АКТ ПОДАВЛЕНИЯ БЕСПОРЯДКА
1.
Звонки, раздающиеся из ниоткуда посреди ночи, редко предвещают хорошие новости, насколько я понимаю. Этот раздался где-то между полуночью и часом ночи. Он силой вырвал меня из тёплого покоя сна и не стал исключением.
С самого начала, в промежутке между сном и явью, меня охватил инстинктивный страх.
Ко второму звонку я резко подскочила в постели, нашарила прикроватную лампу и высунула ноги из-под одеяла, прежде чем мне удалось как следует включить мозги.
Мне потребовалось некоторое время, чтобы понять, что я не чувствую себя в безопасности в собственной постели.
Вместо этого я узнал маленькую комнату с гнетущими обоями, которую казали еще меньше два темных дубовых шкафа, возвышавшихся надо мной с обеих сторон.
Дом Полины.
К тому моменту я уже три недели присматривала за домом Полин Джеймисон. С тех пор, как она улетела в Канаду навестить сына. Пробуждение в её постели всё ещё вызывало у меня чувство дезориентации.
Телефонный звонок продолжал гудеть, пронзительный и назойливый. Я нащупал трубку и попытался протереть глаза от песка.
«Да, алло?» Было приятно наконец прекратить звонок этого проклятого телефона, но это чувство не утихло.
«О, Чарли, пожалуйста, пойдём скорее и приведи собаку!» — раздался женский голос, хриплый от тревоги и почти плачущий. «Они в саду, и Фариман пошёл за ними. Я боюсь, они его убьют!»
Последние остатки сна испарились. «Шахида?» – спросил я, внезапно узнав одну из соседок Полины. На тот момент – одну из моих соседок. «Успокойся. А теперь расскажи мне, за кем? За кем Фариман гонялся в саду?»
«Воры!» – закричала она, словно это было очевидно, и голос её повысился, словно рев банши. «Они пытаются украсть его снаряжение.
Пожалуйста, приходите сейчас».
Я начал спрашивать, звонила ли она в полицию, но телефон уже разрядился у меня в руке.
Пробормотав проклятие, я сам позвонил в местный полицейский участок, выложил им всё как есть и потребовал немедленно приехать. Пока я говорил, я натягивал одежду. К тому времени, как я добрался до узкой лестницы, я был уже одет и полностью бодр.
Ну, почти бодрствовал. В пятницу в тёмном коридоре я чуть не упал на родезийского риджбека Полин. Собака спала, прижавшись спиной к нижней полке, и вдруг с испуганным визгом подпрыгнула.
Я схватила его поводок со стола в прихожей и пристегнула его к толстому кожаному ошейнику. На секунду я засомневалась, стоит ли брать его с собой, но потом отбросила сомнения. С ним, конечно, сложно справиться, но бывают моменты, когда такая крупная собака, как Пятница, очень кстати.
Он едва дал мне время закрыть входную дверь, как потащил меня по короткой подъездной дорожке к дороге. Дом Фаримана и Шахиды находился по другую сторону улицы Кирби от дома Полин, дальше, среди ряда в основном обветшалых домов. Я быстро направился туда.
Я встречал эту пожилую пару всего несколько раз, но знал, что Фариман был краснодеревщиком. Недавно выйдя на пенсию, он обустроил сарай в своём саду достаточным количеством инструментов, чтобы не потерять навыки. Проблема была в том, что он превратил его в золотую жилу, как это обычно бывает с распродажей вещей из багажников автомобилей. Судя по всему, они быстро это поняли.
Я с удивлением увидел ещё одну или две фигуры, выходящие из дверных проёмов, натягивающие пальто поверх пижам. Некоторые несли факелы.
Меня поразила эта реакция. Лавандовые сады были печально известны своей криминальностью, и я ожидал гораздо более равнодушного отклика на любой призыв о помощи. Возможно, у этого района всё-таки есть надежда.
Чувство самодовольства длилось у меня до тех пор, пока я не добрался до дальнего разрушающегося бордюра, и мы не стали пробираться сквозь тесно стоящую вереницу пустых автомобилей.
Пятница резко остановился, так что я врезался в его зад и чуть не споткнулся. Прошла всего секунда, прежде чем я понял причину его внезапной атаки. Я заметил, как из-за припаркованного фургона поднимается массивная фигура.
От шока я ахнул и отшатнулся назад. Страх свел мои руки, и я крепче сжал пятничное лидерство.
Резкий смех встретил мое отступление, как будто именно такого эффекта его обладатель всегда надеялся добиться своим появлением, и это еще не произошло.
разочарован. «Немного поздновато выгуливать собаку, да, Фокс?»
Мужчина важно вышел вперёд, озарённый светом уличного фонаря, небрежно швырнув в темноту потушенный окурок. Ещё три тени сгустились позади него, сохраняя стойкость. Все они были одеты в армейскую форму для городских съёмок и несли в руках целый арсенал самодельного оружия, которое было бы смешным, если бы не было таким смертельно опасным.
Пятница ограничилась тихим рычанием. Трудно было сказать, вздыблена ли у него шерсть на загривке, ведь у риджбеков и так есть полоска шерсти, растущей в противоположных направлениях вдоль позвоночника, но одного его вида и звука было достаточно, чтобы мужчины замерли на месте.
Я медленно расслабился, пытаясь успокоить сердцебиение. «Что ты здесь делаешь, Лэнгфорд?» — резко спросил я. «Немного не по твоей части, да?»
Поглядывая одним глазом на собаку, он одарил меня безрадостной улыбкой, оглядываясь на людей позади себя в поисках подкрепления. «Мы идём туда, где мы нужны», — благочестиво сказал он.
«Ну, здесь ты не нужен».
"Нет?"
«Нет», — резко ответил я. «У этих людей и так достаточно проблем с законом и порядком, чтобы к ним присоединялись ваши проклятые мстители. Возвращайтесь в Копторн. Там у вас будет чем заняться».
«О, не волнуйтесь», — сказал он лукавым голосом, — «Копторн у нас под контролем».
«Ну, это будет впервые», — бросил я ему в ответ, снова двигаясь вперед.
Тот, что был ближе всего к Пятнице, быстро отступил, но двое других заставили меня сменить курс, чтобы обойти их. Эта жалкая игра силы вызвала у них улыбки.
Лэнгфорд, самопровозглашённый лидер местной группы мстителей, разделял базовый ментальный генотип с хулиганами на детской площадке и тайными полицейскими из стран третьего мира. Я понял это ещё при первой встрече с ним и его дружками и с тех пор всячески избегал контактов с ними.
Дальше по улице началась суматоха. Я повернулся и снова побежал, Пятница побежал рядом, не обращая внимания на тяжёлые шаги позади.
Шахида стояла в ночной рубашке посреди подъездной дорожки к своему дому и рыдала. На ногах у неё не было обуви, а её обычно аккуратно заплетенные седеющие волосы образовали вокруг головы непослушный ореол.
Несколько соседей столпились вокруг неё, пытаясь успокоить её. Их усилия лишь ещё больше разозлили её. «Конечно, не всё так просто… точно! » — закричала она им, почти обезумев.
Я резко остановился и протиснулся сквозь толпу. «Шахида», — настойчиво крикнул я. — «Где они?»
«В саду». Она махнула рукой в сторону калитки, ведущей к дому сбоку. Затем, передав эстафету ответственности, её лицо наполнилось слезами. «Пожалуйста, Чарли, не позволяй ему делать глупости».
Люди Лэнгфорда протиснулись мимо меня, первыми добравшись до мрачного заднего сада. Там, где когда-то был газон, теперь был квадрат из гравия и искусно разложенных камней, спускающийся к живой изгороди из самшита внизу.
Сарай, где Фариман хранил свои инструменты, представлял собой приземистое деревянное строение, возвышавшееся у живой изгороди на бетонных плитах. Это был мрачный угол, несмотря на оранжевый свет уличных фонарей, отражавшийся в низких облаках, и свет, льющийся из открытой кухонной двери.
Тем не менее, я видел, что замок, некогда запиравший сарай, был вырван, оставив рваный шрам, бледный на фоне тёмного дерева. Сарай должен был быть полностью открыт, но дверь всё равно была плотно закрыта.
Муж Шахиды навалился всем своим весом на деревянную раму, словно от этого зависела его жизнь. Его босые ноги упирались в гравий, давая ему дополнительную опору. Фариман был невысоким мужчиной, но недостаток роста он компенсировал обхватом туловища.
Он поднял голову, гордый и вспотевший, когда наша группа показалась из-за угла дома.
«Они у меня! Они у меня!» — закричал он.
Что-то с невероятной силой ударило дверь изнутри. Она откинулась наружу, приоткрывшись дюйма на три-четыре, прежде чем Фариман своим весом захлопнул её снова. Его очки в толстой чёрной оправе слетели с носа и чуть не упали.
Страх подступил к горлу. «Фариман, ради Бога, уйди оттуда», — позвал я. «Они больше ничего не смогут взять. Отпусти их».
Лэнгфорд бросил на меня полный отвращения взгляд и шагнул вперёд. Проходя мимо, он провокационно замахнулся кулаком на голову Пятницы.
Собака предприняла мощную попытку вывихнуть мне плечо, прыгнув за приманкой, но поводок остановил её. Подгоняемая, она выдала половину
Раздался десяток быстрых, хриплых лаев, прежде чем мне удалось его успокоить. Глубокий грудной звук большой собаки, в которой закипала кровь, поднимая ставки для того, кто потел в сарае.
Лэнгфорд одарил меня злобной победоносной ухмылкой. «Держи этих маленьких ублюдков прижатыми», — рявкнул он, бросаясь бежать. «Мы с ними разберёмся. Вперёд, ребята!»
Пойманные воры наверняка услышали голос Лэнгфорда, и если они не знали этого человека, то могли распознать его насильственные намерения.
За маленьким зарешеченным окном сарая, при свете факела, я видел движение. Оно становилось всё более интенсивным, а стук в дверь усиливался.
«Не волнуйся, Чарли», — крикнул Фариман, и голос старика дрогнул от волнения. «Они у меня. Я…»
Дверь сарая снова подверглась нападению. Но на этот раз это был не глухой стук плеча или ботинка по внутренней стороне панели.
Это был зловещий треск металла, прорезавшего хрупкую древесину.
Тело Фаримана словно содрогнулось. Глаза за линзами очков выпучились, и он, задыхаясь, посмотрел на свой торс. Затем ноги подогнулись, и он медленно повалился на гравий.
Позади него, на целых шесть дюймов, из двери сарая, в которую он так тяжело облокотился, торчали четыре острых, как стилеты, зубца садовых вил. Вместо того, чтобы ярко сверкать в ярком свете ламп, открытая сталь блестела тёмным от крови.
На мгновение зловещие зубья замерли, а затем резко убрались, словно туго захлопнувшаяся ловушка. Даже бригада Лэнгфорда замерла при виде этого зрелища. Жажда крови, пылавшая в их первоначальной атаке, дрогнула перед лицом врага, нанесшего ответный удар.
Прежде чем они успели осознать новую угрозу, дверь сарая распахнулась. Из неё выскочили три фигуры, крадущиеся и быстро передвигающиеся. Они были одеты в свободную тёмную одежду, в шерстяных шапках, плотно надвинутых на глаза, и шарфах, повязанных на нижнюю часть лица, словно скотокрады с Дикого Запада. Несмотря на маскировочные костюмы, сразу стало ясно, что это всего лишь мальчишки.
Лэнгфорд и его люди испытали новый прилив храбрости. Затем они дрогнули во второй раз, полностью остановившись на полпути назад.
сад. Когда я понял, что держат в руках мальчики, я понял, почему мстители внезапно отказались продолжать атаку.
Сарай Фаримана, как и любой другой, был забит всякой всячиной. Старые бутылки из-под газировки, которые он так и не собрался вернуть; мешок с тряпками для чистки щёток и вытирания полов; и пластиковые канистры с просроченным топливом для какой-то давно заброшенной бензиновой газонокосилки.
Фактически, это все ингредиенты для идеального коктейля Молотова.
Главарь ребят подаётся вперёд. Он держит одноразовую зажигалку наготове под фитилём. Рука его опасно трясётся.
«Назад, или я сам это сделаю!» — закричал он, и шарф приглушил его голос. Казалось, он вот-вот расплачется. «Все вы, немедленно вернитесь!»
«Сдавайся», — предупредил Лэнгфорд, оскалившись. «Этого не должно случиться». Он поднял обе руки, словно успокаивая, но не отступил, как было приказано, и не уступил позиции.
Две стороны столкнулись лицом к лицу, и напряжение между ними трещало, словно линия электропередачи под дождём. Они кричали друг другу одни и те же слова снова и снова, постепенно нарастая до безумия.
Позади мальчиков, недалеко от входа в сарай, на земле неподвижно лежало тело Фаримана, истекающее кровью.
Наконец, Лэнгфорд прервал этот порочный круг. «Сдавайся, — прорычал он, — или я пришлю собаку».
Я знал, что мне следовало оставить Пятницу дома.
из -за угла дома появилась Шахида с группой соседей . Они напоминали толпу, доводя нервы парней до предела.
Затем Шахида увидела безжизненное тело Фаримана и закричала. Это был крик, из которого рождаются кошмары. Громкий, воющий рёв, с таким контролем дыхания, что оперная певица готова была бы убить. Мне это не помогло, но, должно быть, вселило невыразимый ужас в нападавших на её мужа.
И, добившись этого, Шахида вырвалась от своих сторонников и бросилась через сад, чтобы отомстить за него.
«Шахида, нет!» Я подвела Фариман, я не могла подвести и ее.
Когда она промчалась мимо меня, я отпустил натянутый поводок Пятницы и схватил её обеими руками. Её инерция была такова, что она меня закружила.
Она обернулась, прежде чем я успел её остановить. Она немного поборолась, а затем рухнула мне на руки, рыдая.
Внезапно освободившись от пут, Пятница рванулся вперёд, стремясь оказаться в гуще событий. Он прорвался сквозь ряды людей Лэнгфорда и, мчась на большой скорости, оказался на виду у всех на виду, на гравии. Предчувствуя нападение собаки, мальчик с зажигалкой, должно быть, подумал, что уже чувствует, как её челюсти сжимают его горло.
Он запаниковал.
Маленькое пламя разрасталось в геометрической прогрессии, поднимаясь по тряпичному фитилю к горлышку бутылки. Он бросил «Молотов» по дуге через сад на каменистую землю. Стекло разбилось от удара, и взрывная вспышка горящего бензина взмыла в ночное небо со свистом, похожим на приближающийся поезд метро.
Лэнгфорд и его люди, ругаясь, отпрянули. Я оттащил бессвязное тело Шахиды в безопасное место, крича при этом Пятнице.