Тройной выстрел
Чарли Фокса
Killer Instinct: Чарли Фокс, книга первая
Riot Act: Чарли Фокс, книга вторая
Hard Knocks: Чарли Фокс, книга третья
ИНСТИНКТ УБИЙЦЫ
Полагаю, мне стоит официально заявить, что я не имею привычки посещать такие места, как «Нью-Адельфи-клуб», с которого, собственно, и началась вся эта жуткая история. Возможно, если бы я вёл себя как обычно и обходил это место стороной, всё могло бы сложиться иначе.
«Новый Адельфи» – ночной клуб, восставший, словно феникс из пепла старого «Адельфи», разваливающегося викторианского приморского отеля на набережной Моркама. От него веяло слегка поблекшей аристократичностью, словно от стареющей актрисы, снимающейся в эпизодических ролях, скрывающей свою страсть к бутылке джина под бижутерией и толстым слоем макияжа.
Конечно, мне следовало предвидеть грядущие перемены. Последние восемь месяцев в «Адельфи» повсюду красовалась надпись «под новым руководством». Первым намёком на революцию стала вереница мусорных контейнеров вдоль передней стены парковки. Следующим – робкий визит Гэри Бигнолда, помощника управляющего, который сообщил, что я больше не могу использовать один из залов наверху для занятий по вторникам вечером.
«Извини, Чарли», — неловко сказал он, сообщая новость. «У нас новый начальник, и он решил навести порядок. Он решил, что зарабатывать несколько фунтов каждую неделю, чтобы потом учить кучу неряшливых домохозяек, как ставить фейерверки в парке, просто не вписывается в его планы».
Я преподаю женскую самооборону уже четыре года. Я использую спортивные залы в местных школах, крытые площадки для бадминтона в спортивных центрах и даже переоборудованный бальный зал загородного дома, который теперь является женским приютом. Найти новое помещение для этих занятий было не так уж сложно, но и не так-то просто. Я с сожалением подумала о потерянном доходе и пожала плечами.
«Не сомневайся, пока не попробуешь», — сказал я. Он догнал меня на парковке, возле контейнеров для мусора. Я упаковывал спортивные штаны и кроссовки в сумку на бак своего Suzuki RGV 250, готовясь к поездке домой в Ланкастер, до которого было всего около пяти миль.
Гэри переминался с ноги на ногу, пока я не застёгнула сумку на две молнии и не закрепила её. «Так что же тогда происходит со старым домом?» — спросила я, заправляя шарф за воротник кожаной куртки. «Они собираются его снести и построить ещё больше роскошных квартир, которые никому не нужны?»
«Нет, этот новенький, он просто в восторге», — сказал Гэри, достаточно успокоившись, чтобы заговорить. «Он собирается превратить эту старую дыру в ночной клуб. Я видел планы. Будет просто отлично. Пара баров, танцполы на разных уровнях, немного еды. Бизнес. Вам придётся прийти. Премьера. Я проведу вас бесплатно, без проблем».
Я поднял бровь, и он, похоже, обиделся на мой скептицизм. «Хорошо», — повторил он. «Я буду управлять барами вместо него. Всё уже решено».
Я молча перекинул ногу через велосипед и завёл его. Гэри иногда даёт волю своему энтузиазму. Он выглядит слишком широко раскрытыми глазами, чтобы его можно было поручить чему-то большему, чем спросить у следующего в очереди, нужна ли ему картошка фри.
Я радостно помахал ему рукой, выезжая с парковки, проигнорировав его крикливое заверение, что он позвонит мне, как только они будут готовы возобновить работу.
Хорошо, что я не затаил дыхание.
***
Клуб «Нью-Адельфи» открылся примерно через полгода, сразу после Рождества. В рекордные сроки, если верить слухам в строительной отрасли. Похоже, Гэри оказался прав, говоря, что новый хозяин — человек перемен и веяний.
Ночью неоновая вывеска на фасаде здания освещает низкие облака призрачным фиолетовым светом и видна с любой точки залива Моркамб. Она стала местной достопримечательностью.
Из местной газеты я узнал, что Гэри действительно стал управляющим баром в новом заведении, но он так и не позвонил, чтобы предложить мне бесплатные билеты. Признаюсь, я и не ожидал этого.
Поэтому для меня стало большой неожиданностью, что я оказался там всего лишь через месяц после открытия.
Это была вина моей подруги Клэр, а не моя. Она проболталась мне об этом по телефону несколько дней назад. «В этом новом клубе в Моркамбе в эту субботу будет конкурс караоке», — сказала она как гром среди ясного неба. «Я хотела попробовать, но Джейкоб не хочет идти, так что, может, ты придёшь и окажешь моральную поддержку?»
Я колебался. Клэр — моя подруга. Я знаю её и её приятеля, Джейкоба, с тех пор, как переехал в Ланкастер, но мне показалось, что такая просьба — это уже слишком.
Дружба зашла слишком далеко. «Я не знала, что ты увлекаешься такими вещами», — осторожно сказала я, пытаясь выиграть время.
Она рассмеялась. «Ну, Джейкоб говорит, что у меня не очень-то голосистый. Он говорит, что мои сдавленные мяуканья заставят ночные трели нашего старого кота звучать как Паваротти, но, думаю, он просто слишком старый хрыч, чтобы хотеть идти в ночной клуб».
Я смутно расслышал грубое бормотание кого-то на том же конце провода, что и Клэр, и она снова рассмеялась. Джейкобу, должно быть, чуть за пятьдесят, в тёмных волнистых волосах пробивалась седина, но он из тех мужчин, которые просто излучают сексуальное влечение. Глаза цвета дорогого шоколада всегда смеялись, и глаза были такими же соблазнительными. Если бы он мог воспроизвести такую химию в лаборатории, он бы стал миллионером.
Клэр на двадцать пять лет моложе его, почти моя ровесница. Высокая, стройная, с бесконечными ногами и метаболизмом, позволяющим ей поглощать арахисовое масло прямо из банки, не прибавляя ни грамма. Много лет назад я поняла, что еда не будет моими излишествами, если я хочу оставаться в пределах двенадцатого размера.
Я завидовала Клэр её способности не набирать вес больше, чем её потрясающей внешности. У неё были длинные прямые волосы, подходящие к ногам, золотистый блонд без всяких искусственных красителей, и чувство стиля, с которым, наверное, просто рождаются.
Она также гоняла на десятилетнем мотоцикле Ducati 851 Strada как дьявол и прославилась тем, что однажды обогнала полицейского на местных поворотах Скартвейта на скорости, далеко за сотню миль в час. Он остановил её из любопытства, и его подбородок стукнулся о носки ботинок, когда она сняла шлем. У любого другого за это отобрали бы права на три месяца, а у неё даже продюсера не было.
«Ну, Чарли, что скажешь?» — подсказала Клэр. «Я, честно говоря, не хочу идти одна», — призналась она.
Я снова услышала Джейкоба на заднем плане, на этот раз громче: «Ты не пойдёшь одна, пока они не поймают этого чёртова насильника!»
«Да, и это тоже», — сказала Клэр. «Ты, наверное, слышал об этом?»
Я согласился, что да. Это было жестокое нападение, случившееся всего несколько недель назад. Я не из тех, кто склонен к болезням, но проявил профессиональный интерес.
В преступлении. Достаточно, чтобы следить за прогрессом — или его отсутствием — в новостных репортажах.
Когда вы зарабатываете на жизнь, обучая людей, в основном женщин, тому, как избежать подобной ситуации, вы склонны замечать всё, что может повлиять на ваш бизнес. Когда на мои занятия приходят новые ученики с внезапным жгучим желанием узнать, как превратить большого волосатого грабителя в липкую массу на тротуаре, вы, как правило, спрашиваете, что вызвало у них интерес. Вы не выставите себя в выгодном свете, если не будете знать всех подробностей о последнем ножевом ранении, изнасиловании или убийстве. Особенно если это произошло прямо у вас на пороге.
В данном случае жертве только что исполнилось восемнадцать. Она шла домой по мрачной тропинке у реки Лун поздно вечером в четверг, не догадавшись взять такси. Придя в себя два дня спустя, она смогла лишь смутно описать нападавшего.
Он изнасиловал её, приставив нож к горлу, а затем жестоко избил по голове. Полиция благочестиво объявила, что она чудом осталась жива. Однако врачи предсказывали, что ей потребуются месяцы физиотерапии, логопедии и психотерапии. Хирургам, в какой-то степени, удалось спасти её правый глаз.
В Ланкастере, возможно, и есть насилие, но это всё же не тот город, где подобные вещи случаются регулярно. Местная газета устроила настоящий праздник, публикуя заголовки в стиле бульварной прессы, которые обычно не выходят в эфир. Общественные деятели выразили своё возмущение. Обеспокоенные горожане написали своему депутату.
Видные полицейские обещали скорые результаты. Это было жестокое и бессмысленное нападение, заявил их представитель. Преступник, должно быть, был весь в крови своей жертвы. Его, должно быть, заметили прибывающим или уезжающим по оживлённой главной дороге, которая проходит вдоль реки. Он, должно быть, вернулся домой растрепанным и возбуждённым. Они предсказывали, что вскоре он окажется под замком.
Как бы то ни было, прошло уже несколько недель. Ничего не происходило. По телевидению звучали призывы, и потенциальные свидетели охотно явились десятками. К сожалению, ни один из них не мог рассказать ничего по-настоящему ценного. Похоже, единственным свидетелем, хоть как-то дававшим показания, был бездомный алкаш по имени Джимми.
Джимми подумал, что он, возможно, видел машину, и он даже подумал, что она могла быть в тот вечер, но сквозь туман его вечного алкогольного
Он был в ступоре, не мог вспомнить регистрационный номер. Или модель. Или цвет.
В городе царила атмосфера страха, до которой можно было дотянуться рукой. Я замечал это в своих учениках, видел это на улице. Даже сквозь помехи телефонной связи я слышал это в голосе Клэр – и в голосе Джейкоба тоже.
Я вздохнул.
«Хорошо», — сказал я. «Я пойду с тобой. Только не ждите, что я буду петь!»
Вот так, несколько дней спустя, я ждал Клэр на парковке возле клуба «Нью Адельфи», сложа руки и быстро переосмысливая всю эту затею.
Отчасти это было связано с тем, что уровень шума, доносившийся оттуда, был настолько высоким, что я боялся получить необратимую потерю слуха, если осмелюсь подойти поближе. Бас можно было физически ощутить даже с другой стороны взлётной полосы. Я вполне мог представить, что на близком расстоянии высокие частоты можно было бы считать оружием нападения.
За те десять минут, что я припарковался и сидел, наблюдая за входящими и входящими посетителями, я пришёл к выводу, что мне, пожалуй, лет на десять больше, чем нужно, а значит, большинство посетителей слишком молоды, чтобы покупать сигареты, не говоря уже об алкоголе. К тому же, в чистых чёрных джинсах, почти выглаженной рубашке и моей наименее потрёпанной кожаной куртке, на мне было слишком много одежды.
Несмотря на прохладу вечера – всё-таки февраль, – все мальчики были в обтягивающих майках, которые демонстрировали, сколько часов они провели в спортзале, или в расстегнутых ярких рубашках, скрывающих, что они не знают, где находится спортзал. Девочки выглядели так, будто вышли оттуда в ночных рубашках. Боже, как я чувствовала себя старой.
На парковке зажегся новый свет, и ржавый кремовый Range Rover Джейкоба остановился рядом с тем местом, где я припарковал мотоцикл. Клэр помахала мне в окно, заглушила мотор и выпрыгнула с водительского сиденья.
«Привет», — сказала я. Я кивнула в сторону машины. «На мгновение мне показалось, что Джейкоб передумал ехать».
«О нет», — ответила она, слегка скривившись. «Он поставил точку в том, что я просто одолжила машину».
Я бросил взгляд на короткое платьице, которое почти надела Клэр, бросая шлем на заднее сиденье Range Rover. «Учитывая, как ты одет, я не буду спрашивать, почему ты не приехал на мотоцикле».
Она оглядела себя с кривой усмешкой. «Было бы холодно, правда?» — согласилась она и толкнула меня в руку. «Да ладно, Чарли, расслабься».
«Расслабься? В таком виде ты будешь отбиваться от них дерьмовой палкой, а Джейкоб рассчитывает, что я доставлю тебя домой целой и невредимой», — проворчал я. Видя её гламурный вид, я попытался что-то сделать со своей неопрятной копной светло-рыжих волос, но они слишком долго прятались под шлемом Arai, чтобы теперь казаться стильными.
Она снова мне улыбнулась. «Не волнуйся, если мы войдем, держась за руки, они все подумают, что мы геи».
«Да», — кисло сказал я, — «и мне не нужно спрашивать, кого из нас они сочтут мужеподобным».
Клэр заперла дверь Range Rover и взяла меня под руку.
«Ну», — сказала она, и улыбка озарила ее прекрасное лицо, — «тогда мы оба будем в безопасности, а?»
Поначалу мы чуть было не не попали в New Adelphi Club.
Новый начальник Гэри нанял несколько весьма полезных на вид портье.
Двое здоровяков, которых я не узнал, оказались довольно неожиданными, если подумать. Я думал, что знаю всех местных крутых ребят.
У Клэр проблем не возникло. Они пропустили её, так пристально разглядывая её ноги, что потом, сомневаюсь, что смогли бы отличить её лицо от остальных.
Я не заслужил такой похвалы. Мне просто перегородила дорогу рука, словно стальная балка, когда один из них схватил меня за куртку.
«Эй, ты читать не умеешь?» — спросил он. Он кивнул на полускрытый за ним на стене квадратный знак размером в шесть дюймов, озаглавленный «Дресс-код». «Никаких кожаных курток и джинсов!» — заявил он, ткнув пальцем в соответствующие строки. Одному Богу известно, что бы он сделал, если бы знал про швейцарский армейский нож, который я всегда носил в кармане куртки как аварийный набор.
Я посмотрел на мясистый кулак, сжимающий кожу. На трёх из четырёх пальцев у него были золотые кольца с серебряным тиснением, а на другой руке красовалась размытая синяя татуировка.
исчезнув на запястье в рукаве смокинга. И снова появился над воротником рубашки, неразборчивая закорючка сбоку от узла пристегивающегося галстука-бабочки.
Меня не покидало ощущение, что если бы мы с Клэр были одеты наоборот, она бы, наверное, всё равно сразу вошла, но сейчас не время терять самообладание. Я всегда испытываю огромное уважение к тем, чей болевой порог позволяет татуировщику втыкать им в шею столько игл.