Ночь обволакивала их машину плотным коконом, пока они мчались по пустынным дорогам промзоны, удаляясь от заброшенного комплекса «Хеликс». Дождь усилился, превращая асфальт в зеркальную поверхность и размывая очертания редких фонарей. В салоне автомобиля царила напряжённая тишина – каждый из троих пассажиров был погружён в собственные мысли после того, что они обнаружили в серверной.

Марсель вёл машину, его опытные руки уверенно держали руль на скользкой дороге. Сера сидела на заднем сиденье, лихорадочно работая с данными, которые они успели скопировать с серверов «Хеликс». Элиас занимал переднее пассажирское кресло, его взгляд был устремлён в никуда, а в голове бесконечным эхом звучали слова Мойры Девлин: «Ты был особенным с самого начала. Именно поэтому я выбрала тебя».

– Кто-то следует за нами, – внезапно сказал Марсель, нарушая тишину. – Чёрный внедорожник, на расстоянии примерно двухсот метров. Появился сразу после того, как мы покинули периметр «Хеликс».

Элиас напрягся и посмотрел в боковое зеркало. Действительно, в тумане дождя виднелись очертания массивного автомобиля с яркими фарами, методично сокращающего дистанцию.

– Думаешь, это охрана комплекса? – спросил он, инстинктивно проверяя, на месте ли его электрошокер.

– Возможно, – ответил Марсель, увеличивая скорость. – Или люди Коллектива. В любом случае, нам лучше не выяснять их намерения.

Он резко свернул на боковую дорогу, уводя их с основного маршрута. Внедорожник последовал за ними, теперь уже не скрывая своего намерения преследовать.

– Это не совпадение, – мрачно констатировал Марсель. – Они определённо за нами.

– Что будем делать? – спросила Сера, поспешно упаковывая оборудование с данными.

– То, в чём я действительно хорош, – решительно ответил Марсель. – Уходить от погони.

Он снова резко свернул, теперь уже на едва заметную дорогу, ведущую к заброшенным складам. Машина заскользила по грязи, но Марсель мастерски выровнял её и увеличил скорость.

– Держитесь, – предупредил он и направил автомобиль прямо в тесный лабиринт между старыми промышленными зданиями.

Преследователи не отставали. Чёрный внедорожник обладал явным преимуществом в мощности, но был менее маневренным в узких проходах между заброшенными фабриками. Марсель использовал каждое преимущество местности, каждый поворот и пространство между зданиями, чтобы увеличить разрыв.

– У тебя был план на случай погони? – спросил Элиас, крепко держась за ручку двери во время особенно резкого маневра.

– Всегда есть план, – кивнул Марсель. – В конце этого лабиринта есть старый железнодорожный туннель. Он достаточно узкий, чтобы их внедорожник не смог пройти. Мы проскочим и выиграем время.

Он был прав – в конце извилистого пути между складами виднелось тёмное отверстие туннеля. Марсель направил машину прямо к нему, не снижая скорости.

– Пригнитесь! – скомандовал он, когда они ворвались в туннель.

Низкий бетонный свод проносился над их головами, грозя снести крышу автомобиля. В зеркалах заднего вида они увидели, как преследователи остановились у входа в туннель, явно осознавая, что их массивный внедорожник не сможет протиснуться внутрь.

– Мы оторвались, – с облегчением сказала Сера.

– Пока, – уточнил Марсель. – Они могут объехать и перехватить нас на другом конце туннеля.

Туннель вывел их к заброшенной железнодорожной станции, откуда расходились несколько путей. Марсель выбрал самый незаметный из них, проходящий между старыми вагонами и контейнерами.

– Мы не можем сразу вернуться в город, – сказал он. – Слишком рискованно. Нам нужно временное убежище, где мы сможем изучить данные и спланировать дальнейшие действия.

– У меня есть идея, – сказала Сера. – Студия моего друга в Старом Доке. Он сейчас за границей, а у меня есть ключи. Это безопасное место, о котором знают немногие.

Марсель кивнул и направил машину в сторону Старого Дока – района на окраине Нью-Харбора, когда-то бывшего центром морской торговли, а теперь превратившегося в богемную зону, населённую художниками и маргиналами.

Когда они были уверены, что оторвались от преследователей, Марсель снизил скорость, чтобы не привлекать внимания. Они проехали через несколько узких переулков Старого Дока и остановились у неприметного здания из красного кирпича – бывшего склада, переоборудованного под жилые и рабочие студии.

Сера провела их через боковой вход и по тёмной лестнице наверх. Студия её друга располагалась на последнем этаже – просторное помещение с высокими потолками и большими окнами, занавешенными плотными шторами. Всюду стояли скульптуры из металла и найденных объектов, создавая причудливый лабиринт.

– Здесь мы будем в безопасности, – сказала Сера, активируя минимальное освещение. – По крайней мере, временно.

Она расчистила пространство на большом рабочем столе и установила своё оборудование для анализа данных. Марсель занялся проверкой безопасности помещения, а Элиас подошёл к окну и слегка отодвинул край шторы, вглядываясь в ночной город.

Дождь продолжал лить, превращая огни Нью-Харбора в размытые пятна света. Где-то там, среди этого лабиринта улиц и зданий, находились люди, планирующие манипулировать человеческим сознанием через модифицированные воспоминания. Люди, которые уже видели в Элиасе угрозу своим планам. Люди, которые, возможно, были связаны с его собственным прошлым и идентичностью.

– Нам нужно разработать план, – сказал Марсель, закончив проверку и присоединившись к ним у рабочего стола. – Люди, следившие за нами, знают, что мы были в «Хеликс». Они могут догадываться, что мы получили доступ к данным. Это делает нас мишенями.

– Сначала нам нужно разобраться, что именно мы узнали, – возразил Элиас. – Понять масштаб их операции и найти доказательства, которые можно использовать, чтобы остановить их.

Сера кивнула и активировала голографический дисплей, на котором начали появляться извлечённые из серверов «Хеликс» данные.

– Начнём с технических спецификаций «Мнемосин-Альфа» и её усовершенствованной версии, «Мнемосин-Бета», – сказала она, организуя информацию в понятные структуры. – Нам нужно понять, как именно работает эта технология и как она может влиять на существующие воспоминания и личность получателя.

На дисплее появились схемы и диаграммы, иллюстрирующие процесс модификации воспоминаний. В отличие от стандартной технологии имплантации, которая добавляла новые воспоминания параллельно существующим, «Мнемосин-Альфа» воздействовала непосредственно на базовую структуру личности, внедряя новые элементы таким образом, что они становились неотличимы от оригинальных.

– Вот в чём ключевое различие, – задумчиво сказала Сера, указывая на конкретный участок диаграммы. – Обычная имплантация воспоминаний оставляет «шов» – нейронную границу, которая позволяет мозгу отличать имплантированные воспоминания от естественных, даже если сознательно человек не всегда может это различать. Но «Мнемосин-Альфа» стирает эту границу, интегрируя новые элементы непосредственно в существующую структуру.

– Это объясняет, почему я никогда не сомневался в подлинности своих детских воспоминаний, – мрачно заметил Элиас. – Они были сделаны неотличимыми от настоящих.

– Но у «Мнемосин-Альфа» были ограничения, – продолжила Сера, переходя к следующей диаграмме. – Со временем могли появляться «трещины» – места, где оригинальные нейронные паттерны пытались восстановиться. Это вызывало нестабильность имплантированных воспоминаний, вплоть до их полного разрушения.

– И поэтому они разработали «Мнемосин-Бета», – сказал Марсель, внимательно изучая новую схему. – Более стабильную версию, предотвращающую появление «трещин».

– Именно, – кивнула Сера. – «Мнемосин-Бета» не просто интегрирует новые воспоминания, но и активно подавляет попытки оригинальных паттернов восстановиться. Это… – она замолчала, ошеломлённая импликациями, – это практически перманентная перезапись личности.

Элиас почувствовал холодок, пробежавший по спине. То, о чём говорила Мойра Девлин в своём видеообращении, обретало конкретные, пугающие формы. Технология, способная не просто имплантировать фальшивые воспоминания, но и буквально переписывать личность человека, стирая его истинную сущность и заменяя её искусственным конструктом.

– И эта технология используется для создания «истоков», которые сейчас распространяются на рынке памяти, – сказал он, пытаясь осмыслить масштаб угрозы. – Каждый, кто интегрирует эти модифицированные детские воспоминания, потенциально становится объектом глубинной манипуляции сознанием.

– Но зачем? – Марсель покачал головой. – Какова конечная цель?

Сера перешла к следующему набору данных – файлам, связанным с «Фазой 2» плана Коллектива.

– По словам Мойры Девлин, они стремятся к «перепрограммированию человечества», – сказала она, выводя на экран карту Нью-Харбора с отмеченными точками, которую Элиас заметил в последние моменты их пребывания в серверной. – Эти отметки указывают на ключевые локации для второй фазы их плана.

Они внимательно изучили карту. Отмеченные точки располагались по всему городу, но с особой концентрацией в центральных районах – там, где находились крупнейшие медиацентры, правительственные здания, образовательные учреждения и центры развлечений.

– Они нацелены на места с максимальной концентрацией людей и информационного влияния, – заметил Марсель. – Классическая стратегия для массового воздействия.

– Но что именно они планируют там делать? – спросила Сера. – Как эти локации связаны с распространением модифицированных воспоминаний?

Элиас указал на одну из точек на карте.

– Это «Эфемера» – аукционный дом Кэрол Веги, – сказал он. – По словам детектива Окафор, все жертвы с повреждёнными нейроимплантатами посетили это место перед смертью.

– А это, – Марсель указал на другую точку, – центральный узел городской информационной сети. Через него проходит большинство медиапотоков Нью-Харбора.

– И смотрите, – добавила Сера, указывая на несколько близко расположенных точек. – Это крупнейшие салоны памяти в городе, включая «Мнемозину».

Элиас напрягся, осознавая, что его собственный бизнес мог быть включён в планы Коллектива.

– Они создают сеть распространения, – медленно сказал он. – Используют существующую инфраструктуру рынка памяти для распространения модифицированных энграммов.

– Но это только часть плана, – задумчиво произнёс Марсель. – Судя по словам Девлин, «истоки» – это лишь первый шаг, подготовка. Вторая фаза должна быть чем-то большим.

Сера продолжила анализ данных, пока её лицо не застыло в выражении глубокого ужаса.

– Вот оно, – прошептала она. – Конечная цель. – Она вывела на экран новую схему, озаглавленную «Протокол Гармонизации».

Схема представляла собой план массового распространения особого типа модифицированных воспоминаний через городскую информационную сеть. В отличие от «истоков», которые распространялись индивидуально, через прямую имплантацию, «Протокол Гармонизации» предусматривал одновременную трансляцию модифицирующего сигнала, способного воздействовать на всех людей с активными нейроимплантатами.

– Они собираются провести массовую модификацию сознания, – ошеломлённо сказал Элиас. – Одновременно воздействовать на миллионы людей, изменяя базовые структуры их личностей.

– Но это… это немыслимо, – возразил Марсель. – Стандартные нейроимплантаты не способны принимать такие сигналы. Они разработаны с защитой от подобных вмешательств.

– Верно, – кивнула Сера. – Стандартные – нет. Но посмотрите сюда. – Она увеличила часть схемы, где описывались «подготовленные субъекты». – «Истоки» не просто модифицируют воспоминания. Они также изменяют базовую структуру нейроинтерфейса, создавая… уязвимость. Своего рода «чёрный ход» для последующего вмешательства.

– И сколько людей уже получили эти «истоки»? – напряжённо спросил Элиас.

Сера проверила данные.

– Согласно этим записям, которые, похоже, обновлялись удалённо даже после закрытия «Хеликс»… – она сделала паузу, – более пятидесяти тысяч человек только в Нью-Харборе.

Элиас, Сера и Марсель обменялись потрясёнными взглядами. Пятьдесят тысяч человек – пятьдесят тысяч потенциальных проводников для массовой модификации сознания.

– Мы должны остановить их, – решительно сказал Элиас. – Немедленно.

– Но как? – возразила Сера. – У нас есть данные, но нет доказательств, которые могли бы убедить власти. Большинство людей даже не поймут, о чём мы говорим. Технология «Мнемосин-Бета» настолько опережает общепринятые представления о модификации воспоминаний, что нас, скорее всего, примут за параноиков.

– Детектив Окафор может помочь, – сказал Элиас. – Она уже расследует смерти, связанные с нейроимплантатами. Если мы предоставим ей эти данные…

– Даже с официальным расследованием потребуется время, – покачал головой Марсель. – А если Мойра Девлин действительно имеет таких влиятельных покровителей, как она утверждала, они могут блокировать любое расследование на высоком уровне.

– Тогда нам нужно действовать самостоятельно, – решил Элиас. – Найти центр операции Коллектива и собрать физические доказательства их деятельности. Что-то, что невозможно игнорировать или объяснить.

– И я знаю, с чего начать, – сказала Сера, указывая на карту. – «Эфемера». Если Кэрол Вега действительно дочь Мойры Девлин, и если через её аукционный дом распространяются «истоки», это логичная отправная точка.

Элиас кивнул, чувствуя странную смесь решимости и страха. Встреча с Кэрол – его единокровной сестрой, о существовании которой он даже не подозревал до сегодняшнего дня, – была одновременно необходима и пугающа.

– Я пойду один, – сказал он. – Как потенциальный клиент, заинтересованный в приобретении эксклюзивных воспоминаний. Это вызовет меньше подозрений.

– Слишком опасно, – возразил Марсель. – Если Кэрол знает о твоей связи с Мойрой, если она узнает тебя…

– Именно поэтому я должен идти, – перебил его Элиас. – Если она действительно моя сестра, и если она продолжает работу Мойры, я хочу посмотреть ей в глаза. Хочу понять, знает ли она правду обо мне. И если знает – почему никогда не пыталась связаться со мной.

Сера и Марсель переглянулись, понимая, что для Элиаса это не просто миссия по сбору информации, но и глубоко личный вопрос.

– Хорошо, – неохотно согласился Марсель. – Но мы будем поблизости. И у тебя будет постоянная связь с нами.

– А я тем временем продолжу анализ данных, – сказала Сера. – Возможно, мы сможем найти способ противодействовать технологии «Мнемосин-Бета» или, по крайней мере, выявить её присутствие в энграммах.

Элиас кивнул и подошёл к окну. Дождь начал стихать, и первые лучи рассвета пробивались сквозь тучи, окрашивая горизонт в бледно-розовые тона. Новый день приближался – день, который мог стать решающим в борьбе против тех, кто пытался манипулировать самой сутью человеческого сознания.

– Встреча с Кэрол Вегой должна пройти на моих условиях, – сказал он, поворачиваясь к Сере и Марселю. – Мы встретимся в публичном месте. «Эфемера» проводит открытый предаукционный показ сегодня вечером – это идеальная возможность.

– Как ты узнал об этом? – удивлённо спросила Сера.

– Пока вы работали над данными, я проверил их сайт, – пояснил Элиас. – «Эфемера» рекламирует «редкую коллекцию первичных детских воспоминаний», доступную для предварительного просмотра потенциальным покупателям. – Он горько усмехнулся. – «Истоки», выставленные напоказ для элиты Нью-Харбора.

– Это может быть ловушкой, – предупредил Марсель. – Если они знают о нашем визите в «Хеликс», они могут ожидать, что мы заинтересуемся «Эфемерой».

– Возможно, – согласился Элиас. – Но также это наш шанс получить прямой доступ к модифицированным воспоминаниям и, возможно, к Кэрол Веге. Если мы хотим найти доказательства и остановить их, нам нужно рискнуть.

Сера, всё ещё работавшая с данными, внезапно подняла голову.

– Я нашла кое-что странное, – сказала она, указывая на один из файлов. – Этот документ был добавлен в базу данных «Хеликс» всего три дня назад.

– Что? – Марсель подошёл ближе. – Это невозможно. Комплекс заброшен двадцать лет.

– Тем не менее, метаданные однозначны, – настаивала Сера. – Этот файл был загружен 72 часа назад. И что ещё интереснее – он зашифрован на гораздо более высоком уровне, чем остальные документы.

– Ты можешь его расшифровать? – спросил Элиас.

– Попытаюсь, но это потребует времени, – ответила Сера. – Шифр сложный, возможно, квантовый.

– Сосредоточься на этом, – решил Элиас. – Недавно загруженный файл может содержать самую актуальную информацию о планах Коллектива.

Он подошёл к своей сумке и достал свежую одежду – более формальную, подходящую для вечернего мероприятия в элитном аукционном доме.

– Мне нужно подготовиться к вечеру, – сказал он. – Создать убедительную личность потенциального покупателя. Кто-то с достаточными средствами и социальным статусом, чтобы не вызывать подозрений, но при этом не настолько известный, чтобы меня могли легко проверить.

– Я могу помочь, – предложил Марсель. – У меня остались связи в высших кругах Нью-Харбора. Мы создадим тебе безупречную легенду.

Пока Марсель занимался созданием фальшивой личности для Элиаса, а Сера работала над расшифровкой загадочного файла, Элиас отошёл в дальний угол студии. Ему нужно было время, чтобы осмыслить всё, что он узнал, и подготовиться не только внешне, но и внутренне к предстоящей встрече с женщиной, которая могла оказаться его сестрой.

Он достал небольшой контейнер с зелёным энграммом – тем самым, который был анонимно доставлен Сере, и который содержал его собственное стёртое воспоминание. Кристаллическая структура мягко мерцала в полутьме студии, словно живое существо, пульсирующее в ритме его собственного сердцебиения.

Кто отправил ему это воспоминание? И зачем? Было ли это предупреждением, попыткой помочь или частью более сложной манипуляции? Эти вопросы преследовали его, не давая покоя.

Марсель приблизился, наблюдая за ним с задумчивым выражением лица.

– Ты понимаешь, что идёшь прямо в логово льва, – тихо сказал он. – Если Кэрол Вега действительно является частью Коллектива, если она продолжает работу своей матери, она чрезвычайно опасна.

– Знаю, – ответил Элиас, не отрывая взгляда от энграмма. – Но у меня нет выбора. Кто-то играет с моей жизнью, с моей личностью с самого детства. Я должен узнать правду.

– Правда может оказаться болезненнее, чем ты ожидаешь, – предупредил Марсель. – Иногда незнание – это милосердие.

Элиас поднял взгляд, в его глазах горела решимость.

– Ты действительно в это веришь, Марсель? После всего, что мы узнали? – Он покачал головой. – Незнание – это не милосердие. Это клетка. Клетка, построенная из лжи, в которой меня держали всю жизнь. – Он осторожно поместил энграмм обратно в контейнер. – Я предпочитаю болезненную правду удобной лжи.

Марсель долго смотрел на него, затем медленно кивнул.

– В таком случае, давай сделаем всё возможное, чтобы ты вернулся живым после этой встречи с правдой.

Остаток дня они провели, готовясь к вечернему визиту в «Эфемеру». Марсель создал для Элиаса личность Александра Рида, коллекционера редких воспоминаний из Европы, временно находящегося в Нью-Харборе по делам своего инвестиционного фонда. Легенда была подкреплена цифровым следом в сети и несколькими подставными контактами, которые могли подтвердить его существование при поверхностной проверке.

Сера тем временем продолжала работу над расшифровкой загадочного файла, но процесс шёл медленнее, чем ожидалось.

– Это необычный шифр, – пояснила она, когда Элиас поинтересовался прогрессом. – Он использует биометрические ключи для расшифровки. Кто-то очень не хотел, чтобы этот файл прочитал кто-либо, кроме конкретного человека.

– Биометрические ключи? – нахмурился Элиас. – Какого типа?

– Нейронный паттерн, – ответила Сера. – Уникальная структура мозговой активности, которая служит ключом. Это… – она внезапно замолчала, её глаза расширились от внезапного осознания. – Элиас, я думаю, этот файл был зашифрован для тебя. Так же, как система «Хеликс» опознала тебя как «Субъект E-7».

Элиас почувствовал, как мурашки пробежали по его спине.

– Ты можешь использовать мой нейронный паттерн для расшифровки?

– Теоретически – да, – кивнула Сера. – Но мне понадобится твоё непосредственное участие и специальное оборудование. – Она указала на небольшое устройство, похожее на диадему. – Это нейросканер для аутентификации энграммов. Он может считывать базовые нейронные паттерны и использовать их для верификации подлинности воспоминаний. Возможно, я смогу модифицировать его для использования в качестве ключа расшифровки.

– Сделай это, – решительно сказал Элиас. – Если этот файл действительно предназначен для меня, я должен узнать его содержимое.

Вечер приближался, и напряжение в студии нарастало. Элиас переоделся в элегантный тёмно-синий костюм, предоставленный Марселем, и проверил своё отражение в зеркале. Александр Рид, богатый коллекционер, смотрел на него с холодной уверенностью человека, привыкшего к роскоши и власти.

– Хорошо, – оценил Марсель, наблюдая за трансформацией. – Ты выглядишь убедительно. Помни – держи дистанцию, будь вежливым, но не слишком дружелюбным. Такие люди, как Рид, всегда слегка высокомерны.

– Я знаю этот тип, – кивнул Элиас. – Половина моих клиентов в Мнемозине именно такие.

Сера подошла к ним, держа в руках маленькое устройство.

– Вот, – сказала она, протягивая его Элиасу. – Это модифицированный коммуникатор. Он будет поддерживать постоянную связь с нами, независимо от системы подавления сигнала, которая может быть установлена в «Эфемере». Также он способен записывать любые энграммы, к которым ты получишь доступ, для последующего анализа.

– Хорошо, – Элиас прикрепил устройство к запястью. – А как с расшифровкой файла?

– Я подготовила всё для процедуры, – ответила Сера. – Но это займёт время. Мы сможем провести её, когда ты вернёшься из «Эфемеры».

– Если он вернётся, – мрачно добавил Марсель.

– Я вернусь, – уверенно сказал Элиас. – С доказательствами, которые помогут нам остановить Коллектив.

Время неумолимо приближалось к началу вечернего приёма в «Эфемере». Элиас, Марсель и Сера покинули студию, соблюдая все меры предосторожности, чтобы избежать слежки. Они разделились, планируя встретиться в разных точках около аукционного дома.

Вечерний Нью-Харбор сиял неоновыми огнями, отражающимися в мокром асфальте после недавнего дождя. Элиас двигался сквозь толпу, чувствуя странное отчуждение. Эти люди, спешащие по своим делам, смеющиеся, спорящие, любящие, не знали, что над их сознанием, над самой их сущностью нависла угроза. Не подозревали, что группа фанатиков планирует «перепрограммировать человечество», стирая индивидуальность и заменяя её контролируемым единообразием.

«Эфемера» располагалась в Серой Зоне – районе на границе Верхнего и Нижнего Города, где элита и отбросы общества иногда пересекались в поисках необычных развлечений и запретных товаров. Здание аукционного дома выделялось своим изящным фасадом среди более утилитарных построек – классическая архитектура с современными элементами, создававшая впечатление места, где старое и новое сливаются в уникальном синтезе.

У входа стояли элегантные охранники в чёрных костюмах, ненавязчиво, но внимательно проверяющие прибывающих гостей. Элиас подошёл к ним с уверенностью человека, привыкшего к подобным мероприятиям.

– Александр Рид, – представился он, протягивая цифровое приглашение, созданное Марселем. – Для предаукционного показа.

Охранник проверил приглашение на своём планшете, затем кивнул.

– Добро пожаловать в «Эфемеру», мистер Рид. Проходите, пожалуйста.

Элиас вошёл в просторный вестибюль, оформленный в минималистичном стиле с акцентами из натуральных материалов – дерева и камня. Десятки гостей уже собрались внутри, одетые в дорогую одежду, с дорогими имплантатами, придававшими их внешности ту особую отполированность, которая отличала элиту Нью-Харбора.

Он принял бокал шампанского у проходящего мимо официанта и начал неторопливо перемещаться по залу, прислушиваясь к разговорам и наблюдая за присутствующими. Марсель, одетый как пожилой бизнесмен, уже находился внутри, делая вид, что увлечён беседой с группой коллекционеров. Сера должна была присоединиться позже, в образе журналистки, освещающей мероприятие.

– Впервые в «Эфемере», мистер Рид?

Элиас обернулся и увидел элегантно одетую женщину средних лет с умными глазами и уверенной улыбкой. Что-то в её чертах показалось ему смутно знакомым.

– Да, – ответил он с лёгким акцентом, соответствующим его легенде. – Я нечасто бываю в Нью-Харборе, но слышал об уникальной коллекции, представленной сегодня.

– Кэрол Вега, – представилась женщина, протягивая руку. – Владелица «Эфемеры». И я рада, что слухи о нашей коллекции достигли даже Европы.

Элиас пожал её руку, чувствуя, как его сердце учащённо забилось. Это была она – дочь Мойры Девлин, возможно, его единокровная сестра, и одна из ключевых фигур в планах Коллектива.

– Наслышан о вашей репутации, мисс Вега, – сказал он, тщательно контролируя свой голос. – Говорят, ваша экспертиза в области аутентификации воспоминаний непревзойдённа.

Тонкая улыбка тронула губы Кэрол.

– Вы хорошо информированы, мистер Рид. И что же конкретно привлекло ваше внимание в нашей сегодняшней коллекции?

– Я коллекционирую редкие эмоциональные переживания, – ответил Элиас. – Особенно интересуюсь ранними детскими воспоминаниями – их чистотой, неотфильтрованной интенсивностью. Я слышал, что у вас есть нечто особенное в этой области.

Глаза Кэрол слегка сузились, она изучала его с возросшим интересом.

– «Истоки», – тихо произнесла она. – Да, у нас действительно есть коллекция исключительных детских воспоминаний. Но они… селективны. Не каждый может по достоинству оценить их уникальные качества.

– Я понимаю, – Элиас слегка наклонил голову. – Качество всегда ценится выше количества. В моей коллекции не так много экземпляров, но каждый из них тщательно отобран.

Кэрол несколько секунд внимательно изучала его, затем кивнула.

– В таком случае, возможно, вы захотите увидеть нашу приватную коллекцию, – сказала она. – Она не представлена в основном зале. Мы показываем её только… избранным клиентам.

– Я был бы польщён, – ответил Элиас, чувствуя, как адреналин пульсирует в его венах. Это был его шанс получить доступ к модифицированным воспоминаниям и, возможно, узнать больше о планах Коллектива.

– Отлично, – Кэрол улыбнулась. – Пожалуйста, следуйте за мной.

Они покинули основной зал и направились в глубину здания через серию коридоров, каждый из которых казался более закрытым и эксклюзивным, чем предыдущий. По пути Элиас незаметно активировал устройство, данное ему Серой, чтобы записывать всё, что он увидит.

– Ваше имя кажется мне знакомым, мистер Рид, – сказала Кэрол, когда они шли по последнему коридору. – Возможно, мы встречались раньше?

– Не думаю, – осторожно ответил Элиас. – Я редко бываю в этой части мира.

– Странно, – она бросила на него оценивающий взгляд через плечо. – У меня отличная память на лица и имена. Это профессиональная необходимость в моём бизнесе.

Они остановились перед массивной дверью из тёмного дерева, украшенной тонкой резьбой, изображающей человеческий мозг, опутанный сложной сетью.

– Добро пожаловать в Святилище Памяти, мистер Рид, – сказала Кэрол, прикладывая руку к скрытому сканеру. – Здесь хранятся наши самые ценные энграммы.

Дверь бесшумно открылась, и Элиас увидел небольшой, элегантно оформленный зал с низким освещением. В центре комнаты находился круглый стол, на котором располагались несколько контейнеров с энграммами различных оттенков – от нежно-голубого до глубокого пурпурного. У дальней стены стояли три иммерсивные капсулы для погружения в воспоминания – самые современные модели, которые Элиас когда-либо видел.

В комнате уже находились несколько человек – четверо мужчин и две женщины, все с печатью богатства и власти на их холёных лицах. Они негромко беседовали, держа бокалы с дорогими напитками.

– Господа, леди, – обратилась к ним Кэрол. – Позвольте представить мистера Александра Рида из Европы. Он заинтересовался нашей коллекцией «истоков».

Присутствующие вежливо кивнули, оценивая новоприбывшего безэмоциональными взглядами.

– Мистер Рид, – продолжила Кэрол, подводя его к столу с энграммами, – это наша текущая коллекция премиальных детских воспоминаний. Каждый экземпляр уникален, каждый содержит особый эмоциональный отпечаток, который невозможно найти нигде больше.

Элиас подошёл ближе, внимательно изучая энграммы. Их структура была необычной – более плотной и сложной, чем у обычных воспоминаний. Даже без специального оборудования он мог заметить характерные паттерны, которые Сера указывала как признаки модификации с использованием технологии «Мнемосин-Бета».

– Впечатляюще, – сказал он, стараясь звучать как знаток, а не как исследователь. – Особенно этот, – он указал на энграмм глубокого изумрудно-зелёного оттенка, напоминающий тот, что был анонимно доставлен Сере.

– У вас отличный вкус, мистер Рид, – одобрительно кивнула Кэрол. – Это одно из наших самых ценных приобретений – первый день в школе, запечатлённый с исключительной эмоциональной интенсивностью. Смесь страха, восторга, любопытства… Редкое сочетание.

– Я могу просмотреть его? – спросил Элиас, указывая на одну из иммерсивных капсул.

Кэрол слегка замешкалась, и в её глазах на мгновение промелькнуло что-то похожее на подозрение.

– Конечно, – наконец сказала она. – Но должна предупредить, что эти воспоминания обладают… особой глубиной. Их интеграция может быть более интенсивной, чем вы привыкли.

– Я готов рискнуть, – уверенно ответил Элиас.

Кэрол кивнула и лично подготовила капсулу, бережно поместив зелёный энграмм в приёмник.

– Стандартная интеграция на семьдесят процентов интенсивности? – спросила она, настраивая параметры.

– Нет, – Элиас покачал головой. – Полная интенсивность. Я хочу почувствовать весь спектр эмоций.

Несколько присутствующих обменялись удивлёнными взглядами. Полная интенсивность при первом погружении в незнакомое воспоминание была рискованной практикой, особенно для эмоционально насыщенных энграммов.

– Как пожелаете, – сказала Кэрол после паузы. – Пожалуйста, располагайтесь.

Элиас расположился в капсуле, чувствуя, как его сердце колотится от напряжения. Это был его шанс лично испытать модифицированное воспоминание, понять его воздействие, а заодно записать его структуру для последующего анализа Серой.

– Готовы? – спросила Кэрол, стоя у консоли управления.

– Готов, – кивнул Элиас.

Капсула закрылась, и мир вокруг него растворился, уступая место новой реальности…

Яркий солнечный свет заливает просторный школьный двор, заполненный детьми разного возраста. Воздух наполнен смесью запахов – свежескошенная трава, мел, новые книги, лёгкий аромат цветов с клумб возле главного входа. Звуки детского смеха, негромких разговоров родителей, далёкий школьный звонок сливаются в симфонию первого учебного дня.

Элиас – нет, не Элиас, а маленький мальчик лет шести – стоит у ворот школы, крепко сжимая руку матери. Сердце колотится от смеси страха и возбуждения. Новая школьная форма немного колется, а ранец кажется невероятно тяжёлым, хотя в нём всего несколько тетрадей и пенал.

– Всё будет хорошо, Томми, – говорит мать, наклоняясь к нему. У неё тёплая улыбка и глаза цвета осеннего неба – карие с золотыми крапинками. – Ты у нас такой умный мальчик. Все учителя будут от тебя в восторге.

Томми – это имя кажется одновременно чужим и странно знакомым – кивает, но внутри него бушует буря эмоций. А что, если другие дети будут смеяться над ним? Что, если учитель окажется строгим и злым, как в историях, которые рассказывал старший брат? Что, если он не сможет найти дорогу в туалет и опозорится перед всем классом?

Но есть и другое чувство, пробивающееся сквозь страх – восторженное любопытство. Столько новых детей, столько потенциальных друзей. Книги с яркими картинками, интересные уроки, о которых рассказывали родители. И главное – чувство взросления, первый серьёзный шаг в самостоятельную жизнь.

– Пойдём, – говорит мать, и они проходят через ворота во двор, приближаясь к группе детей того же возраста.

Томми замечает мальчика с рыжими волосами и веснушками, который выглядит таким же напуганным, как и он сам. Их глаза встречаются, и мальчик неуверенно улыбается. Томми улыбается в ответ, и часть его страха растворяется.

Сцена меняется. Теперь Томми сидит за партой в ярком, просторном классе. На стенах – красочные плакаты с буквами и цифрами, картой мира, изображениями животных. Учительница, молодая женщина с добрыми глазами и длинными каштановыми волосами, собранными в хвост, представляется классу.

– Меня зовут мисс Эванс, и я буду вашей учительницей в этом году, – говорит она мелодичным голосом. – Давайте познакомимся. Каждый из вас скажет своё имя и что-нибудь, что вы любите делать.

Дети по очереди представляются, некоторые застенчиво, другие с энтузиазмом. Рыжий мальчик, сидящий рядом с Томми, говорит, что его зовут Алекс и он любит строить замки из конструктора. Наконец, очередь доходит до Томми.

– Меня зовут Томми, – говорит он, удивляясь, как твёрдо звучит его голос. – И я люблю рисовать динозавров.

– Отлично, Томми, – улыбается мисс Эванс. – Может быть, ты покажешь нам своих динозавров на уроке рисования?

Волна гордости и радости накрывает мальчика. Его первый день в школе начинается лучше, чем он мог мечтать. Рядом с ним – потенциальный друг, учительница добрая, и он даже сможет нарисовать своих любимых динозавров.

Но тут происходит нечто странное. На мгновение класс словно мерцает, как изображение на неисправном экране. А затем Томми замечает в дальнем углу класса фигуру, которой там не должно быть – высокую женщину в белом лабораторном халате, с тёмными волосами, собранными в строгий пучок, и пронзительными серыми глазами. Она наблюдает за ним с выражением холодного интереса.

Никто из детей, кажется, не замечает эту странную фигуру. Томми моргает, и женщина исчезает, но ощущение неправильности, инородности остаётся.

– Томми? – голос мисс Эванс возвращает его в реальность. – Ты в порядке?

– Да, – отвечает он, но внутри что-то сжимается. Часть его знает, что это воспоминание неправильное, что оно было… модифицировано.

И тут сквозь личность маленького Томми начинает пробиваться сознание Элиаса. Он понимает, что происходит – он видит структуру модифицированного воспоминания изнутри, видит, как тонко внедрённые элементы перестраивают эмоциональный отклик, создавая зависимость, подготавливая мозг к последующим, более глубоким изменениям.

И тут женщина в белом халате снова появляется, теперь прямо перед ним. Это лицо он знает – Мойра Девлин, его биологическая мать.

– Видишь, как это работает, Элиас? – говорит она, и её голос кажется звучащим одновременно внутри и снаружи его сознания. – Так мы перепишем мир. Воспоминание за воспоминанием, личность за личностью. И ты будешь частью этого великого преобразования.

Класс, дети, учительница – всё растворяется, оставляя только Элиаса и Мойру в пустом, белом пространстве.

– Это не настоящее воспоминание, – говорит Элиас. – Это ловушка. Вы создали его специально для меня.

Мойра улыбается, но её глаза остаются холодными.

– Умный мальчик. Всегда был умным. Именно поэтому ты идеален для наших целей.

– Где вы? – требовательно спрашивает Элиас. – Где находится Коллектив?

– Ближе, чем ты думаешь, – отвечает Мойра. – И скоро наступит время следующей фазы. Ты сможешь занять своё место рядом со мной, сын мой. Или противостоять нам и быть стёртым. Выбор за тобой.

Образ Мойры начинает размываться, растворяться.

– Постой! – кричит Элиас. – Что такое Протокол Гармонизации? Как вы планируете его запустить?

Но Мойра лишь улыбается, исчезая в белой пустоте…

Элиас резко вынырнул из погружения, задыхаясь и дезориентированный. Капсула открылась, и он увидел перед собой лицо Кэрол Веги, изучающее его с напряжённым интересом.

– Удивительный опыт, не правда ли? – спросила она, помогая ему сесть. – «Истоки» всегда оказывают… глубокое воздействие.

Элиас попытался собраться с мыслями. То, что он только что пережил, не было обычным просмотром воспоминания. Это было прямое сообщение от Мойры Девлин – или, по крайней мере, от программы, созданной, чтобы имитировать её. Они ожидали его. Возможно, даже манипулировали им с самого начала, направляя его расследование по заданному пути.

– Действительно впечатляюще, – сказал он, стараясь говорить спокойно, хотя его сердце бешено колотилось. – Такая эмоциональная интенсивность… редкое качество.

Кэрол продолжала изучать его, и в её глазах появилась странная смесь любопытства и… узнавания?

– Вы очень необычный человек, мистер Рид, – сказала она наконец. – Большинство наших клиентов после первого опыта с «истоками» бывают гораздо более… эмоционально затронуты. Но вы кажетесь почти не впечатлённым.

– Я коллекционер со стажем, – ответил Элиас, поднимаясь на ноги. – Научился контролировать свои эмоциональные реакции.

– Или, возможно, у вас иммунитет определённого типа, – тихо произнесла Кэрол. – Это бывает у людей, которые ранее подвергались глубокой модификации воспоминаний.

Элиас напрягся. Это было уже не тонкое прощупывание – это был прямой намёк на то, что Кэрол знала или подозревала его настоящую личность.

– Я не совсем понимаю, о чём вы говорите, мисс Вега, – сказал он, стараясь сохранять невозмутимое выражение лица.

– Я думаю, вы прекрасно понимаете, – Кэрол слегка наклонилась к нему. – Но это не имеет значения. Важно лишь то, что вы здесь, и что вы заинтересовались нашей коллекцией.

Она отошла к столу и взяла в руки другой энграмм – глубокого пурпурного оттенка.

– Этот экземпляр может вас особенно заинтересовать, – сказала она. – Он содержит воспоминание о семейном воссоединении. Очень… эмоциональный момент. – Её глаза встретились с глазами Элиаса, и в них был вызов. – Возможно, вы захотите просмотреть его прямо сейчас?

Элиас понимал, что каждая минута, проведённая в «Святилище Памяти», увеличивает риск. Если Кэрол действительно подозревала его настоящую личность, она могла подготовить ловушку. Но в то же время, это был его шанс получить больше информации.

– С удовольствием, – согласился он, возвращаясь к иммерсивной капсуле.

Но прежде чем Кэрол успела загрузить энграмм, в комнату вошёл один из охранников и что-то тихо сказал ей на ухо. Её выражение лица изменилось, став более напряжённым.

– Прошу прощения, мистер Рид, – сказала она, поворачиваясь к Элиасу. – Возникли некоторые неотложные дела, требующие моего внимания. Боюсь, нам придётся отложить просмотр этого энграмма до следующего раза.

Элиас почувствовал одновременно облегчение и разочарование. Что-то произошло, что заставило Кэрол прервать их взаимодействие. Возможно, это было связано с его настоящей личностью, а возможно, действительно возникли какие-то неотложные дела.

– Конечно, я понимаю, – вежливо кивнул он. – Бизнес прежде всего.

– Именно, – Кэрол улыбнулась, но её глаза оставались настороженными. – Дженкинс проводит вас обратно в главный зал. А мы с вами, мистер Рид, непременно продолжим наше общение в ближайшее время.

Охранник – Дженкинс – жестом пригласил Элиаса следовать за ним. По пути к главному залу Элиас незаметно активировал коммуникатор, отправляя Сере и Марселю короткое сообщение: «Уходим. Возможная опасность».

В главном зале аукционного дома вечер был в разгаре. Элегантно одетые гости рассматривали выставленные энграммы, общались, пили шампанское. Элиас заметил Серу, изображавшую журналистку, берущую интервью у одного из посетителей. Марсель стоял у бара, непринуждённо беседуя с барменом, но его глаза внимательно следили за происходящим.

Элиас медленно двигался к выходу, стараясь не привлекать внимания. Он почти достиг дверей, когда заметил движение среди охранников – они словно получили какой-то сигнал и начали ненавязчиво блокировать выходы.

Внутренний сигнал тревоги Элиаса зазвенел на полную мощность. Они знали, кто он. И они не собирались позволять ему уйти.

Он быстро изменил направление, двигаясь к боковому выходу, который заметил ранее. Марсель, наблюдавший за ним, понял сигнал и начал двигаться параллельным курсом, готовый вмешаться в случае необходимости. Сера также заметила изменение ситуации и завершила своё фальшивое интервью, направляясь к заранее условленной точке встречи.

Элиас почти достиг бокового выхода, когда услышал позади себя голос Кэрол Веги.

– Уже уходите, мистер Верн? – спросила она, намеренно используя его настоящее имя. – А мы ведь только начали наше знакомство.

Он медленно обернулся. Кэрол стояла в нескольких метрах от него, окружённая четырьмя охранниками, каждый из которых выглядел профессиональнее и опаснее обычных дверных вышибал. В её глазах светилось холодное удовлетворение человека, поймавшего долгожданную добычу.

– К сожалению, у меня другие планы на вечер, – спокойно ответил Элиас. – Но я ценю ваше гостеприимство, мисс Вега. Или, возможно, мне следует называть вас мисс Девлин?

На мгновение в её глазах мелькнуло удивление, быстро сменившееся расчётливым интересом.

– Вы хорошо подготовились к нашей встрече, – кивнула она. – Впрочем, я всегда знала, что вы умны. Семейная черта, я полагаю.

Эти слова подтверждали то, что Элиас уже подозревал – Кэрол знала об их родстве. Знала, что он сын Мойры Девлин. Знала, возможно, гораздо больше о его происхождении, чем он сам.

– Кстати о семье, – сказал он, выигрывая время и замечая, что Марсель приближается сзади к группе охранников. – Как поживает наша общая мать? Всё ещё планирует перепрограммировать человечество?

Лицо Кэрол на мгновение застыло, затем она улыбнулась – холодной, почти хищной улыбкой.

– Она будет рада узнать, что ты наконец проявил интерес к семейному бизнесу, – сказала Кэрол. – На самом деле, она очень хочет с тобой встретиться. Прямо сейчас.

Это был момент, которого боялся Элиас – подтверждение того, что Мойра Девлин жива и продолжает свою работу. И теперь её люди пытались схватить его.

Элиас бросил быстрый взгляд за спину Кэрол и увидел, что Марсель уже занял стратегическую позицию. Сера также была готова – она незаметно активировала какое-то устройство, которое держала в руке. Это был их сигнал.

– К сожалению, мне придётся отклонить приглашение, – сказал Элиас, делая шаг назад. – Семейные встречи никогда не были моей сильной стороной.

В этот момент Сера активировала устройство, и все электронные системы в здании внезапно отключились. Свет погас, погружая зал в темноту, лишь немного рассеиваемую аварийным освещением. Среди гостей поднялась паника.

Пользуясь замешательством, Элиас резко развернулся и бросился к боковому выходу. Охранники попытались его перехватить, но Марсель неожиданно вмешался, создавая хаос и блокируя их путь. Элиас услышал звуки борьбы, но не мог остановиться – каждая секунда была на счету.

Он выбежал на улицу через боковую дверь и помчался по заранее спланированному маршруту отступления. Дождь снова начался, превращая улицы в скользкие зеркальные поверхности. Элиас бежал, слыша позади себя крики и звук преследования. Они не собирались так просто его отпускать.

Свернув за угол здания, он увидел Серу, ожидающую в небольшом электромобиле с открытой дверью. Он запрыгнул внутрь, и она немедленно тронулась с места, вливаясь в поток вечернего транспорта.

– Марсель? – задыхаясь, спросил Элиас.

– Другой маршрут отступления, – ответила Сера, ловко маневрируя между машинами. – Встретимся в условленном месте. Он знал риски.

Элиас обернулся и увидел, что за ними следуют несколько чёрных автомобилей, явно принадлежащих службе безопасности «Эфемеры».

– За нами хвост, – напряжённо сказал он.

– Я вижу, – кивнула Сера, резко сворачивая в боковую улицу. – Держись.

Началась погоня через вечерний Нью-Харбор. Сера вела машину с неожиданным для художницы памяти мастерством, используя узкие переулки, резкие повороты и даже несколько пешеходных зон, чтобы оторваться от преследователей.

– Где ты научилась так водить? – спросил Элиас, крепко держась за ручку двери во время особенно резкого маневра.

– Моделирование навыков – одна из моих специализаций, – ответила Сера, не отрывая взгляда от дороги. – Я интегрировала воспоминания профессионального водителя. Очень полезный навык в моём бизнесе.

Несмотря на её мастерство, преследователи не отставали. Более мощные и совершенные автомобили Коллектива имели явное преимущество перед их небольшим электромобилем.

– Нам нужно сменить транспорт, – сказала Сера, замечая, что расстояние между ними сокращается. – И есть только один способ сделать это быстро.

Она направила машину к мосту, соединяющему Серую Зону с Нижним Городом. В середине моста она внезапно резко затормозила и съехала на пешеходную дорожку.

– Выпрыгивай! – скомандовала она, открывая дверь. – Быстро!

Элиас не задавал вопросов – опыт научил его доверять таким командам в критических ситуациях. Он выскочил из машины вслед за Серой. Она активировала какое-то устройство в автомобиле, и тот продолжил движение уже без них, управляемый автопилотом.

– Сюда, – Сера потянула Элиаса к лестнице, ведущей под мост, где располагалась станция водного такси – одного из альтернативных видов транспорта в Нью-Харборе, популярного среди туристов и тех, кто предпочитал избегать пробок наземного транспорта.

Они спустились по лестнице в момент, когда автомобили преследователей промчались над ними, следуя за пустой приманкой. Сера быстро подошла к ожидающему водному такси и показала водителю предоплаченный билет, подготовленный заранее как часть их плана отступления.

Маленький катер отчалил, унося их прочь от моста, по тёмным водам залива Нью-Харбора. Элиас наконец смог перевести дыхание, глядя на удаляющиеся огни города.

– Ты думаешь, Марсель выбрался? – спросил он, вспоминая своего наставника, оставшегося прикрывать их отступление.

– Если кто-то и способен уйти от Коллектива, так это Марсель, – ответила Сера, но в её голосе слышалось беспокойство. – Он знает все запасные выходы, все маршруты отступления. И у него больше опыта в таких ситуациях, чем у нас обоих вместе взятых.

Элиас кивнул, хотя внутри него грызло беспокойство. Слишком многое пошло не так в «Эфемере». Кэрол Вега – его единокровная сестра – узнала его. Мойра Девлин была жива и хотела с ним встретиться. И что-то в том модифицированном воспоминании, которое он просмотрел, заставляло его думать, что всё это было частью более сложного плана.

– Они ожидали меня, – тихо сказал он, глядя на ночные огни города. – Знали, что я приду. Возможно, даже манипулировали мной с самого начала, направляя моё расследование.

– Что ты видел в том энграмме? – спросила Сера. – Что-то особенное, судя по твоей реакции.

– Это было сообщение, – ответил Элиас. – Прямой контакт с… программой, имитирующей Мойру Девлин. Она знала, кто я, говорила о «следующей фазе» и о моём месте в их планах.

Сера нахмурилась.

– Это необычно даже для модифицированного воспоминания. Звучит более похоже на активную нейронную интерфейсную программу, замаскированную под энграмм.

– Именно, – кивнул Элиас. – Они использовали тот факт, что я просматривал воспоминание, чтобы установить прямую коммуникацию. И это значит…

– Что Коллектив обладает технологией гораздо более продвинутой, чем мы думали, – закончила за него Сера. – Способной не только модифицировать существующие воспоминания, но и создавать активные интерфейсы, взаимодействующие с сознанием в реальном времени.

Катер приближался к дальнему берегу залива, где находился Старый Порт – район, известный своими запутанными доками и складами, идеальное место, чтобы затеряться. Там, согласно плану, они должны были встретиться с Марселем.

– Сначала проверим точку встречи, – сказала Сера, когда они сошли на берег. – Если Марсель не появится в течение часа, активируем запасной план.

Элиас кивнул, чувствуя, как адреналин постепенно выходит из его системы, оставляя усталость и тревогу. День, начавшийся с открытий в заброшенном комплексе «Хеликс», закончился безумной погоней через весь город. И он был уверен, что это только начало их противостояния с Коллективом.

Они двигались по тёмным, безлюдным докам Старого Порта, внимательно проверяя, нет ли слежки. Место встречи с Марселем было выбрано тщательно – старый заброшенный склад с несколькими выходами и хорошим обзором окрестностей.

Они достигли склада и осторожно проникли внутрь через боковую дверь. Внутри было темно и пыльно, воздух пах солью и ржавчиной. Элиас активировал слабое освещение своего нейроинтерфейса, осматривая помещение.

– Марсель? – тихо позвал он.

Ответа не последовало. Склад был пуст.

– Дадим ему время, – сказала Сера, проверяя свой коммуникатор. – Возможно, ему пришлось выбрать более длинный маршрут.

Они устроились в укромном углу склада, откуда хорошо просматривались все входы, и стали ждать. Минуты складывались в четверть часа, полчаса, час… Марсель не появлялся.

– Что-то случилось, – мрачно сказал Элиас. – Он должен был быть здесь.

Сера выглядела встревоженной, но старалась сохранять спокойствие.

– Есть ещё запасная точка встречи, – сказала она. – И экстренный канал связи. Давай проверим.

Она активировала защищённый канал на своём коммуникаторе, вводя сложную последовательность команд. На экране появилось сообщение: «Канал неактивен. Последняя активность: 47 минут назад. Сообщение: 'Захвачен. Не ищите. Продолжайте план.'»

– Чёрт, – выдохнул Элиас. – Они взяли его.

Сера побледнела, но её голос оставался твёрдым.

– Он знал риски, – повторила она. – И он хочет, чтобы мы продолжали. У нас есть данные из «Хеликс», у нас есть записи модифицированных воспоминаний из «Эфемеры». Мы должны использовать эту информацию, чтобы остановить Коллектив.

Элиас ощутил тяжёлое чувство вины. Марсель пожертвовал собой, чтобы они могли сбежать. Его наставник, человек, который в некотором смысле заменил ему отца, теперь находился в руках Коллектива – и всё из-за него.

– Мы вытащим его, – решительно сказал он. – Но сначала нам нужно понять, что именно планирует Коллектив, и найти способ это остановить.

– И для этого нам нужно вернуться в студию, – сказала Сера. – У нас всё ещё есть тот зашифрованный файл. Если он действительно предназначен для тебя, он может содержать ключевую информацию.

Они покинули склад, соблюдая все меры предосторожности, и направились обходными путями обратно к студии в Старом Доке. Ночь Нью-Харбора обволакивала их тени, скрывая от посторонних глаз, но Элиас не мог отделаться от ощущения, что за каждым их шагом наблюдают невидимые глаза, что каждое их движение является частью чьего-то тщательно просчитанного плана.

И где-то в этом лабиринте интриг и манипуляций находилась женщина, создавшая его и одновременно разрушившая его – Мойра Девлин, ждущая момента, чтобы завершить начатый эксперимент и использовать собственного сына как инструмент в своём безумном плане по перепрограммированию человечества.