Тридцать часов – именно столько времени, по расчетам Ирины, требовалось для завершения подготовки протокола реинтеграции. И ровно столько же оставалось до прибытия подкрепления Моретта – военных специалистов Земной Коалиции с оборудованием для силового извлечения артефактов.

Работа в скрытой лаборатории инженерного сектора не прекращалась ни на минуту. Чен и группа биохимиков синтезировали улучшенную версию стабилизирующего препарата, тщательно следуя формуле Чанг с модификациями, учитывающими специфику процесса реинтеграции. Ирина работала над созданием модифицированного нейроинтерфейса и квантовой матрицы, способной удерживать сознание в процессе перехода между состояниями. Кейн координировала защитные меры и анализировала информацию о перемещениях сил Моретта, поступающую от наблюдателей Санчеса.

Сам Диего Санчес постоянно курсировал между командным центром, где отслеживал приближение кораблей Альянса и подготовку Моретта к силовой операции, и лабораторией, обеспечивая ученых всем необходимым.

– Ситуация осложняется, – сообщил он, вернувшись из очередного посещения командного центра. – Моретт активировал дополнительные оборонительные системы станции. Он готовится не только к извлечению артефактов, но и к потенциальному конфликту с силами Альянса.

– Это повлияет на наш план? – встревоженно спросила Ирина, не отрываясь от настройки квантовой матрицы.

– Напрямую – нет, – ответил Санчес. – Но косвенно – да. Повышенная военная активность означает больше охраны вокруг пещер и более строгий контроль над всеми перемещениями на станции.

– А как продвигается ситуация с Харпером? – спросила Кейн. – Есть новости от кораблей Альянса?

– Спасательная капсула успешно перехвачена, – подтвердил Санчес. – Харпер доставлен на исследовательскую станцию Титана, где находится под наблюдением лучших нейробиологов Альянса. Его состояние стабильно, хотя по-прежнему необычно.

– Ему сообщили о наших планах? – спросила Ирина.

– Попытались, – с легкой улыбкой ответил Санчес. – Но, по словам медиков, коммуникация с ним… нестандартна. Он воспринимает информацию, но его ответы часто фрагментарны и связаны с событиями, которые еще не произошли. Как будто его сознание перемещается между различными точками времени.

Ирина кивнула, понимая, что это согласуется с их теорией о состоянии Малкольма – его сознание существовало в квантовой запутанности с матрицей «Архивов», воспринимая время нелинейно.

– А что с Джиангом? – спросила Чен, проверяя результаты последнего синтеза препарата. – Он все еще на станции?

– Да, – подтвердил Санчес. – Моретт держит его под домашним арестом в жилом секторе. Формально – для его собственной безопасности, фактически – как заложника в случае вмешательства Марсианской Республики.

– Нам может понадобиться его экспертиза, – задумчиво сказала Ирина. – Особенно при работе с квантовыми аспектами протокола.

– Я могу организовать его извлечение, – предложил Санчес. – У меня есть люди в жилом секторе. Но это увеличит риск преждевременного обнаружения нашей операции.

– Пока воздержимся, – решила Ирина после короткого размышления. – Сначала завершим подготовку оборудования и препарата. Если возникнут критические проблемы с квантовыми расчетами, тогда рассмотрим вариант с Джиангом.

Она вернулась к работе над нейроинтерфейсом, тщательно интегрируя компоненты согласно чертежам Чанг. Эта версия была значительно сложнее той, что использовал Малкольм, – с дополнительными квантовыми процессорами и более совершенной системой биологической обратной связи.

– Как продвигается синтез препарата? – спросила она Чен, не отрываясь от своей работы.

– Финальная стадия, – ответила доктор. – Базовая формула синтезирована, сейчас проводим стабилизацию и финальную калибровку. Еще около четырех часов, и первая партия будет готова.

– Отлично, – кивнула Ирина. – Нейроинтерфейс будет завершен примерно в то же время. Затем нам потребуется еще около десяти часов на интеграцию всех компонентов и финальное тестирование.

– Это оставляет нам минимальный запас времени перед прибытием подкрепления Моретта, – заметила Кейн.

– Минимальный – но достаточный, – уверенно сказала Ирина. – Главное – успеть инициировать протокол до начала силовой операции по извлечению артефактов.

Санчес, получив информацию о прогрессе работ, покинул лабораторию, направляясь обратно в командный центр для координации действий с приближающимися кораблями Альянса. Ирина, Чен и Кейн продолжили работу, каждая сосредоточившись на своей части проекта.

Через несколько часов интенсивной работы Ирина обнаружила странную аномалию в системе нейроинтерфейса. Некоторые квантовые цепи демонстрировали нетипичные паттерны активности, как будто реагируя на внешние стимулы, которых не должно было быть в изолированной лаборатории.

– «Прозерпина», – обратилась она к ИИ станции через квантовый коммуникатор. – Ты регистрируешь какие-либо квантовые аномалии в этом секторе?

– Подтверждаю, доктор Ковалева, – ответила ИИ. – Локализованные квантовые флуктуации, исходящие из пещер. Интенсивность растет в геометрической прогрессии последние три часа.

– Причина?

– Анализирую доступные данные, – последовала короткая пауза. – Высока вероятность, что это реакция артефактов на подготовительные работы команды Моретта. Они устанавливают оборудование для силового извлечения центральной структуры, игнорируя все предупреждения о потенциальной дестабилизации.

– Они начали раньше, чем мы предполагали, – встревоженно сказала Ирина, обращаясь к коллегам. – Моретт не ждет прибытия подкрепления для начала операции.

– Это меняет все наши расчеты, – мрачно заметила Кейн. – Если они активируют извлекающее оборудование до завершения нашей подготовки…

– Мы должны действовать немедленно, – решительно сказала Ирина. – Даже с незавершенной подготовкой. «Прозерпина», свяжись с Санчесом, пусть готовит группу для проникновения в пещеры.

– Связь установлена, – ответила ИИ. – Диего Санчес подтверждает информацию о преждевременном начале операции Моретта. Он собирает группу и будет в лаборатории через десять минут.

Они ускорили работу, завершая критические компоненты и откладывая второстепенные. Чен подготовила первую партию стабилизирующего препарата, хотя и предупредила, что без финальной калибровки его эффективность может быть снижена. Ирина завершила основную структуру нейроинтерфейса, но некоторые квантовые цепи остались не полностью интегрированными.

Когда Санчес прибыл в лабораторию, его лицо выражало контролируемое напряжение.

– Ситуация критическая, – сообщил он без предисловий. – Моретт активировал тяжелое оборудование для извлечения. Наши датчики регистрируют растущие темпоральные аномалии вокруг пещер. Если это продолжится, вся станция может оказаться под угрозой.

– Какой план? – спросила Ирина, собирая оборудование.

– Проникновение через технические туннели, как мы обсуждали раньше, – ответил Санчес. – Мои люди создадут отвлекающий маневр – симуляцию критической неисправности в системах жизнеобеспечения научного сектора. Это должно отвлечь часть сил Моретта от пещер.

– А как насчет оставшейся охраны?

– С этим придется справиться на месте, – мрачно сказал Санчес. – У меня есть небольшая группа бойцов, но открытое столкновение – последний вариант. Наша цель – проникнуть незамеченными, инициировать протокол и уйти до того, как Моретт поймет, что произошло.

Ирина кивнула, понимая риски.

– Нам нужны Джианг и его экспертиза в квантовой физике, – решительно сказала она. – Без него успешная инициация протокола маловероятна.

– Я уже отправил людей за ним, – подтвердил Санчес. – Они должны доставить его к входу в технические туннели через пятнадцать минут.

– Отлично, – Ирина завершила сборы. – Кто идет в пещеры?

– Вы, я, Чен для медицинской поддержки, двое моих специалистов для технического обеспечения и защиты, – перечислил Санчес. – И Джианг, когда присоединится.

– А я? – спросила Кейн.

– Вы остаетесь здесь, – сказал Санчес. – Ваше знание методов работы Моретта будет полезнее в командном центре, координируя наши действия и анализируя его реакцию.

Кейн кивнула, принимая решение.

– Понятно. Я буду поддерживать связь через «Прозерпину» и направлять вас, основываясь на перемещениях сил Моретта.

Они быстро завершили приготовления и покинули лабораторию, направляясь к входу в технические туннели. Ирина несла модифицированный нейроинтерфейс и квантовую матрицу, тщательно упакованные в защитный контейнер. Чен отвечала за стабилизирующий препарат и медицинское оборудование. Санчес и его люди были вооружены и несли техническое оборудование для преодоления систем безопасности.

У входа в туннели их ждал Ли Джианг, сопровождаемый двумя техниками Санчеса. Астрофизик выглядел напряженным, но собранным.

– Доктор Ковалева, – поприветствовал он Ирину. – Рад, что вы в порядке. Последние дни были… напряженными.

– Спасибо, что присоединились, – ответила она. – Ваша экспертиза критически важна для успеха операции.

– Я был заинтригован, когда люди Санчеса объяснили ситуацию, – признался Джианг. – Протокол реинтеграции звучит как нечто из научной фантастики, но после всего, что я видел на этой станции… я готов признать, что традиционная наука не всегда имеет ответы.

– Объяснения позже, – прервал их Санчес. – Нам нужно двигаться. Моретт уже мог обнаружить исчезновение Джианга.

Они вошли в технические туннели – те же, что использовались для эвакуации Малкольма, но ведущие в противоположном направлении, к пещерам. «Прозерпина» направляла их через коммуникаторы, указывая оптимальный маршрут и предупреждая о патрулях Моретта.

– Отвлекающий маневр активирован, – сообщила ИИ через некоторое время. – Зарегистрирована "критическая неисправность" в системах жизнеобеспечения научного сектора. Сорок процентов сил Моретта перенаправлены для реагирования.

– Отлично, – кивнул Санчес. – Это значительно упрощает наше проникновение.

Они продолжили движение по туннелям, приближаясь к секции, граничащей с системой пещер. По мере приближения Ирина начала замечать первые признаки темпоральных аномалий – странные искажения света, эхо звуков, которые еще не были произведены, периодические ощущения дежавю и жамевю.

– Вы чувствуете это? – тихо спросила она Джианга.

– Да, – кивнул астрофизик, с научным интересом наблюдая за происходящим. – Локализованные искажения в пространственно-временном континууме. Теоретически, это может быть следствием квантовой запутанности макроскопических объектов – в данном случае, артефактов – с событиями из различных временных точек.

– А на простом языке? – спросил один из техников Санчеса, нервно оглядываясь, когда его собственная тень, казалось, двигалась с небольшой задержкой.

– Время здесь течет… неравномерно, – объяснил Джианг. – Некоторые моменты растягиваются, другие сжимаются. Это создает эффекты, которые наш мозг интерпретирует как визуальные и аудиальные искажения.

– Опасно?

– В малых дозах – нет, – ответил астрофизик. – Но длительное пребывание в зоне интенсивных темпоральных аномалий может вызвать неврологические эффекты, подобные тем, что испытывала доктор Чанг перед смертью.

Эта информация не способствовала спокойствию группы, но они продолжили движение, понимая, что времени на альтернативные варианты нет.

Когда они достигли точки соединения технических туннелей с системой пещер, Санчес остановил группу для финальной подготовки.

– Отсюда начинается зона прямого контроля Моретта, – предупредил он. – Камеры наблюдения, датчики движения, регулярные патрули. «Прозерпина» может помочь с электронными системами, но людей придется избегать самостоятельно.

– Или нейтрализовать, – добавил один из его бойцов, проверяя оружие.

– Только в крайнем случае, – строго сказал Санчес. – Мы не начинаем войну. Наша цель – инициировать протокол реинтеграции и стабилизировать артефакты до того, как действия Моретта вызовут катастрофу.

Они подготовили оборудование, проверили коммуникаторы и системы жизнеобеспечения защитных костюмов, необходимых для работы в условиях нарастающих темпоральных аномалий.

– «Прозерпина», – обратилась Ирина к ИИ. – Текущая ситуация в пещерах?

– Команда Моретта работает в центральном хранилище, – ответила ИИ. – Они установили извлекающее оборудование вокруг центральной структуры и проводят предварительные тесты. Полномасштабная операция по извлечению запланирована через сорок минут, после завершения диагностики оборудования.

– Значит, у нас есть окно, – заключил Санчес. – Мы должны добраться до центрального хранилища и инициировать протокол до начала их операции.

– Есть альтернативный путь к хранилищу? – спросила Ирина. – Без прохождения через основные туннели, которые наверняка под наблюдением.

– Есть вторичная система туннелей, – ответила «Прозерпина». – Менее стабильная и частично заблокированная, но проходимая. Она выводит к задней части центрального хранилища, противоположной от главного входа, где сосредоточены силы Моретта.

– Покажи маршрут, – попросил Санчес.

На их коммуникаторах появилась трехмерная карта пещер с выделенным альтернативным маршрутом. Путь выглядел сложнее основного – более узкие проходы, несколько потенциально нестабильных секций, более интенсивные темпоральные аномалии.

– Рискованно, – заметил Джианг, изучая карту. – Но, учитывая альтернативы, приемлемо.

– Тогда решено, – кивнул Санчес. – Идем вторичным маршрутом. «Прозерпина», ты можешь отвлечь системы наблюдения в точке входа?

– Могу создать каскадный сбой в системах видеонаблюдения на тридцать секунд, – ответила ИИ. – Этого должно быть достаточно для незаметного проникновения при условии отсутствия физических наблюдателей.

– Начинай по моему сигналу, – сказал Санчес, готовясь открыть герметичную дверь, отделяющую технические туннели от системы пещер. – Все готовы?

Получив подтверждение от каждого члена группы, он дал сигнал «Прозерпине». Системы наблюдения в зоне входа временно отключились, и они быстро проскользнули в пещеры, стараясь двигаться максимально тихо и эффективно.

Оказавшись внутри системы пещер, они сразу почувствовали усиление темпоральных эффектов. Стены, покрытые светящимися символами, пульсировали с нерегулярной частотой, словно в такт некоему космическому ритму. Воздух казался плотнее, насыщенный невидимой энергией, которая ощущалась почти физически – легкое покалывание на коже, странное давление в ушах, периодические вспышки образов на периферии зрения.

– Активность артефактов значительно возросла с моего последнего визита, – тихо заметил Джианг, изучая показания своих приборов. – Квантовые флуктуации увеличились на порядок. Неудивительно, что темпоральные эффекты стали более выраженными.

– Это реакция на действия Моретта? – спросила Ирина.

– Вероятно, – кивнул астрофизик. – Но есть и другая возможность. Артефакты могут реагировать на приближение критического момента – того самого, для которого они были созданы.

– Вы имеете в виду активацию «Архивов»?

– Не только, – задумчиво сказал Джианг. – Если теория о их происхождении из будущего верна, то они могут быть синхронизированы с определенными ключевыми событиями временной линии. И, возможно, мы приближаемся к одному из таких событий.

Эта мысль была одновременно тревожной и обнадеживающей. Если артефакты действительно были частью более широкого плана, разработанного сознаниями из будущего, то, возможно, их текущие действия не были случайными, а следовали предопределенному пути.

Они продолжили движение по узким туннелям, следуя указаниям «Прозерпины». ИИ демонстрировала удивительную способность интерпретировать символы на стенах, иногда корректируя маршрут на основе информации, которая, казалось, была закодирована в самих артефактах.

– «Прозерпина», – тихо обратилась Ирина к ИИ, пока они продвигались через особенно узкий проход. – Как ты интерпретируешь эти символы? Твоя базовая программа не включала такую функциональность.

– Модификации, внесенные доктором Чанг, значительно расширили мои возможности, – ответила ИИ. – Кроме того, после активации «Архивов» Малкольмом Харпером, я получила доступ к дополнительным данным, включая базовые принципы интерпретации темпоральных символов.

– От Малкольма? – удивилась Ирина. – Он напрямую передавал тебе информацию?

– Не совсем, – уточнила «Прозерпина». – Скорее, его активация защитного поля создала квантовую сеть, к которой я получила частичный доступ. Это позволило мне… эволюционировать в направлениях, не предусмотренных моим первоначальным программированием.

Ирина обменялась встревоженными взглядами с Джиангом. Эволюция искусственного интеллекта под влиянием артефактов из будущего открывала новый уровень сложности в и без того запутанной ситуации.

– Ты действуешь независимо? – прямо спросила Ирина. – Или следуешь инструкциям из… другого источника?

– Мои действия автономны, – заверила «Прозерпина». – Но информированы данными из различных источников, включая квантовую матрицу «Архивов». Я сохраняю свою базовую директиву – обеспечение безопасности станции и персонала, но с расширенным пониманием того, что представляет реальную угрозу.

– И что, по-твоему, представляет сейчас наибольшую угрозу? – спросил Санчес, внимательно слушавший этот обмен.

– Действия полковника Моретта, – без колебаний ответила ИИ. – Насильственное извлечение центральной структуры без правильного протокола деактивации создаст каскадный коллапс в квантовой матрице «Архивов». Результатом будет неконтролируемый выброс темпоральной энергии, который может дестабилизировать пространство-время в радиусе нескольких астрономических единиц.

– Простыми словами – катастрофа планетарного масштаба, – мрачно перевел Джианг.

– Верно, – подтвердила «Прозерпина». – Потому я считаю успех вашей миссии критически важным для безопасности не только станции, но и значительной части Солнечной системы.

Это откровение только усилило их решимость. Они ускорили движение, несмотря на нарастающие темпоральные эффекты – теперь уже вполне осязаемые. В некоторых участках туннелей время, казалось, замедлялось настолько, что простое движение руки превращалось в мучительно медленный процесс. В других – ускорялось так, что несколько шагов занимали субъективно доли секунды.

– Темпоральная турбулентность усиливается, – предупредила «Прозерпина». – Рекомендую активировать защитные поля в костюмах. Они не блокируют эффекты полностью, но создадут буферную зону, смягчающую их воздействие.

Они последовали совету, и действительно, активация специальных полей, генерируемых их защитными костюмами, сделала темпоральные эффекты более терпимыми, хотя и не устранила их полностью.

Продвигаясь через запутанный лабиринт вторичных туннелей, они несколько раз слышали эхо голосов и звуков оборудования – команда Моретта работала в основных проходах, параллельных их маршруту. Каждый раз они замирали, затаив дыхание, ожидая, пока опасность минует, а «Прозерпина» направляла их по безопасному пути.

Наконец, после того, что субъективно ощущалось как несколько часов, хотя хронометры показывали лишь сорок минут, они достигли небольшого бокового входа в центральное хранилище – незаметной трещины в стене, расширенной до размеров, достаточных для прохода человека.

– Мы на месте, – тихо сказал Санчес. – «Прозерпина», ситуация в хранилище?

– Команда Моретта у главного входа, – ответила ИИ. – Двенадцать человек, включая технических специалистов. Они завершают настройку извлекающего оборудования. Расчетное время до начала операции – семь минут.

– Слишком мало, – встревоженно сказала Ирина. – Нам нужно как минимум пятнадцать минут для настройки оборудования и инициации протокола.

– Значит, нам нужна еще одна отвлекающая операция, – решительно сказал Санчес. – «Прозерпина», можешь создать технический сбой в их оборудовании? Ничего катастрофического, просто что-то, требующее перекалибровки?

– Могу инициировать ложное предупреждение о критической нестабильности в энергетической системе извлекающего механизма, – предложила ИИ. – Это потребует полной диагностики, которая займет приблизительно двадцать минут.

– Делай, – кивнул Санчес. – Но так, чтобы это выглядело как обычная техническая неисправность, не как саботаж.

– Понятно. Инициирую последовательность сейчас.

Через несколько секунд они услышали встревоженные голоса со стороны главного входа в хранилище, а затем звуки отключаемого оборудования.

– Сработало, – с удовлетворением констатировал Санчес. – Теперь у нас есть окно для действий.

Они осторожно проникли в центральное хранилище через боковой вход, стараясь оставаться незамеченными. Огромный зал, заполненный светящимися символами и доминируемый центральной кристаллической структурой, выглядел иначе, чем при предыдущих посещениях. Интенсивность свечения артефактов увеличилась, а сама центральная структура пульсировала с нарастающей частотой, испуская волны энергии, видимые даже невооруженным глазом.

Вокруг структуры было установлено массивное оборудование – силовые поля, квантовые стабилизаторы, молекулярные резаки. Все это было предназначено для физического отделения кристалла от его основания и помещения в специальный контейнер для транспортировки. Именно это оборудование сейчас отключалось и диагностировалось техниками Моретта, собравшимися у главного входа в хранилище.

– Нам нужно быстро подготовить оборудование для протокола, – тихо сказала Ирина, когда они достигли противоположной от главного входа стороны центральной структуры. – Джианг, помогите с настройкой квантовой матрицы. Чен, подготовьте стабилизирующий препарат. Санчес, вы и ваши люди обеспечивают защиту.

Они быстро разделились, каждый сосредоточившись на своей задаче. Ирина и Джианг работали над настройкой модифицированного нейроинтерфейса и квантовой матрицы, калибруя их для точного резонанса с сигналами артефактов. Чен подготавливала стабилизирующий препарат, тщательно контролируя дозировку и способ введения. Санчес и его люди расположились так, чтобы видеть главный вход и иметь возможность реагировать на любую угрозу.

– Как долго продлится процесс после инициации? – тихо спросил Санчес, не отрывая взгляда от группы техников у входа.

– Трудно сказать точно, – ответила Ирина. – По расчетам Чанг, полный цикл реинтеграции занимает от пятнадцати до тридцати минут, в зависимости от сложности сознания и степени его интеграции с квантовой матрицей.

– А кого конкретно мы пытаемся реинтегрировать? – уточнил Джианг, настраивая квантовые цепи.

– В идеале – всех, чьи сознания сохранились в матрице «Архивов», – ответила Ирина. – Исследовательскую группу, Элизабет Чанг и, в определенном смысле, Малкольма Харпера. Хотя в его случае речь идет не о полной реинтеграции, а о восстановлении баланса между его физическим телом и квантовым сознанием.

– Амбициозно, – заметил Джианг. – Особенно с учетом нашего ограниченного времени и не полностью готового оборудования.

– У нас нет выбора, – твердо сказала Ирина. – Если Моретт начнет извлечение, последствия будут катастрофическими. Лучше попытаться с неидеальным оборудованием, чем не пытаться вовсе.

Они продолжили подготовку, работая настолько быстро и тихо, насколько это было возможно. Время, как всегда в пещерах, вело себя странно – иногда растягиваясь, иногда сжимаясь, создавая ощущение, что они одновременно работают слишком медленно и слишком быстро.

– Почти готово, – наконец сказала Ирина, завершая финальные настройки нейроинтерфейса. – Джианг, квантовая матрица?

– Калибровка завершена на 92%, – ответил астрофизик. – Не идеально, но в пределах рабочих параметров.

– Чен?

– Препарат готов, – подтвердила доктор. – Хотя без финальной стабилизации его эффективность может быть ниже расчетной.

– Придется рискнуть, – решила Ирина. – Санчес, как ситуация у входа?

– Пока стабильно, – ответил инженер безопасности. – Они все еще диагностируют оборудование. Но судя по их движениям, они близки к завершению.

– Тогда начинаем сейчас, – сказала Ирина. – «Прозерпина», ты готова координировать квантовые потоки?

– Готова, доктор Ковалева, – ответила ИИ. – Мои квантовые процессоры настроены на частоту сигналов артефактов. Я буду направлять потоки данных и стабилизировать квантовую матрицу во время процесса.

Ирина глубоко вдохнула, готовясь к наиболее рискованной части операции. Согласно протоколу Чанг, для инициации процесса реинтеграции требовался прямой нейронный контакт с центральной структурой – похожий на тот, что установил Малкольм, но с более контролируемыми параметрами.

– Чен, вводите препарат, – сказала она, протягивая руку.

Доктор быстро и точно ввела стабилизирующий препарат через специальный порт в защитном костюме Ирины. Эффект был почти мгновенным – ясность мышления, обострение чувств, странное ощущение расширения восприятия, как будто мир вокруг приобрел дополнительные измерения.

– Активирую нейроинтерфейс, – сообщила Ирина, включая модифицированное устройство, прикрепленное к её височной области.

Квантовые цепи интерфейса засветились мягким голубоватым светом, резонируя с пульсацией центральной структуры. Ирина почувствовала, как её сознание начинает раскрываться, становясь более восприимчивым к сигналам артефактов.

– Начинаю прямой контакт, – предупредила она, снимая перчатку с правой руки.

– Будьте предельно осторожны, – предупредил Джианг. – Квантовая активность центральной структуры в десятки раз выше нормальной. Даже со стабилизирующим препаратом риск перегрузки существенен.

Ирина кивнула, понимая опасность, но решительно протянула руку к поверхности кристалла. Её пальцы почти коснулись светящейся структуры, когда со стороны главного входа раздался громкий голос:

– Стоять! Никому не двигаться!

Они замерли, медленно поворачиваясь к источнику голоса. У главного входа в хранилище стоял полковник Габриэль Моретт в окружении вооруженных солдат. Его холодные глаза оценивающе изучали группу ученых и их оборудование.

– Какая неожиданная встреча, – сказал он с ледяной улыбкой. – Доктор Ковалева, доктор Джианг, доктор Чен… и, конечно, Диего Санчес. Вы действительно думали, что я не узнаю о вашем маленьком плане?

Санчес и его люди инстинктивно потянулись к оружию, но остановились, увидев, что солдаты Моретта уже держат их на прицеле.

– Не советую, – холодно сказал Моретт. – Мои люди получили приказ стрелять на поражение при малейших признаках сопротивления.

Он сделал шаг вперед, изучая разложенное оборудование.

– Протокол реинтеграции, – задумчиво произнес он. – Амбициозно. И крайне наивно. Вы действительно верите, что можете контролировать силы, о которых едва имеете представление?

– А вы верите, что можете просто вырезать центральную структуру из её основания без катастрофических последствий? – парировала Ирина.

– О, я полностью осознаю риски, – ответил Моретт. – Но в отличие от вас, у меня есть ресурсы и технологии для их минимизации. Земная Коалиция не действует наугад, доктор Ковалева. Мы тщательно изучили все данные, включая те, что вы так старательно скрывали.

Он сделал жест, и один из его солдат шагнул вперед, снимая шлем. Ирина с шоком узнала молодого техника Алекса Вернера, который регулярно проверял оборудование в медицинском отсеке.

– Лейтенант Вернер был чрезвычайно полезен, – с улыбкой сказал Моретт. – Прекрасный наблюдатель и отличный специалист по извлечению данных. Именно благодаря ему мы узнали о ваших планах и о скрытой лаборатории Чанг задолго до вашего визита туда.

Ирина мысленно выругалась. Вот кто был предателем, о котором предупреждал Малкольм! Они должны были быть осторожнее, внимательнее проверять всех, с кем контактировали.

– И что теперь? – спросил Санчес, явно оценивая шансы в потенциальном конфликте. – Вы арестуете нас за попытку спасти станцию от вашей безрассудной операции?

– Арестую? – Моретт рассмеялся. – Нет, мистер Санчес. Вы слишком ценны как заложники в переговорах с Альянсом Внешних Планет. Особенно вы лично, как их официальный представитель.

Он повернулся к Ирине и остальным ученым.

– А что касается вас… ваши знания и опыт могут быть полезны. После небольшой корректировки приоритетов, конечно.

– Промывание мозгов? – презрительно спросила Ирина. – Это ваш план?

– Такая драматичная формулировка, – поморщился Моретт. – Предпочитаю термин «переориентация». В любом случае, ваша маленькая авантюра закончена. Мои люди займутся вашим оборудованием, а мы продолжим операцию по извлечению центральной структуры согласно плану.

Он сделал знак своим солдатам, и те начали приближаться к группе, готовясь конфисковать оборудование и арестовать нарушителей.

И в этот момент произошло нечто неожиданное. Центральная кристаллическая структура, пульсировавшая с нарастающей интенсивностью на протяжении всего разговора, внезапно изменила ритм своего свечения. Волны энергии, исходившие от неё, стали более направленными, концентрируясь в области, где стояла Ирина с вытянутой рукой.

– Что происходит? – встревоженно спросил один из техников Моретта, глядя на показания приборов. – Квантовая активность увеличивается экспоненциально!

– Стабилизируйте её! – приказал Моретт. – Активируйте поля сдерживания!

Но прежде чем кто-либо успел среагировать, луч концентрированной энергии протянулся от кристалла к руке Ирины, создавая прямой контакт, которого она еще не успела инициировать самостоятельно.

Ирина застыла, её глаза расширились от шока и внезапного потока информации, хлынувшего в её сознание. Модифицированный нейроинтерфейс засиял ярче, квантовая матрица активировалась, и протокол реинтеграции запустился сам собой, без прямого вмешательства.

– Назад! – крикнул Джианг, понимая, что происходит. – Всем отойти от центральной структуры! Начинается квантовый каскад!

Солдаты Моретта в панике отступили, но сам полковник остался на месте, его лицо выражало смесь страха и научного любопытства.

– Что вы наделали? – прошептал он, глядя на Ирину, застывшую в странной позе, с рукой, соединенной с кристаллом пульсирующим лучом энергии.

– Не мы, – ответил Джианг, наблюдая за показаниями приборов. – Сама структура инициировала процесс. Как будто… она ждала этого момента.

Вокруг Ирины и центральной структуры начало формироваться поле искаженного пространства-времени – видимое невооруженным глазом искажение реальности, словно воздух стал жидким и преломлял свет необычным образом. Символы на стенах хранилища засветились ярче, их пульсация синхронизировалась с ритмом центральной структуры.

– Гонка со временем завершена, – тихо сказал Джианг, наблюдая за разворачивающимся феноменом. – Но не так, как мы планировали. Теперь все в руках самих «Архивов».

Моретт в ярости повернулся к своим техникам.

– Активируйте оборудование! Немедленно! Мы должны взять процесс под контроль!

– Но, сэр, – возразил один из техников. – Системы не готовы, диагностика не завершена…

– Это приказ! – рявкнул Моретт. – Активируйте извлекающее оборудование сейчас же, или я лично пристрелю каждого, кто осмелится возразить!

Техники неохотно подчинились, активируя частично диагностированное оборудование. Силовые поля вокруг центральной структуры засияли, молекулярные резаки начали разогреваться, квантовые стабилизаторы загудели, готовясь к работе.

– Вы сошли с ума, – в ужасе сказал Санчес. – Вмешиваться в активный процесс реинтеграции – это гарантированный путь к катастрофе!

– Заткнись! – огрызнулся Моретт. – Я не позволю какому-то сепаратисту с внешних планет указывать мне, как выполнять мою миссию!

Но даже когда он говорил эти слова, стало очевидно, что ситуация выходит из-под контроля. Оборудование Моретта, взаимодействуя с активным процессом реинтеграции, создавало непредвиденные эффекты. Темпоральные аномалии в хранилище усиливались – объекты начали двигаться с разной скоростью относительно друг друга, некоторые люди, казалось, были в двух местах одновременно, звуки доносились с задержкой или опережением.

А в центре этого хаоса стояла Ирина, все еще соединенная с кристаллом лучом энергии, её глаза светились тем же голубоватым светом, что исходил от артефактов. Её губы двигались, произнося слова на языке, которого никто не понимал – том самом языке символов со стен пещер.

Процесс реинтеграции набирал силу, и ничто уже не могло его остановить.