Я вздрагиваю. «Боже мой».

Одетый только в брюки и обувь, Сорю сталкивается с Нико.

"Пойдем, Такигава Нико. Ватаси ва аната но ши о укеторимасу".

Глаза Нико холодны. «Агенай».

Рин смотрит с заворожённым видом. Она в таком же ужасе, как и я, но не может отвести взгляд. Нико сгибается в коленях и кладёт катану на пол. Снимает рубашку и отбрасывает её в сторону. Поднимает клинок и выпрямляется. Змеи, обвивающиеся вокруг его тела, извиваются и шипят.

Убийцы демонстрируют свои татуировки перед началом поединка. Таков ритуал якудза.

Нико умрёт сегодня ночью, и мы все это знаем. Конго и Ямасита не позволят ему жить. Вопрос лишь в том, присоединится ли к нему Сорю. Будет ли окончательное соглашение по гири, перераспределение кармы.

Двое мужчин поднимают катаны и осторожно кружат друг вокруг друга.

Сорю выглядит спокойным и решительным. Нико выглядит сосредоточенным, словно человек, погружённый в работу. Мужчины оценивают друг друга, оценивают физическую подготовку и длину мечей. Они занимаются окори.

Навык, позволяющий читать стойку и язык тела противника с целью предугадывания его атаки.

Сорю первым делает ход. Он бросается на Нико, сверкая клинком. Нико парирует каждый удар, не уступая сопернику в скорости. После первого обмена ударами Сорю отступает и оценивает противника.

Эти двое мужчин сделали это легко. На самом деле, атака Сорю уничтожила бы любого менее сильного мечника.

Сорю знает, что Нико провёл в тюрьме восемь лет без практики. Это одна из причин, по которой он решил заставить Нико сражаться с четырьмя слабыми противниками. Он хотел определить, насколько время притупило его силу.

Сорю снова атакует. На этот раз он проводит яростную атаку, похожую на мельницу. Для бойца, на которого обрушился удар, это было словно лавина ударов слева и справа. Так Нико расправился со своей второй жертвой. Этот человек не смог бы выдержать и двух ударов. Сорю обрушивает на Нико два, четыре, шесть, восемь рубящих ударов. Каждый из них ловко парируется.

Но Нико вынужден отступать под градом ударов. Он отступает по широкому кругу, чтобы не оказаться прижатым к стене. Отступать по прямой — значит оставаться открытым для удара длинным мечом. Двигаясь по кругу, человек сохраняет свободу движений.

Сорью отступает во второй раз. Он кружит вокруг Нико. Он пытается оценить противника. Нико кружит вокруг Сорью, тяжело дыша. Он делает три шага вправо, два влево, а затем резко наносит диагональный удар. Сорью парирует его. Катаны звенят, и с клинков летят синие искры. Нико приходит в себя и наносит горизонтальный удар, чтобы пробить защиту Сорью прежде, чем тот успеет оправиться от высокого парирования.

Но Сорю восстанавливается. Он парирует горизонтальный удар и обнаруживает, что Нико оставил свой корпус открытым. Сорю переходит от парирования к диагональному удару одной рукой, целясь от правого бедра Нико к левому плечу. Это сложный удар. Только лучшие мечники способны выполнить его.

Не в силах парировать, Нико отбрасывается назад. Остриё клинка Сорю врезается Нико в правое бедро и скользит по кости. Нико теряет равновесие и падает. Падение спасает ему жизнь: он падает на пол, а удар Сорю просвистывает в воздухе над его головой.

Импульс удара Сорю трудно контролировать.

Он напрягает всю силу руки, чтобы вернуть себе вес меча. Нико катается по полу, нанося удары по икрам Сорю.

Нико отрубил бы ноги любому другому мечнику, но Сорью отпрыгнул, чтобы избежать удара. Нико вскакивает на ноги. Кровь капает с его бедра, пропитывая джинсы.

Торсы обоих мужчин блестят от пота, дыхание Нико затруднено. Сорю спокойно отступает.

Я снимаю затвор «Стерлинга» с предохранителя, поднимаю его к плечу и навожу диоптрический прицел на Сорю. «Стерлинг» стреляет пистолетными патронами, и я понятия не имею, насколько точным будет это оружие. В лучшем случае это 9-мм карабин, но его должно хватить, чтобы поразить цель на расстоянии в пятьдесят футов.

Рука Рин сжимает ствол «Стерлинга». «Нет», — шепчет она. «Это бой Нико».

Я вижу слабость Нико. И Сорю тоже. Сила и реакция Нико на высоте. Его навыки пока не до конца отточены, но он быстро их оттачивает. Нет, Нико не хватает выносливости. Тридцатиминутных тренировок на восьмидесяти квадратных ярдах Футю недостаточно. За восемь лет его выносливость сильно пострадала.

Нико делает два шага влево, делает финт, затем шаг вправо и атакует сам. Удары Нико обрушиваются с такой силой, что каждый раз, когда Сорю парирует, их мечи, я уверен, ломаются. Но эти мечи совершенны. Такие мечи никогда не подводят мечника.

Каждый удар парируется таким образом, что клинок отклоняется. Отклонение рассеивает силу удара. После шести ударов Нико отступает назад, тяжело дыша носом и ртом. Сорю делает круг вправо, затем влево.

Он дышит совсем не тяжело.

Нико расплачивается за свою невыносливость. Сорю держит его на расстоянии, используя весь пол как арену.

Он бросается на Нико с быстрой атакой «мельница», затем отступает. Повторяет то же самое, атакуя с разных сторон, используя разные удары. Катана в руках Нико становится тяжелее.

Сорью снова бросается вперёд и атакует. На этот раз, нисходящим взмахом, его клинок рассекает левое плечо Нико. Нико отскакивает в сторону. Он спасается от смертельного удара, но клинок Сорью отрезает кусок мяса от бицепса Нико. Это словно отрезать кусок от праздничного жаркого.

Я снова поднимаю «Стерлинг», целюсь. Рин вцепилась в меня, слёзы текут по её лицу. «Нет», — говорит она. «Ты лишишь его заслуженной смерти».

Глаза Рин, полные тоски, умоляют меня.

Заслуживает.

Потому что для самурая, как и для японца, жизнь и смерть — одно. Я этого не понимаю, но должен это уважать.

Я перевожу затвор на предохранитель. Рин подавляет рыдания и уткнулась лицом в предплечье. Я обнимаю её за плечи и крепко прижимаю к себе.

Сорю отступает назад. Левая рука Нико беспомощно болтается. Кровь капает с кончиков его пальцев на пол. Он с трудом удерживает катану одной рукой. Сорю довольно улыбается. Поднимает катану над головой и наносит Нико косой удар.

Нико поднимает меч, чтобы парировать удар Сорю. Сталь звенит о сталь, и Нико выпускает меч из рук. Катана грохается на пол, и Сорю наносит Нико удар плечом в грудь.

Сбивает его с ног, наступает ногой на здоровое плечо Нико.

Сорю поднимает меч острием вниз.

Я прикрываю Рина обеими руками, когда Сорю вонзает катану в грудь Нико. Клинок пробивает грудину, сердце и позвоночник. Сорю погружает клинок на четыре дюйма в прекрасно отполированный кедровый пол генерала Конго.

Сорью наблюдает, как жизнь утекает из глаз Нико. Он выхватывает катану из тела врага. Он возвращается к столу, вкладывает меч в ножны и улыбается штатскому технику. Мужчина смотрит поверх ноутбука на бойню в большом зале.

Ямасита рычит на оставшихся якудза. Они вытаскивают из комнаты трупы, изувеченных и окровавленные части тел. Сорью натягивает рубашку, аккуратно прикрывая татуировки. Ещё тёплая после боя, куртка остаётся на столе.

Когда якудза унесли тело Нико, я позволил Рин поднять лицо. Её глаза и щёки были мокрыми от слёз. «Ты знала, что это может случиться», — говорю я.

Рин кивает. «Да. Я знала».

«Нико тоже. В Футю он уже был мёртв».

Один из солдат за пультом связи что-то говорит Конго и Ямасите. Они смотрят друг на друга с удовлетворением. Ямасита обращается

Сорю. Рин переводит, пытаясь отвлечься от смерти Нико.

«Грузовик прибыл», — говорит Ямашита Сорю. «Проследи за погрузкой и установи бомбу. С этого момента устройство — твоя ответственность. Удачи».

Мужчины пожимают друг другу руки. Сорю берёт куртку и выходит из комнаты.

«Что теперь?» — спрашивает Рин.

OceanofPDF.com

33

OceanofPDF.com

Лицом к лицу

«Мы должны остановить их», — говорю я Рин.

Между ними может быть дюжина Якудза

Мы и бомбокамера. Я встаю.

«Этот отрывок вернет нас к бомбе?» — спрашиваю я.

«Поднимитесь по этой лестнице, — говорит Рин, — на первый этаж. А там посмотрим».

«Ты веди», — говорю я ей. «Если мы доберемся до бомбохранилища, мы не дадим им погрузить бомбу в грузовик».

Рин спешит вниз по деревянной лестнице. Секретный проход с фальшивой стеной тянется вдоль стен донжона на втором и третьем этажах. Вероятно, он простирается до верхних этажей донжона, а также до этажей вспомогательных зданий.

Вопрос в том, приведет ли это нас в подвал?

Стены подвала сделаны из земли и камня. Возможно, в стенах подвала есть тайные ходы, но сложно представить, чтобы они соединялись с этим. Ливневая канализация соединяла различные помещения в подвале, но это, похоже, было счастливой случайностью.

Если мы не найдём секретный проход в бомбохранилище, мне придётся пробивать себе путь с боем. Будет неприятно, но это будет не в первый раз.

Рин останавливается. «В этом замке две комнаты, расположенные на разных уровнях», — говорит она.

«Большой зал, который мы покинули».

«Да. Он был создан путём объединения второго и третьего этажей донжона. Бомбохранилище было построено путём объединения подвального и верхнего этажей. Но… бомбохранилище находится под двором, значит, над ним должен быть ещё один этаж, подземный».

Осознание приходит. «Ты имеешь в виду…»

«Здесь два подземных этажа, а не один», — говорит Рин.

«В замке Араши семь этажей, а не шесть. Это было сделано четыреста лет назад, чтобы сбить с толку нападающие армии. Это сбивало с толку и нас».

Япония. Страна тайн. Тайных отношений, эмоций, амбиций. Страна тайных ходов и секретных этажей. Есть ли в этой стране хоть что-то, не окутанное слоями обмана и тайн?

Глаза Рин сверкают в тусклом свете. Она идёт по коридору, который мы приняли за второй этаж. Она проходит мимо лестницы, игнорируя её. «Слишком очевидно», — говорит она. «Это будет длинный пролёт, он приведёт нас в подвал».

Я начинаю понимать замысел архитекторов и инженеров, построивших этот замок. Вся конструкция призвана обеспечить защитникам укрытия.

Обманывать и направлять по неверному пути вторгшиеся войска.

Рин заходит за угол и опускается на колени у куска струганного дерева. Она нажимает на доску, которая со щелчком откидывается вниз. Остаётся углубление, достаточно широкое, чтобы ухватиться за него пальцами. Она отходит назад, широко расставив ноги. Дергает за ручку и в награду видит люк, открывающийся в проход. Внизу – лестница.

«Пойдем», — говорит Рин.

Мы спешим вниз по ступеням и оказываемся в другом проходе, который продолжается вокруг скрытого этажа. Должно быть, это этаж сразу под двором замка.

одна из которых выходит на балкон, выходящий на бомбохранилище.

«Это всё, куда нас ведёт проход», — говорит Рин. «В какой-то момент нам придётся выйти на пол».

Мы идём по проходу в поисках удобного выхода на пол. Рин останавливается у массивной деревянной панели длиной десять футов сбоку прохода. Я дезориентирован, не знаю, где восток, где запад. Достаю компас и изучаю его. Не знаю, как он поведёт себя под землёй, окружённый слоями породы. Уверен, что поблизости нет крупных металлических конструкций.

Мы стоим спиной к северной стене. Если компас не ошибается, мы уже обошли половину замка.

Рин нажимает на одну из панелей, и она поддаётся. Эта панель не сдвигается. Она складывается, одна из сложной системы экранов. Мы затаили дыхание. По ту сторону тихо. Я следую за Рин на секретный этаж. Мы в длинном коридоре, по обеим сторонам которого расположены комнаты.

Этот этаж занимает большую площадь, чем любой другой в замке. Это тщательно продуманный административный центр, занимающий площадь, равную площади всего замка. Офисы с картами, мониторами и настольными компьютерами. Всё вокруг тёмное. Здание ещё не запущено. Я понимаю, что оно мне напоминает.

Похоже на площадку аварийного восстановления операционного центра.

Конго должен спланировать перенос сюда своего центра управления после совершения государственного переворота. В самом замке предусмотрено место для жилых помещений во вспомогательных зданиях. Личные покои Конго могут остаться в донжоне.

Интересно, когда же оживет этот командный центр.

Мы доходим до конца коридора. Проход разветвляется налево и направо. Конечно же, он должен огибать бомбохранилище. Оно находится по ту сторону двери. Я делаю шаг вперёд и отодвигаю деревянную панель.

Бомбохранилище освещено так же ярко, как и тогда, когда мы его покинули.

Прожекторы, установленные на лесах, освещают

Центр в ярком сиянии. Японские учёные в белых халатах исчезли. Комната опустела.

В центре трёхстороннего помоста – широкая лужа, перекрывающая железнодорожные пути. Путь, ведущий к проходу и лесу за ним. Пол камеры промок от дождя.

Колёсная люлька исчезла. Бомба исчезла.

При виде голого пола у меня все сжимается.

Я оставляю Рин на балконе и спускаюсь по ступенькам на пол зала. Конечно же, Сорю не терял времени даром и выкатил бомбу в грузовик. Бомба уже на пути в Фукуоку.

Рин стоит, опираясь руками на перила. Я медленно поворачиваюсь. Вот вход в проход. Решётка, ведущая в ливневую канализацию. Под балконом находится более традиционная дверь. Тяжёлое дерево, большие металлические петли. Она открывается внутрь, в комнату. Она скрыта тенью балкона.

Мой первый инстинкт — позвонить Штейну. Я тянусь к телефону, открываю главный экран.

Раздаётся голос Конго, эхом отражаясь от стен. Он обращается ко мне по-английски: «Где Штейн?»

Мой большой палец застывает на кнопке быстрого набора.

Генерал стоит на балконе с Рином и двумя своими телохранителями. Капитан и сержант держат табельные пистолеты наготове. Они направляют их на Рина. Айкидо эффективно для самообороны, но не под прикрытием двух вооруженных мужчин.

Мой большой палец тянется к кнопке блокировки экрана. Телефон гаснет.

«Она в Токио, генерал».