Малкольм быстро двигался по техническим коридорам станции, избегая основных маршрутов, где сосредоточился персонал, спешащий к аварийным постам. Модифицированный нейроинтерфейс, спрятанный во внутреннем кармане его куртки, слегка вибрировал, словно резонируя с его собственным стандартным интерфейсом.

Он активировал защищенный канал связи с «Прозерпиной».

– Какова ситуация с приближающимся кораблем? – спросил он, продолжая движение.

– Корабль военного класса, конфигурация соответствует специальным подразделениям Земной Коалиции, – ответила ИИ. – Не отвечает на стандартные запросы идентификации, но передает зашифрованный сигнал на частотах, зарезервированных для военных операций.

– Время до прибытия?

– При текущей скорости – семнадцать минут до входа в непосредственную зону станции, еще пять до стыковки.

– Что предпринимает Кейн?

– Оливия Кейн проводит срочное совещание с главами отделов, – сообщила «Прозерпина». – Официально – для координации действий в чрезвычайной ситуации. Фактически – она информирует их о прибытии "специалистов" и необходимости полного сотрудничества.

– А Санчес?

– Диего Санчес активировал протоколы безопасности военного уровня и вооружил часть технического персонала. Официально – для защиты станции от возможной угрозы. Неофициально – для создания альтернативного центра силы, противостоящего Кейн и прибывающим военным.

Это подтверждало подозрения Малкольма – станция быстро превращалась в поле битвы между различными фракциями, каждая из которых стремилась получить контроль над артефактами.

– Где сейчас Ковалева и Вайс?

– Доктор Ковалева прибыла в лингвистическую лабораторию и инициировала протокол защищенного анализа данных. Доктор Вайс в медицинском отсеке, подготавливает специальное оборудование для синтеза фармацевтических препаратов.

– Спасибо, «Прозерпина». Держи меня в курсе любых изменений.

– Будет сделано, детектив. И еще одно… – ИИ сделала паузу. – Я регистрирую аномальную активность в пещерах. Энергетические показатели центральной структуры возросли на 37% за последний час. Похоже, артефакты реагируют на приближение корабля или на нашу растущую активность вокруг них.

Эта информация заставила Малкольма задуматься. Если артефакты действительно были интерактивными, созданными для конкретной цели передачи информации из будущего, то логично предположить, что они могли каким-то образом "отслеживать" ход событий и реагировать на приближение критических моментов.

– Продолжай мониторинг, – сказал он. – И обеспечь мне безопасный маршрут к моей каюте. Мне нужно подготовиться к… встрече.

Добравшись до своей каюты, Малкольм быстро активировал защитные протоколы против наблюдения и тщательно осмотрел модифицированный нейроинтерфейс, извлеченный из тайной лаборатории Чанг.

Устройство было инженерным шедевром – компактное, но гораздо более сложное, чем его стандартный интерфейс. Основной элемент представлял собой нейроадаптер, который крепился к существующему интерфейсу, расширяя его возможности. Дополнительные компоненты включали квантовый процессор, миниатюрный генератор защитного поля и систему биологической обратной связи, контролирующую воздействие на мозг пользователя.

Согласно заметкам Чанг, хранившимся в памяти устройства, этот модифицированный интерфейс был разработан специально для установления прямой нейронной связи с артефактами – "темпоральный мост", позволяющий не просто пассивно воспринимать сигналы из будущего, но и активно взаимодействовать с ними, даже передавать информацию в обоих направлениях.

Опасная технология, особенно учитывая судьбу самой Чанг. Но в текущей ситуации, с военными Земной Коалиции на пороге, риск казался оправданным.

Малкольм извлек из кармана небольшой инъектор с препаратом, который Вайс успел передать ему перед разделением – усовершенствованная версия стабилизатора Чанг. Согласно краткому объяснению ученого, этот препарат не просто замедлял изменения, вызванные контактом с артефактами, но и обеспечивал большую степень контроля над ними, позволяя мозгу адаптироваться к новым способам восприятия без катастрофической перегрузки.

Приняв решение, Малкольм ввел препарат и начал процесс интеграции модифицированного интерфейса со своим стандартным нейроимплантом. Процедура была сложной и потенциально опасной – малейшая ошибка могла привести к повреждению нервной системы или непредсказуемым психическим эффектам.

Когда интеграция завершилась, он почувствовал мгновенное изменение в восприятии – словно невидимая пелена спала с его сознания, открывая новые измерения реальности. Голоса, которые раньше звучали на периферии сознания, стали более отчетливыми, но теперь он мог фильтровать их, контролировать поток информации.

Но самым удивительным было новое ощущение времени – не как линейной последовательности событий, а как многомерного пространства, где прошлое, настоящее и будущее существовали одновременно, переплетаясь в сложном танце причин и следствий.

Теперь Малкольм понимал, что имела в виду Чанг, говоря о "темпоральной синхронизации" – это было не просто восприятие сигналов из будущего, а фундаментальное изменение в способе обработки информации о времени и пространстве.

Он активировал новый интерфейс, настраивая его на частоту сигналов артефактов, которую зарегистрировал во время посещения пещер. Если теория Чанг была верна, это должно было позволить ему установить более прямую связь с "Архивами", возможно, даже получить доступ к информации, которая еще не была расшифрована.

Мгновенный отклик превзошел все ожидания – волна данных хлынула в его сознание, не в виде обычных визуальных или аудиальных образов, а как чистое понимание, словно информация записывалась непосредственно в его память, минуя обычные сенсорные каналы.

Образы будущего – горящие города, разрушенная инфраструктура, отчаянные попытки выживания в мире, лишенном технологий. Волны смертоносной радиации, распространяющиеся от Солнца после серии катастрофических вспышек. Гибель миллиардов, коллапс цивилизации.

Но также и надежда – новые технологии защиты, квантовые щиты, способные отражать или поглощать высокоэнергетические частицы, системы предсказания солнечной активности, позволяющие подготовиться к наиболее опасным периодам, методы сохранения информации и инфраструктуры даже в условиях интенсивного радиационного воздействия.

И самое поразительное – эволюция человечества после катастрофы. Выжившие, измененные радиацией, развивающие новые способности, включая темпоральное восприятие. Новый подвид, Homo temporalis, для которого время стало не абстрактным понятием, а непосредственно воспринимаемым измерением.

Именно эти эволюционировавшие потомки создали "Архивы", используя свои уникальные способности для отправки информации назад во времени, пытаясь изменить историю, предотвратить катастрофу, спасти миллиарды жизней.

Внезапно поток информации прервался, оставив Малкольма задыхающимся, словно после длительного погружения. Он обнаружил, что лежит на полу своей каюты, не помня, как оказался там.

Хронометр показывал, что прошло почти два часа с момента активации модифицированного интерфейса – два часа, которые субъективно ощущались как несколько минут интенсивного информационного потока.

Малкольм с трудом поднялся, ощущая странное головокружение – не от слабости, а от избытка информации, которую его мозг все еще пытался упорядочить и интегрировать.

Но самым тревожным было новое понимание, которое пришло вместе с потоком данных из артефактов – создатели "Архивов" не просто отправили информацию в прошлое и надеялись на лучшее. Они разработали детальный план, и Малкольм был его частью.

Его прибытие на станцию, его уникальная восприимчивость к артефактам, даже его прошлая травма, которая сделала его более открытым к нестандартным способам восприятия – все это не было случайностью. Он был выбран, подготовлен, направлен.

И теперь он знал, что должен делать.

Малкольм активировал свой коммуникатор.

– «Прозерпина», какова ситуация на станции?

– Критическая, детектив, – ответила ИИ. – Корабль Земной Коалиции пристыковался двадцать семь минут назад. Десять "специалистов" под командованием полковника Габриэля Моретта вошли на станцию и в настоящий момент проводят совещание с Оливией Кейн и руководством.

– Моретт? – это имя вызвало резонанс с информацией, полученной от артефактов. – Габриэль Моретт, директор службы безопасности секретного отдела Земной Коалиции?

– Да, – подтвердила «Прозерпина». – Вы знакомы с ним?

– Нет, – Малкольм покачал головой, хотя ИИ не могла видеть этого жеста. – Но я знаю о нем… больше, чем должен.

Согласно информации из артефактов, Моретт был ключевой фигурой в событиях, которые в исходной временной линии привели к катастрофе. Именно его решение монополизировать технологии защиты для Земной Коалиции, отказав в доступе другим фракциям, спровоцировало конфликт, ослабивший человечество накануне солнечных вспышек.

– Что еще? – спросил Малкольм. – Какие действия предпринимают прибывшие?

– Полковник Моретт объявил о временном принятии командования станцией в соответствии с протоколом безопасности S-7 Земной Коалиции. Кейн передала ему административные коды доступа. В настоящий момент группа Моретта проводит инвентаризацию исследовательского оборудования и готовится к "безопасной эвакуации критически важных материалов".

– Они планируют забрать артефакты, – понял Малкольм.

– Высока вероятность, – согласилась «Прозерпина». – Они уже запросили полную документацию по всем исследованиям, связанным с пещерами, и подготавливают специальное оборудование для транспортировки образцов.

– А Санчес?

– Диего Санчес и часть технического персонала заняли оборонительные позиции в инженерном секторе. Они отказались признать полномочия Моретта и требуют независимой верификации его приказов через центральное командование.

– Фактически, мятеж, – заключил Малкольм.

– По классификации военного времени – да, – подтвердила ИИ. – Ситуация близка к вооруженному конфликту. У меня есть информация, что Санчес уже связался с представителями Альянса Внешних Планет и запросил поддержку.

Малкольм быстро оценил ситуацию. Станция превращалась в пороховую бочку – военные Земной Коалиции с одной стороны, силы Санчеса с другой, а между ними научный персонал, оказавшийся заложником политического конфликта.

– Где Ковалева и Вайс?

– Доктор Ковалева покинула лингвистическую лабораторию после объявления Моретта и в настоящий момент движется к обсерватории, следуя вашему плану встречи. Доктор Вайс по-прежнему в медицинском отсеке, формально подчиняясь приказам нового командования, но саботируя их под видом научных протоколов.

– Мне нужен безопасный маршрут к обсерватории, – сказал Малкольм. – И полная информация о расположении сил Моретта и Санчеса.

– Загружаю данные на ваш интерфейс, – ответила «Прозерпина». – Рекомендую использовать технические туннели между секторами C и D – они редко используются из-за повышенного радиационного фона, но с вашим защитным снаряжением это не представляет опасности в краткосрочной перспективе.

Малкольм быстро подготовился, взяв минимум необходимого оборудования и оружие – компактный пистолет, который он всегда носил с собой как часть стандартного снаряжения детектива. Он не планировал участвовать в вооруженном конфликте, но ситуация становилась все более непредсказуемой.

Покидая каюту, он активировал полный потенциал модифицированного нейроинтерфейса, настраивая его на постоянный мониторинг сигналов артефактов. Теперь он мог воспринимать не только информацию, хранящуюся в "Архивах", но и активность самих артефактов, их реакцию на происходящие события.

И то, что он ощущал, было тревожным – центральная структура в пещерах демонстрировала растущую активность, словно готовясь к какому-то событию. Как будто артефакты имели собственную повестку, не полностью совпадающую с тем, что было известно даже создателям "Архивов".

Малкольм двигался по техническим туннелям, следуя маршруту, предложенному «Прозерпиной». Слабое свечение индикаторов радиационного фона на его оборудовании подтверждало, что эти проходы действительно были не самыми безопасными, но в текущей ситуации риск радиационного облучения казался меньшим злом по сравнению с перспективой столкновения с военными Моретта.

Он уже почти достиг выхода к обсерватории, когда его нейроинтерфейс зарегистрировал движение впереди. Малкольм замер, активируя сенсоры дальнего действия. Данные показали одиночную фигуру, приближающуюся с противоположной стороны – человек, движущийся осторожно, явно стараясь остаться незамеченным.

Малкольм подготовился к возможной конфронтации, отступив в боковой технический отсек, где мог наблюдать за коридором, оставаясь невидимым.

Когда фигура приблизилась, он с удивлением узнал Оливию Кейн. Представитель консорциума, которая, по данным «Прозерпины», должна была находиться на совещании с Мореттом, каким-то образом оказалась здесь, в малоиспользуемом техническом туннеле, направляясь явно не по официальным делам.

Малкольм решил выяснить, что происходит. Он выждал, пока Кейн поравняется с его укрытием, затем быстро вышел, блокируя ей путь.

– Мисс Кейн, – спокойно сказал он. – Не ожидал встретить вас здесь, особенно учитывая важное совещание с полковником Мореттом.

Кейн вздрогнула от неожиданности, но быстро восстановила самообладание.

– Детектив Харпер, – её голос звучал напряженно. – Я могла бы сказать то же самое о вас. Полковник Моретт запросил присутствие всего ключевого персонала на брифинге по безопасности.

– Который, судя по всему, вы решили пропустить, – заметил Малкольм. – Интересно, почему?

Кейн колебалась, явно оценивая свои варианты. Затем, приняв решение, она понизила голос:

– Потому что я не согласна с методами Моретта. То, что он планирует, выходит за рамки даже военных протоколов Коалиции.

– И что же он планирует?

– Полная эвакуация артефактов на секретную базу Земной Коалиции, – ответила Кейн. – Включая центральную структуру в хранилище, которую планируется извлечь с применением тяжелого оборудования, даже если это повредит саму структуру или вызовет дестабилизацию пещер.

– А как же исследования? Возможность понять природу артефактов?

– Моретт не заинтересован в научном понимании, – горько сказала Кейн. – Только в военном применении. Любые технологии, которые можно извлечь, будут использованы исключительно для укрепления позиций Земли. Остальные фракции останутся уязвимыми перед солнечными вспышками.

– И вас это беспокоит? – скептически спросил Малкольм. – Насколько я понимаю, вы сами представляете интересы Земной Коалиции.

– Я представляю научный консорциум, – поправила Кейн. – Да, с тесными связями с Коалицией, но наша цель всегда была в получении знаний для блага всего человечества, не отдельных фракций.

Она выглядела искренне обеспокоенной, что заставило Малкольма пересмотреть свои представления о ней.

– Что вы планируете делать?

– Присоединиться к тем, кто противостоит Моретту, – ответила Кейн. – В данный момент это силы Санчеса, хотя я не питаю иллюзий относительно его мотивов. Альянс Внешних Планет так же эгоистичен, как и Земная Коалиция. Но сейчас они меньшее зло.

– А как насчет третьего пути? – предложил Малкольм. – Не Земля, не Альянс, а общее благо?

– Звучит идеалистично, детектив. Но у вас есть конкретный план?

– Возможно, – уклончиво ответил Малкольм. – Я направляюсь на встречу с людьми, которые разделяют этот идеализм. Хотите присоединиться?

Кейн колебалась лишь мгновение.

– Да. В текущей ситуации лучше объединить усилия.

Они продолжили путь вместе, хотя Малкольм сохранял определенную настороженность. Резкая смена позиции Кейн могла быть искренней, но также могла быть частью более сложной игры.

Когда они достигли обсерватории, Ирина Ковалева уже ждала их. Увидев Кейн, она напряглась, инстинктивно отступая к выходу.

– Что она здесь делает? – резко спросила Ирина.

– Мисс Кейн утверждает, что не согласна с планами Моретта и хочет сотрудничать с нами, – объяснил Малкольм.

– И вы ей верите? – недоверчиво спросила Ирина. – После всего, что она сделала?

– Что именно я сделала, доктор Ковалева? – спокойно спросила Кейн. – Насколько я помню, я всегда поддерживала исследования артефактов в рамках научных протоколов.

– Вы скрывали информацию, – обвинила её Ирина. – Перенаправляли ключевые данные напрямую военному командованию Коалиции, минуя научные каналы. Элизабет обнаружила ваши зашифрованные передачи незадолго до своей смерти.

– Я действительно отправляла отчеты военному командованию, – не стала отрицать Кейн. – Таковы были мои инструкции. Но я никогда не саботировала исследования и не скрывала ключевую информацию от научной команды.

– А смерть Элизабет? – прямо спросила Ирина. – Вы имеете к этому отношение?

– Нет, – твердо ответила Кейн. – Клянусь, я не причастна к её смерти. Я уважала доктора Чанг и её работу, даже если не разделяла все её теории.

Малкольм внимательно наблюдал за обеими женщинами, анализируя их реакции. Его модифицированный нейроинтерфейс давал дополнительный уровень восприятия, позволяя улавливать тонкие изменения в физиологических показателях, которые могли указывать на ложь или скрытые мотивы.

Насколько он мог судить, Кейн говорила правду – по крайней мере, о своей непричастности к смерти Чанг. Но было что-то еще, какая-то информация, которую она продолжала скрывать.

– Время критично, – сказал Малкольм, прерывая напряженное молчание. – Моретт не будет ждать, пока мы разберемся в наших разногласиях. Ирина, вы смогли проанализировать данные из квантового кристалла?

– Частично, – ответила Ковалева, все еще настороженно глядя на Кейн. – Там огромный объем информации, большая часть которой закодирована в форматах, которые наши системы с трудом обрабатывают. Но я обнаружила протокол полной активации центральной структуры – тот самый, который Элизабет пыталась инициировать перед своей смертью.

– И что происходит при полной активации? – спросил Малкольм.

– Согласно теории Элизабет, это откроет прямой канал коммуникации с создателями "Архивов" – нашими потомками из будущего. Не просто пассивное получение информации, а интерактивный диалог.

– Диалог с будущим, – задумчиво произнес Малкольм. – Это объясняет, почему Чанг была так взволнована перед смертью. Она верила, что стоит на пороге беспрецедентного прорыва.

– И что пошло не так? – спросила Кейн. – Почему эксперимент закончился её смертью?

– Нейронная перегрузка, – ответила Ирина. – Человеческий мозг не предназначен для обработки темпоральных сигналов такой интенсивности. Без правильной подготовки и защиты прямой контакт вызывает катастрофическую перегрузку нервной системы.

– Но теперь у нас есть усовершенствованный препарат и модифицированный интерфейс, – заметил Малкольм. – Теоретически, это должно обеспечить необходимую защиту.

– Теоретически, – подчеркнула Ирина. – Но риск все равно огромен. И мы не знаем, будет ли активация успешной – Элизабет разработала протокол на основе неполных данных.

– У нас есть более полные данные сейчас, – сказал Малкольм. – Я… получил доступ к дополнительной информации через модифицированный интерфейс.

Он коротко описал свой опыт прямой коммуникации с артефактами, поток информации, который он получил, и новое понимание природы "Архивов" и их создателей.

– Это подтверждает теорию Элизабет, – взволнованно сказала Ирина. – Артефакты действительно созданы будущими людьми, эволюционировавшими после катастрофы. И они не просто отправили информацию наугад – у них есть конкретный план изменения временной линии.

– План, частью которого я являюсь, – добавил Малкольм. – Мое прибытие на станцию, моя восприимчивость к артефактам – все это не случайно. Я был… выбран, направлен.

– Это звучит как предопределенность, – скептически заметила Кейн. – Как они могли "выбрать" вас за тысячи лет до своего существования?

– Нелинейное восприятие времени, – объяснила Ирина. – Если создатели "Архивов" действительно эволюционировали до состояния Homo temporalis, как предполагала Элизабет, они воспринимают время не как линейную последовательность, а как многомерный континуум. Для них прошлое, настоящее и будущее существуют одновременно, переплетаясь в сложной сети причин и следствий.

– И они могут видеть эти узлы, – добавил Малкольм. – Ключевые точки, где небольшие изменения могут привести к значительным последствиям для всей временной линии. Я, по всей видимости, нахожусь в одной из таких точек.

Кейн выглядела не полностью убежденной, но достаточно заинтригованной.

– Допустим, все это правда. Какие конкретные действия предлагает ваш… план?

– Полная активация центральной структуры, – ответил Малкольм. – Но не для эвакуации артефактов, как планирует Моретт, а для установления прямой коммуникации с создателями "Архивов" и получения полного объема информации о защитных технологиях.

– И как вы планируете это осуществить? – спросила Кейн. – Пещеры сейчас под контролем людей Моретта. Они готовятся к извлечению артефактов и не допустят никого без специального разрешения.

– Нам нужно создать отвлекающий маневр, – сказал Малкольм. – Что-то достаточно серьезное, чтобы заставить Моретта перенаправить свои силы, но не настолько катастрофическое, чтобы поставить под угрозу станцию или персонал.

– Санчес мог бы помочь с этим, – предложила Ирина. – Его люди уже заняли оборонительные позиции в инженерном секторе. Если координировать действия с ними…

– Слишком рискованно, – покачал головой Малкольм. – Санчес не просто противостоит Моретту – он работает на Альянс Внешних Планет. Если мы привлечем его, то рискуем просто заменить одну монополию на артефакты другой.

– Тогда что вы предлагаете? – спросила Кейн.

Малкольм активировал голографический проектор, показывая схему станции и пещер.

– «Прозерпина» может помочь, – сказал он. – ИИ станции имеет доступ ко всем системам и может создать локализованные сбои, которые отвлекут внимание сил Моретта. Одновременно с этим мы используем технические туннели, чтобы незаметно проникнуть в пещеры через вторичный вход, о котором мало кто знает.

– Вторичный вход? – удивилась Ирина. – Я не знала о его существовании.

– Он был обнаружен Чанг, но не внесен в официальные отчеты, – объяснил Малкольм. – Информация о нем содержалась в её секретных файлах. Это небольшой туннель, соединяющий техническую шахту с одним из боковых проходов пещер. Изначально он был слишком узким для человека, но Чанг расширила его для своих тайных исследований.

– И что конкретно мы будем делать, когда доберемся до центральной структуры? – спросила Кейн.

– Я инициирую протокол активации с использованием модифицированного интерфейса, – ответил Малкольм. – Согласно данным Чанг, это должно открыть полный доступ к информации в "Архивах" и установить прямой канал коммуникации с создателями.

– А если Моретт обнаружит нас до завершения процесса?

– Тогда нам придется импровизировать, – мрачно ответил Малкольм. – Но если активация будет успешной, это уже не будет иметь значения. Информация распространится через квантовую сеть ко всем научным центрам Солнечной системы. Ни одна фракция не сможет монополизировать её.

– Это очень рискованный план, – заметила Кейн. – Но, учитывая альтернативы, возможно, единственный реалистичный.

– Вайс должен присоединиться к нам, – сказала Ирина. – Его медицинские знания будут необходимы, если что-то пойдет не так с нейронной связью.

– Я свяжусь с ним, – кивнул Малкольм. – «Прозерпина» может передать зашифрованное сообщение без риска перехвата.

Когда они завершали обсуждение деталей плана, модифицированный нейроинтерфейс Малкольма зарегистрировал резкий всплеск активности артефактов – гораздо более интенсивный, чем все предыдущие.

– Что-то происходит, – сказал он, напрягаясь. – Активность центральной структуры возросла экспоненциально.

– Моретт начал процесс извлечения? – встревоженно спросила Ирина.

– Нет, это другое, – Малкольм сосредоточился на сигналах, получаемых через интерфейс. – Это похоже на… подготовку. Артефакты словно готовятся к чему-то. Реагируют на наши намерения или на приближение критического момента.

– Мы должны действовать немедленно, – решила Ирина. – Если Моретт заметит эту активность, он ускорит процесс эвакуации, возможно, даже рискнет силовым извлечением центральной структуры.

Малкольм кивнул, принимая решение.

– Готовьтесь. Мы отправляемся через тридцать минут. «Прозерпина» обеспечит отвлекающие маневры и безопасный маршрут. Это наш единственный шанс предотвратить монополизацию артефактов и возможный конфликт, который мог бы ослабить человечество перед лицом грядущей катастрофы.

Внезапно станцию сотряс мощный толчок – гораздо сильнее, чем обычные гравитационные аномалии. За ним последовал тревожный сигнал общей эвакуации.

– Внимание всему персоналу, – раздался голос «Прозерпины» через станционные динамики. – Зарегистрирована критическая дестабилизация в районе пещер. Структурная целостность нарушена. Все немедленно прибыть к спасательным капсулам. Это не учение.

– Что происходит? – встревоженно спросила Кейн.

Малкольм быстро установил прямую связь с ИИ через свой нейроинтерфейс.

– «Прозерпина», что случилось?

– Моретт начал процесс извлечения центральной структуры с использованием тяжелого оборудования, – ответила ИИ. – Это вызвало каскадную реакцию в артефактах. Наблюдается выброс неизвестной формы энергии, дестабилизирующий окружающее пространство-время. Датчики регистрируют локализованные темпоральные аномалии вокруг пещер.

– Он пытается силой извлечь артефакты, – в ужасе сказала Ирина. – Но это может привести к катастрофе! Элизабет предупреждала, что центральная структура нестабильна и требует специфического протокола активации.

Малкольм принял мгновенное решение.

– Мы идем в пещеры. Сейчас. Пока Моретт не уничтожил "Архивы" и весь их потенциал для спасения человечества.

– Это самоубийство, – возразила Кейн. – Если пещеры дестабилизированы…

– Если мы не остановим его, последствия будут гораздо хуже, – твердо сказал Малкольм. – Согласно информации из артефактов, насильственное извлечение центральной структуры без правильной подготовки может создать темпоральный разрыв – локализованное нарушение причинно-следственных связей с непредсказуемыми последствиями.

Новый, еще более мощный толчок сотряс станцию, и на мгновение гравитация полностью исчезла, заставив их зависнуть в воздухе, прежде чем снова активировалась.

– Решайте сейчас, – сказал Малкольм, глядя на обеих женщин. – Вы идете со мной или эвакуируетесь?

– Я иду, – без колебаний ответила Ирина. – Элизабет отдала жизнь за эти исследования. Я не позволю её жертве быть напрасной.

Кейн колебалась лишь секунду.

– Я тоже. Если есть хоть малейший шанс предотвратить катастрофу…

– Тогда не теряем времени, – сказал Малкольм, активируя полный потенциал своего модифицированного нейроинтерфейса. – «Прозерпина», проложи нам маршрут к вторичному входу в пещеры. И свяжись с Вайсом – скажи ему встретить нас там с медицинским оборудованием.

Когда они покидали обсерваторию, направляясь навстречу опасности, Малкольм чувствовал странную уверенность – не оптимизм, но своего рода фатализм. Как будто все события его жизни вели к этому моменту, к этому решению, к этой миссии.

Возможно, создатели "Архивов" действительно выбрали его для этой роли. Или, возможно, это была просто случайность, стечение обстоятельств, приведшее его на станцию "Харон" в критический момент.

Но независимо от причин, он был здесь, обладал необходимыми знаниями и инструментами, и был полон решимости завершить то, что начала Элизабет Чанг – установить прямой контакт с будущим, чтобы спасти настоящее.

Даже если ценой могла стать его собственная жизнь.