К тому же спортзал, где я проработала большую часть предыдущего года, был не тем местом, где можно было бы представить человека, прыгающего в шокирующе-розовой лайкре.

Все ребята, которые туда ходили, серьёзно тренировались с максимальными весами, которые могли поднять, не сломав себе спину. Заставить их делать правильную разминку и растяжку было для меня самым близким к тому, чтобы хоть как-то ввести аэробные упражнения.

«Нет», — ответил я, одарив её лёгкой улыбкой. «Я просто подбираю программы силовых упражнений и слежу за их техникой». Я не смог придать следующему удару достаточной скорости, и из-за наклона стола он покатился далеко мимо цели.

«Значит, они тебя слушают, да?» — спросила Джен с сомнением в голосе. «Им на тебя наплевать, потому что ты женщина?» Она была достаточно хитрой, чтобы оставить лёгкий удар по луз, которую он закрывал, и вместо него забить другой, придав битку достаточно сильное обратное вращение, чтобы он вернулся на верх стола для следующего удара.

«Не совсем, нет», — сказал я. Может быть, потому, что мой босс был сложен как Шварценеггер и всегда поддерживал меня, будь то правильно или неправильно. Или, может быть, потому, что все завсегдатаи в какой-то момент видели шрам на моей шее и между собой преувеличивали слухи о том, как он…

В любом случае, у меня было не так много клиентов, готовых со мной спорить.

«Тебе повезло», — Ян с дерзкой решимостью отправил ещё два полосатых мяча. «Я получил диплом инженера. И диплом у него, блядь, хороший.

Больше, чем половина парней, с которыми я работала, но попробуй скажи это большинству этих придурков-мачо, и они просто похлопают тебя по заднице и отправят готовить чай». Говоря это, она перевела взгляд на парней, которые играли в дартс, громко смеясь и чувствуя себя приятелями.

Мне было интересно, насколько отношение, с которым столкнулась Джен, было обусловлено её воинственной позицией. Нужно показывать людям, что знаешь, о чём говоришь, а не просто говорить им. К тому же, она была слишком обидчивой, слишком идеальной мишенью для нападок. Я понимал, почему они не смогли устоять перед соблазном.

Она совершенно промахнулась со следующим ударом и чуть не сбила меня с ног. Я как раз собирался сыграть хитрый отскок от дальнего борта, когда вошёл майор Гилби.

У сотрудников Эйнсбадена была своя столовая в другой части здания. Отдельная и изолированная. Даже появление кого-либо из них в студенческой зоне было достаточно необычным, чтобы сбить разговор с толку и остановить всё мероприятие.

Гилби оглядел молчаливые лица. Он нахмурился, словно не одобряя того, что застал нас расслабленными и расслабленными. Его взгляд, казалось, задержался на мне. На мгновение я подумал, не заметил ли он меня, ждущего его там, в лесу, и не изменил ли свои планы соответственно. Если так, то, очевидно, это его не очень обрадовало.

В его руке был листок бумаги. Он взглянул на него.

«У нас в завтрашнем расписании произошли изменения», — сказал он обманчиво мягким голосом. Таким тоном врачи говорят: «Это не повредит». Это вызвало мгновенную волну недоверия и беспокойства.

«Сразу после занятий по физподготовке вы все примете участие в учениях по оказанию первой помощи», — продолжил Гилби. «Проверка ваших знаний по оказанию первой помощи».

Он повернулся, чтобы уйти, снова окинув нас своим стальным взглядом. «Возможно, вы обнаружите, — сказал он тихо, но с некоторой зловещей интонацией, — что вам стоит потратить сегодняшнее время на повторение материала. Спокойной ночи».

***

На следующее утро после завтрака они набросились на нас. Фиггис показывал нам, как проверять машины на наличие ловушек, когда появился майор с планшетом и увёл Хофманна.

Через десять минут он вернулся за Маккеной, затем за Крэддоком и Декланом, все с десятиминутным интервалом. Никто из них не вернулся к группе. Мои нервы были на пределе от напряжения. К тому времени, как объявили моё имя, я так нервничал, что у меня не осталось сил сосредоточиться на предупреждениях Фиггиса о посторонних предметах, застрявших в выхлопных трубах, или о растяжках в моторном отсеке.

Майор вывел меня в коридор и жестом велел оставаться у подножия лестницы. Он исчез через боковую дверь, и несколько мгновений я мог лишь с тревогой ждать, что же будет дальше. Меня терзало глубокое опасение, что мной манипулируют, что события выходят из-под моего контроля.

Ну что ж, по крайней мере мне не пришлось долго ждать.

Дверь распахнулась, и Ребэнкс выскочил с криком, словно одержимый. Он буквально схватил меня на руки, пробегая мимо, и потащил по коридору так быстро, что я сбился с ног.

Мы завернули за угол в дальнем конце, а Ребэнкс всё ещё орал мне в ухо. Блейкмор стоял у двери в нескольких метрах от меня, отчаянно маня. Он тоже кричал. Я резко остановился рядом с ним и заглянул внутрь, чувствуя, как сердце колотится не только от напряжения, но и от адреналина.

Часы остановились. Я отключился от криков вокруг, успел окинуть взглядом всю картину. Комната представляла собой кабинет, тёмно обставленный и тускло освещённый.

Напротив двери находилось плотно зашторенное окно, перед которым стоял мрачный письменный стол. На нём была расставлена обычная мебель: подносы для документов, старомодный чёрный телефон, промокашка с кожаным уголком и лампа под колпаком. Единственным источником света была лампа, отбрасывающая зловещие тени в глубины комнаты.

В полумраке я разглядел тело мужчины, лежащего на спине посреди ковра. На нём был наполовину смокинг, тёмные брюки с атласной вставкой по шву, галстук-бабочка и белая строгая рубашка. Он выглядел бы элегантно, если бы не скрученная масса кишок, растекшаяся по животу. Перед рубашки был испачкан ярко-алым. Моё сердце забилось ещё сильнее.

«Давай! Давай, там твой директор!» — голос Блейкмора был почти воем. Я шагнул вперёд, инстинктивно следуя его команде, и замер. Что-то здесь было не так, я это чувствовал.

Он подгонял меня, и от его истерики волосы у меня на затылке шевелились. Я искоса взглянул на него и увидел в его глазах безумный, полный жажды крови взгляд. Я снова отступил назад, думая, что он сейчас лопнет вену.

«Это небезопасно», — сказал я, качая головой.

«Трус, трус чёртов!» — заорал он. «Твоя безопасность не важна. Там твой директор. Он ранен и ранен. Иди туда и делай свою грёбаную работу, сука!»

Я пронзил его коротким, злобным взглядом, но шагнул за порог, держась ближе к стене. Всё вокруг пахло ловушкой, я просто знал это. Я подождал полсекунды, напрягая слух, чтобы хоть что-то услышать сквозь дыхание мужчин позади меня. Вот чёрт...

Я подошёл к лежавшему на полу мужчине и присел рядом с ним на корточки. Сквозь всю кровь я узнал Ронни, одного из поваров, и понадеялся, что это не часть нашего обеда. Я уже оттянул манжет его рубашки, чтобы проверить пульс, когда почувствовал быстро приближающееся движение в тени.

Я едва успел поднять взгляд, чтобы увидеть крупного мужчину в чёрном, и увидел, как он выходит из открытой двери. Его лицо скрывала балаклава, оставляя открытыми только глаза, но толчок, пронзивший меня, был подобен удару током.

Он сцепил руки и вытянул их перед собой. Автомат с глушителем издал резкий, характерный хлопок, от которого моя реакция закричала.

Страх обрушился на меня, словно падающий клинок, пронзив меня. Передо мной стоял выбор: сражаться или бежать. Я выбрал последнее.

К моменту второго выстрела я уже отшатнулся в сторону, перекатился через стол, рассыпав половину его содержимого, и нырнул под защиту массивной конструкции из красного дерева.

Я дышала прерывисто, ужасно громко для своих ушей. В свете, падавшем из дверного проёма, я видела, как его тень бесшумно движется к краю стола. Он знал, что прижал меня к земле, знал, что у меня нет оружия. Он знал, что может не торопиться, чтобы прикончить меня.

Мне некуда было бежать, и мое укрытие вскоре стало бесполезным.

Мои возможности таяли, как у магнитофона севшие батарейки.

Им нравится играть с тобой в психологические игры. Им нравится смотреть на твою реакцию...

Я на мгновение закрыл глаза и заставил свое дыхание вернуться в нормальный ритм.

Это нереально.

Мне пришлось почти прошептать эти слова вслух, чтобы поверить в них.

Какую бы проверку нашей реакции ни надеялись получить Гилби и его люди этим учением, никакой реальной опасности оно не представляло. Мне пришлось уцепиться за эту мысль.

На уровне глаз из-за угла стола показался ствол пистолета с глушителем, а за ним — человек, державший его в руках.

Не говоря ни слова, он кивнул головой, давая мне понять, что мне следует встать, и отступил назад, когда я встал.

Но когда я прошёл мимо него, направляясь к двери, он подошёл вплотную и вонзил мне пистолет в спину, повалив на стол. Я приземлился лицом вниз, достаточно сильно, чтобы оставить синяк, достаточно сильно, чтобы испугаться, впечатавшись в гладкую деревянную поверхность.

Потом я сказал себе, что мог бы справиться с этим, с тем жёстким досмотром, которому они решили меня подвергнуть. Мне это не нравилось, я не видел в этом необходимости, но я всё равно мог бы это вытерпеть.

А потом этот мужчина схватил меня сзади за шею и повалил на землю.

Доналсон, Хакетт, Мортон и Клей.

Я впала в панику. Ничего не могла с собой поделать.

Ужас перерос в ярость, мгновенно разрастаясь из ничего, словно химическая цепная реакция. Неудержимый и ядовитый. Мои эмоции окрасились в цвета. Белый жар. Красный туман. Черный.

Тяжёлый старомодный телефон лежал на столе рядом с моей правой рукой. Я сжал его в кулаке, чувствуя холод и тяжесть.

Я рванулся и дернулся на мужчину, который прижимал меня к себе, извернулся под ним и вытянул руку во всю длину, словно профессиональный игрок в гольф, наносящий свой лучший удар.

Я выбрал цель инстинктивно. В последний момент, за долю секунды до попадания, мне удалось сохранить здравый смысл на достаточное время, чтобы сместить прицел на несколько миллиметров. Этого оказалось достаточно.

Телефон ударил мужчину под челюсть, скрытую маской, и с тошнотворным хрустом откинул его голову назад. Внутренний звонок телефона завибрировал при ударе и, казалось, продолжал вибрировать ещё долгое время.

Мужчина отлетел назад и растянулся на кожаном диване «Честерфилд» в дальнем конце комнаты, его конечности болтались. Я резко поднялся со стола и автоматически подался вперёд, готовый к новому броску. Он не двинулся с места.

Мой «директор», Ронни, забился в угол при первых признаках насилия. Теперь он ругался с необычайной для человека, который всего несколько мгновений назад притворялся, что находится на пороге смерти, яростью и пылом.

К этому времени Ребэнкс и Блейкмор синхронно ворвались в дверь, включив верхний свет. Блейкмор подошёл, стянул балаклаву с безжизненного тела на диване и наклонился над ним, чтобы пощупать пульс на шее. Я узнал Тодда. Как-то странно отстранённо я заметил кровь у него вокруг носа и рта.

«Вызовите сюда медика», — сказал Блейкмор Ронни. Повар поднялся на ноги, выбрасывая в мусорное ведро потроха, заменявшие ему кишки.

Блейкмор пристально посмотрел на меня, и его глаза всё ещё блестели. Я увидел в них дикое возбуждение, и мне стало дурно. Я отвёл взгляд, стыдясь. В воздухе висел тусклый и горький запах насилия, словно жжёный пластик.

Ребэнкс положил руку мне на плечо. «Ты в порядке?»

Я сглотнула, кивнула, не решаясь заговорить. Он осторожно высвободил телефон из моих стиснутых пальцев и осмотрел его. С одной стороны была размазана кровь.

Он пробормотал: «И что же это было, а?»

Я прерывисто вздохнула и стряхнула его руку. Я начала приходить в себя, выходить из этого состояния. «Ну», — сказала я, стараясь говорить непринуждённым тоном, и мне это почти удалось, — «знаешь, как говорят: поговорить полезно».

Он едва не улыбнулся, превратив улыбку в насмешку. «В таком случае, — сказал он, — напомни мне не заводить с тобой разговор».

Он отвел взгляд от моего лица, и я понял, что Тодд, должно быть, порвал воротник моей рубашки, хотя я не помнил, как он это сделал.

Ткань распахнулась на моем плече, обнажив шрам во всей его ужасающей красе.

Взгляд Ребэнкса задержался в том направлении, а когда он снова переместился на мое лицо, выражение его лица было холодным и расчетливым.

Ронни вернулся в сопровождении Фиггиса, который быстро поспешил разобраться с Тоддом.

Майор Гилби не отставал.

«Что, черт возьми, здесь произошло?» — спросил он, входя. Его взгляд скользнул по моей шее, затем по лицу и обратно.

Ребэнкс поднял трубку. «Старик Тодди немного переборщил, а Чарли позвонил за счёт вызываемого абонента», — лаконично сказал он.

Ноздри майора раздулись. «Это не повод для смеха», — резко бросил он, бросив взгляд на бесчувственную фигуру Тодда. Он кивнул в сторону Блейкмора. «В мой кабинет, вы оба. Сейчас же». Он одарил меня последним задумчивым взглядом. «И вы тоже, мисс Фокс, если не возражаете».

***

«Я думаю, вам, возможно, придется кое-что объяснить, мисс Фокс», — сказал Гилби, когда мы вчетвером заперлись в его святая святых.

Я стоял в центре комнаты, пытаясь удержаться от желания встать по стойке смирно. Двое других мужчин стояли чуть позади меня: Блейкмор прислонился к дверному косяку, а Ребэнкс сгорбился в кресле, вытянув ноги перед собой.

Майор сидел за столом, похожим на тот, что был в симуляции, хотя его поверхность была завалена бумагами, более реалистичными. Я заметил, что он слегка ёрзает, поправляя и без того аккуратно разложенные бумаги и убирая связку ключей в верхний ящик. В левой руке у него лежал старомодный канцелярский штырь, и я почти невольно заметил его положение.

Я мог почувствовать местонахождение каждого школьника, даже не глядя.

Если бы дела пошли плохо, я мог точно оценить, сколько времени им потребуется, чтобы отреагировать и связаться со мной. Сам факт того, что я начал так думать, пугал меня до смерти.