Боль пульсировала в левом боку при каждом вдохе. Михаил прислонился к шершавой стене заброшенного склада и осторожно приподнял край пропитавшейся кровью куртки. Рана выглядела паршиво – глубокий порез от плеча до нижних ребер, оставленный Евой в их последней схватке. Он криво усмехнулся. Кто бы мог подумать, что хрупкая эмпатка прячет под одеждой керамический нож и умеет им пользоваться?

Михаил прижал к ране свежий кусок ткани, оторванный от собственной рубашки, и зашипел от боли. Самодельная повязка уже в третий раз за день – запасы чистой ткани заканчивались. Как и время.

Его способность просчитывать вероятности работала безостановочно. Девяносто два процента – что за ним следят уже вторые сутки. Семьдесят восемь – что агенты Дианы возьмут его в кольцо в течение ближайших шести часов. Шестьдесят три – что рана начнет гноиться без должного лечения в течение суток.

Он сделал глубокий вдох, игнорируя пронзившую его боль, и заставил свой разум успокоиться. Паника – роскошь, которую он не мог себе позволить. Нужно было действовать.

Михаил осторожно выглянул в мутное окно. Промышленный район на окраине Нижнего Новгорода выглядел заброшенным – ржавеющие конструкции, полуразрушенные здания, ни души. Но его модифицированное зрение улавливало едва заметные признаки присутствия – свежие следы на покрытом инеем асфальте, смещенные камни, движение теней в дальнем здании.

Его загоняли, как волка. Методично, профессионально.

Сначала была квартира в Санкт-Петербурге, где его нашла Ева. Он едва успел уйти оттуда с ножевым ранением, прежде чем прибыли люди Дианы. Потом – убежище в пригороде Москвы, где он планировал залечить рану. Они обнаружили его через двенадцать часов. Затем – грузовой вагон поезда до Нижнего. И вот теперь – этот заброшенный склад, последнее прибежище загнанного зверя.

Михаил проверил оставшееся снаряжение: пистолет с глушителем и двумя магазинами, нож, небольшая аптечка с заканчивающимися антибиотиками, фляжка с водой, энергетические батончики. Немного для человека, против которого работает целая корпорация. Но немало для того, кто умеет рассчитывать вероятности и использовать даже самый мизерный шанс.

Внезапно его слух уловил еле различимый звук – кто-то передвигался по соседнему зданию. Шаги были осторожными, но Михаил мог различить неровный ритм. Один человек, двигается целенаправленно, но с опаской. Не похоже на профессионального убийцу. Но и не случайный бродяга.

Он бесшумно снял пистолет с предохранителя и подготовился. Математические модели атаки и защиты разворачивались в его голове, как сложные шахматные композиции. Стоило предоставить противнику сделать первый ход.

Шаги приближались к соединительному переходу между зданиями. Кто бы это ни был, он двигался к складу, где прятался Михаил. Ловушка? Отвлекающий маневр? Или одиночка-охотник?

Михаил мягко переместился в тень за грудой ящиков, держа на прицеле дверной проем. Каждый мускул его тела был напряжен, несмотря на пульсирующую боль в боку. Адреналин приглушал неприятные ощущения и обострял чувства.

Дверь скрипнула, медленно открываясь. В проеме показалась фигура – высокая, широкоплечая, с оружием в руке.

Михаил замер. Он узнал силуэт сразу – Рамир Хан. Чертов спецназовец, еще один «брат» по генетической модификации. Пришел закончить начатое Евой? Или тоже скрывается?

Вопрос решился сам собой, когда Рамир неловко прижал руку к груди и оглянулся через плечо. Он был ранен и, судя по настороженному поведению, тоже преследуем.

Михаил мог застрелить его прямо сейчас. Шанс попадания – девяносто восемь процентов с этого расстояния. Одним конкурентом меньше.

Но он медлил, наблюдая, как Рамир осторожно продвигается по складу, хромая и тяжело дыша. Что-то было не так с привычным холодным расчетом Михаила. Вместо логической цепочки «убить соперника – повысить свои шансы на выживание» в голове крутилась другая мысль: «Он такой же преследуемый, как и я. Такая же пешка в игре Дианы».

Эта мысль была непривычной для Михаила. Эмпатия никогда не была его сильной стороной. Возможно, рана и кровопотеря влияли на его рассудок.

– Могу прострелить тебе колено, если ты не перестанешь так громко дышать, – наконец произнес Михаил, не выходя из тени.

Рамир мгновенно развернулся, наводя пистолет на источник звука.

– Или я могу превратить твое укрытие в решето, – спокойно ответил он. – Выходи, Михаил. Я знаю, что это ты.

Михаил медленно поднялся, держа пистолет направленным на Рамира, но не целясь прямо.

– Не ожидал встретить тебя в этой дыре, – сказал он, делая шаг вперед. – Тоже решил прогуляться по окраинам?

Рамир оценивающе смотрел на него, не опуская оружия. На его лице виднелись ссадины, левое плечо было перевязано явно наспех.

– За мной охотятся люди Дианы, – прямо ответил он. – Профессиональная группа захвата. Я оторвался от них в городе, но ненадолго.

– За мной тоже, – кивнул Михаил. – Похоже, наша «любящая сестра» решила избавиться от всей семьи одновременно.

Они продолжали держать друг друга на прицеле, каждый просчитывая свои шансы в возможной схватке. Михаил видел, что рана Рамира серьезна, но его тренированное тело компенсировало слабость. У него самого было преимущество в точности, но недостаток в силе и выносливости из-за кровопотери. Вероятность победы в прямой схватке – около пятидесяти процентов. Слишком рискованно.

– Предлагаю временное перемирие, – наконец произнес Михаил, не опуская оружия. – У нас общий враг, а поодиночке шансы выжить стремятся к нулю.

Рамир усмехнулся, но в его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение.

– Ты никогда не был командным игроком, Михаил. С чего такая перемена?

– Чистая математика. Вдвоем выжить проще, чем поодиночке. Особенно в нашем состоянии.

Они смотрели друг на друга еще несколько секунд, затем Рамир медленно опустил пистолет, хотя и не убрал его полностью.

– Разумно. Но первый признак предательства – и я закончу то, что начала Ева.

Михаил кивнул, тоже опуская оружие.

– Взаимно. Что произошло с твоим плечом?

– Снайпер на крыше торгового центра. Пуля прошла навылет, но задела ключицу. А твоя рана?

– Ева оказалась полна сюрпризов.

Рамир приподнял бровь.

– Так это правда? Она предала всех?

– Не всех. Только меня и Алексея. Подозреваю, что у нее свой план по получению наследства Кронова. И, похоже, он не включает выживание мужской части семейства.

Михаил осторожно подошел к окну, держась в тени.

– Нам нужно уходить. Это место засвечено. Твои преследователи наверняка уже знают, что ты здесь.

Рамир кивнул, проверяя обойму своего пистолета.

– У меня есть схрон в трех километрах отсюда. Оружие, медикаменты, провизия. Но добраться туда будет непросто. Территория между нами и им наверняка патрулируется.

– Покажи на карте, – Михаил достал из внутреннего кармана куртки сложенный лист с распечатанной картой местности.

Рамир указал место в лесополосе к северу от промзоны.

– Вот здесь. Заброшенный бункер времен холодной войны. О нем мало кто знает.

Михаил изучил карту, его модифицированный мозг мгновенно просчитывал варианты маршрутов, оценивал риски каждого перехода, анализировал возможные точки перехвата.

– Нам нужно разделиться, – наконец сказал он. – Они ожидают, что мы пойдем вместе. Ты двигайся на север через промзону, это очевидный путь. А я сделаю крюк – пойду сначала на восток, потом на север через жилой район. Встретимся у восточного края лесополосы через три часа.

Рамир нахмурился.

– Рискованно. Мы оба ранены. Встреча может не состояться.

– Вероятность успеха выше, если мы разделим их силы, – твердо сказал Михаил. – Доверься моим расчетам. Я не просто так получил усиленные когнитивные функции от нашего «любящего папаши».

Рамир помедлил, затем кивнул.

– Хорошо. Но не опаздывай. Я не стану ждать дольше пятнадцати минут.

Они обменялись частью своих припасов – Рамир отдал несколько обезболивающих и антисептик для раны Михаила, а тот поделился последними патронами. Несмотря на неожиданный альянс, полного доверия между ними не было. Каждый оставил часть снаряжения при себе, не раскрывая всех своих ресурсов.

– Удачи, – сказал Рамир, направляясь к выходу.

– Она нам понадобится, – ответил Михаил, проверяя время. – Начинай движение через пять минут после меня.

Он выскользнул через боковой выход склада, мгновенно растворяясь в полутени приближающихся сумерек. Рана пульсировала, но Михаил игнорировал боль. Все его чувства были обострены до предела, разум работал как совершенный компьютер, просчитывающий каждый шаг.

Первые двести метров прошли без происшествий. Он двигался короткими перебежками от укрытия к укрытию, используя особенности местности и старые конструкции заброшенных цехов как прикрытие.

На пересечении двух заводских улиц Михаил заметил первых преследователей – двое мужчин в тактической экипировке, методично проверяющих территорию. Их движения выдавали профессиональную подготовку, но они не ожидали, что их цель обладает усиленным восприятием и способностью просчитывать вероятности.

Михаил замер за полуразрушенной стеной, наблюдая за их перемещениями, выявляя закономерности, просчитывая маршрут. Через сорок две секунды образовалось слепое пятно – момент, когда оба охотника оказались спиной к его позиции. Он бесшумно преодолел открытое пространство и скрылся за углом следующего здания.

Продвигаясь дальше, Михаил ощущал, как его силы постепенно иссякают. Рана снова начала кровоточить, слабость накатывала волнами. Ему требовалась медицинская помощь, но прежде нужно было добраться до безопасного места.

Он достиг края промзоны и замер перед следующей проблемой – открытое пространство шириной около ста метров, отделяющее заводскую территорию от первых жилых домов. Преодолеть его незамеченным было практически невозможно.

Михаил оценил ситуацию. Восемьдесят семь процентов – что на крышах установлены наблюдатели. Шестьдесят два – что периметр простреливается снайперами. Прямой переход был бы самоубийством.

Но под его ногами он заметил полуприкрытый листвой люк. Канализация. Не самый приятный путь, но наиболее безопасный. Михаил осторожно приподнял крышку и скользнул в темноту подземных коммуникаций.

Зловоние ударило в ноздри, но он проигнорировал дискомфорт. Включив небольшой фонарик, Михаил начал продвигаться по узкому бетонному коридору, время от времени сверяясь с ментальной картой города, которую он успел изучить заранее.

Через двадцать минут блуждания по лабиринту он достиг выхода в жилом районе – в небольшом дворе между панельными домами. Осторожно приподняв крышку люка, Михаил убедился, что поблизости нет наблюдателей, и выбрался наружу.

Следующий этап пути был сложнее – нужно было смешаться с местными жителями, не привлекая внимания к своему израненному виду. Михаил застегнул куртку, скрывая кровавые пятна, натянул капюшон и вошел в поток пешеходов, возвращающихся домой после рабочего дня.

Его модифицированное зрение постоянно сканировало окружение, выискивая агентов Дианы среди обычных прохожих. Дважды он замечал подозрительных людей и менял маршрут, не давая им возможности его идентифицировать.

Когда до встречи с Рамиром оставалось около часа, Михаил услышал сирены полицейских машин, направляющихся к промзоне. Видимо, кто-то заметил подозрительную активность и вызвал правоохранительные органы. Это могло помешать преследователям, но также увеличивало риск попасть в руки официальных властей.

Он ускорил шаг, несмотря на усиливающуюся боль. Край лесополосы уже виднелся впереди – темная полоса деревьев на фоне сереющего неба. Еще немного, и он будет относительно в безопасности.

Внезапно, в отражении витрины магазина, Михаил заметил двух мужчин, целенаправленно движущихся к нему. Их руки были скрыты под куртками, взгляды сосредоточены на его фигуре.

Нельзя было позволить им приблизиться – в людном месте они могли использовать парализующие средства или даже рискнуть применить оружие с глушителями.

Михаил резко свернул в узкий проход между домами, ускоряя шаг. Его преследователи тоже ускорились. Он нырнул в подъезд ближайшего дома и побежал вверх по лестнице. Третий этаж, четвертый, пятый… На шестом была техническая дверь на крышу. Замок был простым, и Михаил взломал его за секунды.

Оказавшись на крыше, он быстро оценил ситуацию. Здание было частью типовой советской застройки – плоские крыши примерно одинаковой высоты, небольшие расстояния между домами. Идеально для того, кто умеет просчитывать траектории и расстояния.

Позади грохнула выбитая дверь – преследователи не теряли времени. Михаил разбежался и прыгнул на соседнюю крышу, приземляясь с перекатом, несмотря на пронзившую его боль. Еще прыжок, еще один. Он двигался зигзагами, не позволяя снайперам, если они были, взять его на прицел.

За четвертым домом лесополоса уже была совсем близко. Михаил спустился по пожарной лестнице, морщась от боли в боку, и, оказавшись на земле, бросился к деревьям. Последние двести метров он преодолел на чистом адреналине, ощущая, как силы покидают его тело.

Только оказавшись среди деревьев, он позволил себе замедлиться и восстановить дыхание. Кровь снова сочилась из-под повязки, пропитывая одежду. Михаил прижался спиной к дереву, пытаясь собраться с силами для последнего рывка к месту встречи.

Сумерки сгущались. Лесополоса становилась всё темнее, что играло ему на руку – преследователям будет сложнее его обнаружить. Но это также значило, что и Рамира будет труднее найти.

Пятнадцать минут спустя Михаил добрался до условленного места. Никаких признаков Рамира. Он проверил время – до назначенного срока оставалось еще двадцать минут. Вероятность, что Рамир успешно добрался сюда, составляла около шестидесяти процентов. Оставалось только ждать.

Михаил нашел укромное место между деревьями, откуда хорошо просматривались подходы к точке встречи, и притаился. Его сознание начинало затуманиваться от потери крови. Он сменил повязку, использовав последние чистые бинты из своих запасов, и принял обезболивающее, которым поделился Рамир.

Прошло двадцать минут. Никаких признаков спецназовца. Затем еще пять, которые Михаил решил подождать, вопреки предупреждению Рамира. Всё больше и больше это выглядело как ловушка или неудача.

Уже собираясь уходить, он услышал тихий шорох в кустах слева. Рука мгновенно легла на пистолет, но стрелять Михаил не спешил. Его модифицированный слух уловил характерный ритм шагов – так двигался только человек с военной подготовкой, преодолевающий боль.

– Ты опоздал, – тихо произнес Михаил.

Из тени деревьев появилась фигура Рамира. Его лицо было покрыто свежими ссадинами, плечо перебинтовано новой повязкой, местами уже окрасившейся кровью.

– Были осложнения, – коротко ответил он. – Три ликвидатора на выходе из промзоны. Пришлось сделать крюк.

Они молча оценили состояние друг друга. Оба были ранены, истощены, но живы и всё еще способны сражаться.

– Бункер недалеко, – Рамир указал направление. – Следуй за мной и будь осторожен. Последние сто метров заминированы.

– Мины? – приподнял бровь Михаил. – Серьезная подготовка.

– Я предпочитаю иметь запасные планы, – просто ответил Рамир. – Идём. Нам обоим нужна медицинская помощь.

Они двинулись вглубь леса. Темнота сгустилась окончательно, но оба обладали улучшенным ночным зрением – еще один «подарок» от генетических модификаций.

Через десять минут ходьбы Рамир остановился и опустился на одно колено, разглядывая что-то на земле. Затем осторожно обезвредил небольшую мину, замаскированную среди опавших листьев. Следующие несколько минут он вел их извилистым путем между расставленными ловушками, пока они не достигли небольшого холма, поросшего кустарником.

Рамир раздвинул густые ветви, открывая массивную металлическую дверь, искусно замаскированную под часть склона.

– Добро пожаловать в мое скромное убежище, – сказал он, набирая код на скрытой панели.

Дверь с тихим шипением открылась, и Михаил шагнул внутрь, в тускло освещенный коридор военного бункера.

– Ты подготовился основательно, – заметил он, оглядывая помещение.

– Я всегда готовлюсь к худшему сценарию, – ответил Рамир, закрывая за ними дверь. – В нашем положении паранойя – это здравый смысл.

Бункер был небольшим, но хорошо оборудованным: основная комната с несколькими койками и столом, маленькая кухня с запасами продовольствия, санузел с душем и отдельная комната, превращенная в склад оружия и снаряжения. Система вентиляции тихо гудела, обеспечивая свежий воздух.

– Нам нужно заняться ранами, – Рамир достал из шкафа объемную аптечку и разложил её содержимое на столе. – Сначала я обработаю твою, потом ты поможешь мне с моей.

Он жестом велел Михаилу снять куртку и рубашку. Рана выглядела угрожающе – длинный разрез уже начинал воспаляться по краям.

– Ева знала, куда бить, – пробормотал Рамир, готовя антисептик и шовный материал. – Еще немного глубже, и ты бы не добрался сюда.

Михаил стиснул зубы, пока Рамир промывал рану.

– Она всегда умела видеть слабые места других, – процедил он. – Это часть её… «дара».

Рамир кивнул, начиная накладывать швы.

– Держи, – он протянул Михаилу пузырек. – Глотни. Местной анестезии у меня нет, но это притупит боль.

Михаил сделал глоток из фляжки – крепкий алкоголь обжег горло.

– Не самое современное обезболивающее, но проверенное временем, – усмехнулся он.

Рамир работал быстро и умело. Очевидно, ему приходилось зашивать раны в полевых условиях не раз. Через пятнадцать минут рана была очищена, зашита и перевязана чистым бинтом.

– Твоя очередь, – сказал Михаил, когда Рамир закончил. – Плечо выглядит паршиво.

Рамир молча кивнул, снял куртку и рубашку, обнажая плечо. Пулевое ранение действительно выглядело серьезно – входное и выходное отверстия были опухшими, вокруг растекался синяк.

– Пуля задела ключицу, – пояснил Рамир. – Нужно проверить, нет ли осколков кости в ране.

Михаил аккуратно промыл рану, используя дезинфицирующий раствор и пинцет для удаления небольших фрагментов, которые могли бы вызвать осложнения. Затем наложил свежую повязку, тщательно фиксируя её.

– Не идеально, но для полевых условий сойдет, – сказал он, закончив. – Нам обоим нужен настоящий врач. И скоро.

– Я знаю, – кивнул Рамир. – Но сначала нам нужно отдохнуть и составить план. Кстати, есть новости от остальных?

Михаил покачал головой.

– С тех пор как Ева показала свое истинное лицо, я не контактировал ни с кем. А ты?

– Потерял связь два дня назад. Последнее, что я слышал – Алексей и София искали какую-то бывшую коллегу Кронова. Доктора Нураев, кажется.

– Интересно, – Михаил нахмурился. – Нураев… Я видел это имя в некоторых документах Кронова. Она работала с ним в начале проекта «Наследие».

Рамир кивнул, доставая из шкафчика консервы и галеты.

– Нам нужно поесть и восстановить силы, – он протянул банку Михаилу. – Потом обсудим, что делать дальше.

Они ели молча, каждый погруженный в свои мысли. Михаил чувствовал, как его привычная холодная отстраненность от остальных «наследников» трансформируется во что-то новое. Возможно, это была просто необходимость тактического союза. Или, может быть, что-то более глубокое – осознание общей судьбы, общего врага, общей борьбы.

– Что ты думаешь о Диане? – наконец спросил он. – О её плане?

Рамир отложил пустую банку и посмотрел на Михаила с тяжелым выражением лица.

– Я видел подобных ей людей, – медленно произнес он. – Идеалисты, верящие, что насилие может родить лучший мир. Фанатики, готовые пожертвовать миллионами ради своего видения будущего. Они никогда не останавливаются добровольно. И никогда не видят последствий своих действий.

Михаил кивнул.

– Математически её план имеет логику, – заметил он. – Если смотреть сухо на цифры, направленная эволюция может принести результаты. Но человечество – это не просто цифры в уравнении.

– Удивительно слышать это от тебя, – усмехнулся Рамир. – Ты всегда казался наиболее… рациональным из нас.

– Рациональность не исключает понимания человеческой природы, – возразил Михаил. – На самом деле, при достаточно глубоком анализе, становится очевидно, что подход Дианы нежизнеспособен. Нельзя перекроить эволюцию человечества сверху вниз, не вызвав катастрофических социальных последствий. Особенно используя методы принуждения.

Рамир внимательно смотрел на него.

– Ты изменился, – наконец сказал он.

– Все мы меняемся, – пожал плечами Михаил. – Даже генетически модифицированные эксперименты Кронова. Может быть, именно в этом и был его настоящий эксперимент – посмотреть, как мы будем развиваться, какие решения примем, когда окажемся перед моральным выбором.

– И какое решение принял ты?

Михаил помолчал, словно впервые формулируя это для самого себя.

– Я больше не участвую в «игре» Кронова, – твердо сказал он. – Я не буду охотиться на других «наследников». Вместо этого я хочу остановить Диану. Её план угрожает не только нам, но и миллионам невинных людей.

– Тогда мы на одной стороне, – Рамир протянул руку. – Временный союз?

– Союз, – согласился Михаил, пожимая руку Рамира. – Но нам понадобится помощь остальных. Диана слишком сильна, чтобы мы могли противостоять ей вдвоем.

– Согласен, – кивнул Рамир. – Как только мы достаточно окрепнем, нужно будет найти Алексея и Софию. А может быть, и Еву, если она не полностью перешла на сторону Дианы.

– Ева преследует собственные цели, – задумчиво произнес Михаил. – Я не думаю, что она на стороне Дианы. Скорее, она решила действовать самостоятельно, устраняя конкурентов.

Рамир встал и подошел к карте, висевшей на стене бункера.

– Нам нужно быть готовыми к перемещению через сутки, – сказал он. – Этот бункер безопасен, но не навсегда. Рано или поздно Диана найдет способ обнаружить его.

– Куда ты предлагаешь отправиться?

Рамир указал на точку на карте.

– У меня есть информация, что Алексей и София могут быть здесь. Небольшой городок в двухстах километрах. Я слышал, что там живет человек, связанный с Кроновым. Возможно, это и есть доктор Нураев.

– Рискованно, – заметил Михаил. – Диана может знать о ней и уже установить наблюдение.

– Да, но у нас мало вариантов. Нам нужно найти остальных, если мы хотим иметь шанс против Дианы.

Михаил кивнул, его модифицированный мозг уже просчитывал варианты маршрутов, оценивал риски, планировал необходимые ресурсы.

– Тогда отдыхаем, восстанавливаемся и выдвигаемся, – сказал он. – И будем надеяться, что мы не опоздали.

Рамир проверил систему безопасности бункера – камеры наблюдения, датчики движения, сигнализацию. Всё работало, обеспечивая им относительно спокойную ночь.

– Первая смена моя, – сказал он, указывая Михаилу на одну из коек. – Тебе нужно больше отдыха с такой раной.

– Разбуди через четыре часа, – ответил Михаил, укладываясь. – Ты тоже не в лучшей форме.

В полутьме бункера, под тихое гудение вентиляции, Михаил закрыл глаза. Странно, но впервые за долгое время он чувствовал не только физическую боль, но и что-то еще – словно глубоко внутри него что-то сдвинулось, изменилось. Возможно, именно это и называется обретением цели.

Перед тем как провалиться в сон, он подумал, что Кронов, со всеми его ошибками и безумными идеями, возможно, всё же создал что-то стоящее. Не совершенный сверхчеловеческий геном, а просто людей – со всеми их сложностями, противоречиями и способностью меняться. Людей, способных сделать правильный выбор, когда на кону стоит не только их собственная жизнь, но и будущее всего человечества.