крепко обняла. На ней было летнее платье на бретельках, которое, учитывая её пышную фигуру, было немного не в тему, но ей хватало уверенности, чтобы носить его. Её волосы были ярко-бордового оттенка, а от неё пахло яблоками и мятой.
«Клэр справится», — сказала она, пристально глядя на меня. Когда я подумал, что её твёрдый тон означает, что у неё есть обновлённый отчёт, она разрушила мои надежды, добавив: «Тебе нужно продолжать убеждать себя в этом».
«Как она? Тебе что-нибудь сказали?»
«Только то, что у неё сломаны обе ноги», — сказала Полин. Она была одним из самых дельных людей, которых я знал, но даже она, произнеся эти слова, поморщилась. «И таз, кажется. Всё ещё жду ответа».
Я отключил свой разум, представив длинные, безупречно идеальные ноги Клэр, разбитые на кусочки, словно пазл.
«Господи», — пробормотал я. «Она знает про Джейкоба?»
«Джейкоб?» Полин нахмурилась и взглянула на Сэма, затем её брови взлетели вверх, и она отпустила меня ровно настолько, чтобы поднести руки ко рту. «Боже мой», — прошептала она чуть слышно. «Она была не такой, как на
На велосипеде с Чарли. Я сначала так думал, как и все остальные, но, слава богу, мы ошиблись. Это был не Джейкоб.
Отдельные части моего мозга перегрузились и отключились. Гнев вспыхнул и вспыхнул. Инстинктивная реакция, как у разгневанной матери, только что нашедшей пропавшего ребёнка. Облегчение было настолько сильным, что даже причиняло боль.
«О, слава Богу за это», — простонала я, вырываясь из рук Полины и опускаясь на ближайший стул, обхватив голову руками.
«Возможно, тебе стоит немного переосмыслить празднование или хотя бы сбавить обороты», — раздался надо мной голос, полный сдавленных эмоций. «Может, это и не твой приятель обналичил свои фишки, но это был кто-то из наших».
Я поднял голову и увидел, что один из группы байкеров подошел и с одинаковой интенсивностью смотрел на нас троих.
Он был чернокожим, с высокими скулами и короткой стрижкой. Ему, вероятно, было лет двадцать с небольшим, он был сложен как завсегдатай спортзала, и его ещё больше подчеркивали шикарные кожаные комбинезоны. С внешней стороны обоих коленей были жёсткие пластиковые слайдеры, прикреплённые липучками. Слайдеры были изрядно потёрты, так что либо он опирался на бутылку, чтобы опустить велосипед достаточно высоко, чтобы колено опустилось, либо он часто падал.
Кожаные изделия были последней модели дорогой экипировки Nankai в белом цвете с двумя оттенками ярко-зелёного. Я бы поставил на то, что у него был дорогой спортивный мотоцикл Kawasaki последней модели.
Каждый из нас отреагировал на его вторжение согласно своей природе. Сэм отступил назад, я встал и шагнул вперёд, а Полин, не дрогнув, встала между нами.