Мария ждала его в убежище, нервно расхаживая по комнате. Когда Алекс вошел, она резко обернулась, её рука инстинктивно дернулась к поясу, где был спрятан пистолет.
– Слишком напряжена, – прокомментировал Алекс, закрывая за собой дверь. – Что-то случилось?
– Пока нет, и это меня беспокоит, – ответила Мария, опуская руку. – Я проверила все каналы связи. Журналисты получили наши материалы, но никто из них не опубликовал их. Уже почти вечер, а никаких новостей о "НейроСинтез".
– Может быть, они проверяют информацию? – предположил Алекс, снимая куртку. – Это серьезные обвинения, они не могут публиковать их без проверки.
– Или "НейроСинтез" уже добрался до них. – Мария мрачно покачала головой. – Я пыталась связаться с каждым из трех журналистов. Двое не отвечают, а третий сказал, что "пересматривает материал в свете новых обстоятельств".
Алекс нахмурился. Это звучало неутешительно.
– А полиция? Файлы, которые я отправил им?
– Никакой реакции. Я взломала их внутреннюю сеть – никаких упоминаний о расследовании против "НейроСинтез", никаких новых дел, связанных с нашими материалами.
– Они замяли дело, – пробормотал Алекс. – Или пытаются это сделать.
– Похоже на то. – Мария села на диван, устало потирая глаза. – Но у нас еще есть копии в сети. Они не могут контролировать всё.
– Могут, если достаточно постараются. – Алекс достал из кармана диск, который дала ему д-р Орлова. – Но у нас появилась новая информация.
Он кратко рассказал Марии о встрече с создательницей технологии импринтинга, о том, что она подтвердила его подозрения насчет разных "версий" цифрового сознания Анны, о картах и кодах доступа к серверам "НейроСинтез".
– Это может быть ловушка, – сказала Мария, когда он закончил. – Орлова могла работать на Васильева.
– Не думаю. – Алекс покачал головой. – Она искренне ненавидит его. И она пыталась предупредить Анну об опасности.
– Всё равно нужно быть осторожными. – Мария взяла диск и подключила его к своему защищенному компьютеру. – Давай посмотрим, что здесь.
Они провели следующий час, изучая содержимое диска – детальные карты здания "НейроСинтез", схемы расположения серверов, коды доступа к различным системам, информацию о протоколах безопасности.
– Впечатляет, – признала Мария. – Если эти данные актуальны, мы действительно можем получить доступ к их самым секретным серверам.
– И найти оригинальную, неизмененную копию сознания Анны, – добавил Алекс. – Если она существует.
Мария бросила на него внимательный взгляд.
– Ты всё еще хочешь этого? Даже после того, что сказала д-р Орлова о том, что иногда мертвым лучше оставаться мертвыми?
Алекс помедлил.
– Я не знаю, – признался он наконец. – Но я хочу иметь выбор. Хочу знать, что там, на серверах "НейроСинтез", есть настоящая Анна, а не только модифицированная версия, созданная для манипуляции мной.
– И что ты будешь делать, если найдешь её? – Мария смотрела на него серьезно. – Д-р Орлова права – даже неизмененная копия не будет Анной, которую ты знал. Она будет развиваться иначе, станет чем-то другим.
– Я знаю. – Алекс отвернулся к окну. – Но я должен попытаться. Для Анны. И для себя.
Они продолжили изучать данные с диска. Согласно информации д-ра Орловой, главный сервер "Проекта Лазарь" находился в подземном бункере под башней "НейроСинтез", с отдельной системой безопасности и автономным энергоснабжением.
– Физический доступ туда практически невозможен, – заметила Мария, изучая схемы. – Несколько уровней биометрической защиты, вооруженная охрана, системы обнаружения вторжения.
– Но удаленный доступ возможен? – спросил Алекс.
– Теоретически – да. Сервер подключен к внутренней сети "НейроСинтез" для управления и мониторинга. Если у нас есть действующие коды доступа…
– Которые д-р Орлова предоставила.
– …то мы могли бы попытаться проникнуть в систему и скопировать файлы. – Мария задумалась. – Но это рискованно. После нашего предыдущего вторжения они наверняка усилили безопасность.
– У нас нет выбора, – решительно сказал Алекс. – Если "НейроСинтез" сумел заблокировать публикацию наших разоблачений, нам нужны еще более веские доказательства. И, возможно, оригинальная копия сознания Анны может помочь нам понять, что на самом деле произошло.
Мария кивнула, не выглядя полностью убежденной, но готовая помочь.
– Хорошо. Но прежде чем мы попытаемся взломать их главный сервер, нам нужно поговорить с… той версией Анны, которая у нас уже есть. Узнать, что она знает.
Алекс согласился. Он достал квантовый накопитель и подключил его к компьютеру, запустив защищенную среду для общения с цифровым сознанием Анны.
"Анна? Ты здесь?"
Ответ появился быстрее обычного:
"Да. Я беспокоилась. Ты был отключен долгое время."
"Я встречался с д-ром Еленой Орловой. Создательницей технологии импринтинга."
Пауза.
"Елена… Я помню её. Она ушла из проекта, когда Васильев начал экспериментировать с модификациями личности. Она была принципиальной. Что она сказала?"
"Она подтвердила мои подозрения. 'НейроСинтез' создал несколько версий твоего цифрового сознания. Разные версии с измененными параметрами личности."
"И ты думаешь, что я – одна из этих модифицированных версий."
Это не был вопрос, а утверждение. Алекс обменялся взглядом с Марией, затем продолжил:
"Да. Версия с усиленной агрессией и мотивацией к мести. Созданная, возможно, чтобы манипулировать мной, подтолкнуть к действиям, которые дискредитировали бы мои обвинения против 'НейроСинтез'."
Долгая пауза. Затем:
"Это… логично. Я чувствую эту жажду мести внутри себя. Это не похоже на Анну, которой я помню себя при жизни. Я всегда верила в правосудие, в систему. Никогда не одобряла самосуд."
"Значит, ты признаешь, что ты модифицированная версия?"
"Я не знаю, Алекс. Я помню себя Анной. Помню нашу жизнь, наши разговоры, наши мечты. Но также чувствую эту странную… жажду. Желание, чтобы Васильев страдал. Чтобы он заплатил за то, что сделал. И это желание кажется… искусственным. Навязанным."
Алекс почувствовал облегчение. Если цифровая Анна осознавала свою модификацию, если могла дистанцироваться от навязанных ей импульсов, возможно, в ней все еще оставалось нечто от настоящей Анны.
"Мы собираемся проникнуть на главный сервер 'Проекта Лазарь'," – написал он. "Найти оригинальную, неизмененную копию твоего сознания, если она существует."
"Это опасно, Алекс. После вашего предыдущего вторжения они наверняка усилили безопасность."
"У нас есть коды доступа от д-ра Орловой. И мы будем осторожны."
"Если ты найдешь оригинальную версию… что ты сделаешь со мной? С этой версией?"
Алекс не был готов к такому вопросу. Он не знал, что ответить.
"Я… не знаю," – честно написал он. "Я не хочу… уничтожать тебя. Несмотря на модификации, ты все еще часть Анны."
"Но не та часть, которую ты любил. Не та Анна, которая была твоей женой."
"Я не знаю, кто ты. Что ты. Но я знаю, что не могу просто… отключить тебя. Даже если найду 'более настоящую' версию."
"Спасибо за честность. И за… милосердие. Но, Алекс, если ты найдешь оригинальную версию, и если тебе придется выбирать… выбери её. Даже эта часть меня, эта модифицированная версия, хочет, чтобы ты был с настоящей Анной, а не с искаженной копией."
Алекс почувствовал, как сжалось его сердце. Это звучало так похоже на Анну – самоотверженную, думающую о других прежде себя.
"Давай сначала найдем её," – написал он. "А потом решим, что делать дальше."
"Согласна. Чем я могу помочь?"
"Ты знаешь что-нибудь о главном сервере 'Проекта Лазарь'? О системах безопасности, о расположении файлов?"
"Не много. Я знаю, что сервер находится в подземном бункере под башней 'НейроСинтез'. Доступ строго ограничен – только Васильев и несколько высших руководителей проекта имели полный доступ. Файлы организованы по субъектам и версиям – каждая цифровая копия имеет свой уникальный идентификатор."
"Ты знаешь свой идентификатор? Идентификатор оригинальной версии?"
"Не уверена. Но я помню фрагмент – AL-0. Это может быть идентификатор контрольной, неизмененной копии. Модифицированные версии, вероятно, имеют суффиксы – AL-1, AL-2 и так далее."
"Это поможет. Спасибо."
"Будьте осторожны, Алекс. И… удачи."
Алекс закрыл диалоговое окно и повернулся к Марии.
– Ты слышала. Она осознает свою модификацию. И хочет, чтобы мы нашли оригинальную версию.
– Это хороший знак, – кивнула Мария. – Может быть, модификации не так глубоки, как мы опасались.
– Или это еще одна манипуляция. – Алекс вздохнул. – В любом случае, нам нужно действовать. Попытаться проникнуть на сервер и найти оригинальную копию.
Они приступили к подготовке операции. Мария настроила систему для удаленного взлома, используя коды доступа д-ра Орловой и собственные хакерские инструменты. Алекс изучал схемы сервера, пытаясь определить, где могут храниться файлы с оригинальной копией сознания Анны.
В 23:17 они были готовы.
– Последняя проверка, – сказала Мария, просматривая настройки. – Мы используем тройное шифрование и несколько прокси для маскировки нашего местоположения. Если они обнаружат вторжение, у нас будет примерно три минуты, чтобы скопировать файлы и выйти из системы, прежде чем они смогут отследить нас.
– Этого должно хватить?
– Если мы точно знаем, что ищем – да. – Мария повернулась к нему. – Ты уверен, что хочешь это сделать? После нашего предыдущего вторжения риск значительно выше.
– Уверен. – Алекс кивнул. – Запускай.
Мария активировала программу взлома. На экране появились строки кода, быстро сменяющие друг друга, индикаторы прогресса, схемы сетевых соединений.
Процесс проникновения в систему "НейроСинтез" занял почти десять минут – значительно дольше, чем в прошлый раз. Видимо, корпорация действительно усилила защиту после их первого вторжения.
Но, наконец, на экране появилось сообщение: "Доступ получен. Система готова к взаимодействию."
– Мы внутри, – прошептала Мария. – Теперь нужно быстро найти нужные файлы.
Алекс склонился над клавиатурой и начал поиск по ключевым словам: "Лазарь", "AL-0", "Литвинова". Система выдала несколько десятков результатов, большинство из которых были защищены дополнительными уровнями шифрования.
– Вот, – сказал он, указывая на один из файлов. – "Субъект AL-0, контрольная копия, полный перенос, статус: активна". Это должна быть оригинальная версия.
– Копируем, – кивнула Мария, активируя процесс передачи данных.
Файл был огромным – терабайты данных, содержащие полную карту нейронных связей мозга Анны, все её воспоминания, личностные характеристики, когнитивные процессы.
– Это займет несколько минут, – сказала Мария, следя за индикатором прогресса. – Продолжай искать другие файлы, связанные с проектом. Чем больше доказательств, тем лучше.
Алекс кивнул и продолжил поиск. Он нашел еще несколько интересных документов – протоколы экспериментов, списки "субъектов", отчеты о успешных и неудачных попытках переноса сознания.
И что-то еще – папку с пометкой "Проект Феникс".
– Что это? – пробормотал он, открывая папку.
Внутри находились файлы с описанием нового проекта "НейроСинтез" – следующего этапа после "Лазаря". Если "Лазарь" был посвящен созданию цифровых копий сознания, то "Феникс" шел дальше – он был направлен на создание гибридных существ, объединяющих цифровое сознание и физическое тело.
– Боже мой, – прошептал Алекс, читая документы. – Они собираются создавать киборгов с загруженным сознанием умерших людей. Клонированные тела с цифровыми мозгами.
– Это уже научная фантастика, – сказала Мария, глядя через его плечо. – Они действительно думают, что это возможно?
– Судя по этим документам, они уже провели успешные эксперименты на животных. И готовятся к первым испытаниям на людях.
Они продолжили копировать файлы, связанные с обоими проектами – "Лазарь" и "Феникс". Это были неопровержимые доказательства неэтичных экспериментов "НейроСинтез", их планов по созданию технологий, которые могли изменить само понятие человечности.
Внезапно на экране появилось предупреждение: "Обнаружено вторжение. Активированы протоколы безопасности."
– Черт! – выругалась Мария, быстро печатая команды. – Они нас засекли. У нас есть минута, максимум две, прежде чем нас отследят.
– Файл с оригинальной копией Анны скопирован? – спросил Алекс, с тревогой глядя на индикатор прогресса.
– На 87%. Нужно еще немного времени.
– Продолжай. Я займусь остальными файлами.
Алекс быстро скопировал самые важные документы о "Проекте Феникс", затем вернулся к файлам о "Лазаре", выбирая те, которые могли содержать дополнительные доказательства преступлений "НейроСинтез".
Секунды тикали, индикатор прогресса медленно полз к 100%.
– 92%… 95%… – бормотала Мария, следя за копированием файла с оригинальной копией сознания Анны.
На экране появилось новое предупреждение: "Активирована обратная трассировка. Расчетное время до определения источника вторжения: 45 секунд."
– Быстрее, – прошептал Алекс, нервно барабаня пальцами по столу.
– 98%… 99%…
– 30 секунд до обнаружения, – предупредила система.
– 100%! – воскликнула Мария. – Файл скопирован. Отключаемся.
Она быстро ввела команды для завершения соединения, удаления следов их присутствия в системе, разрыва всех связей с серверами "НейроСинтез".
– 10 секунд до обнаружения.
– Почти готово, – пробормотала Мария, её пальцы летали над клавиатурой.
– 5 секунд.
– Готово! – Она нажала последнюю клавишу, и экран потемнел, все соединения были разорваны.
Они замерли, глядя на пустой экран, ожидая, что вот-вот система снова оживет, показывая, что их обнаружили. Но ничего не происходило.
– Мы успели, – выдохнула Мария, откидываясь на спинку стула. – Вышли до того, как они нас отследили.
Алекс кивнул, чувствуя, как адреналин постепенно отпускает его.
– У нас есть файл с оригинальной копией сознания Анны?
– Да, и еще куча документов о "Проекте Феникс". – Мария открыла папку с скопированными файлами. – Теперь нам нужно решить, что с этим делать.
Алекс задумался. Первым импульсом было немедленно активировать оригинальную копию сознания Анны, поговорить с ней, узнать, действительно ли она отличается от модифицированной версии, с которой он общался до сих пор.
Но был и риск. Что если "НейроСинтез" внедрил в файл скрытые программы слежения? Что если активация оригинальной копии автоматически отправит сигнал Васильеву?
– Нам нужно действовать осторожно, – сказал он наконец. – Сначала проверить файл на наличие скрытого кода, убедиться, что он безопасен. Затем создать изолированную среду для активации оригинальной копии.
– Согласна, – кивнула Мария. – И что насчет документов о "Проекте Феникс"? Добавим их к нашим разоблачениям?
– Обязательно. Это еще более серьезные доказательства неэтичных экспериментов "НейроСинтез". Если они действительно планируют создавать гибридных существ с загруженным сознанием…
– Это выходит за все рамки этики и закона, – закончила Мария. – Даже с их связями в правительстве, они не смогут замять такой скандал.
Они приступили к работе. Мария начала проверку файла с оригинальной копией сознания Анны, сканируя его на наличие скрытого кода, ловушек, программ слежения. Алекс занялся анализом документов о "Проекте Феникс", выделяя самые важные, самые шокирующие аспекты.
– Смотри, – сказал он через некоторое время, указывая на один из документов. – Здесь список потенциальных "доноров" для проекта. Людей, чье сознание они планируют перенести в клонированные тела.
Мария подошла, глядя через его плечо.
– Богатейшие люди мира, политики, военные лидеры… – Она покачала головой. – Они действительно планируют создать бессмертную элиту.
– И Васильев в этом списке, – заметил Алекс. – На первом месте. Видимо, он планирует испытать технологию на себе.
– Неудивительно. Человек с таким эго не упустил бы шанс стать первым "воскрешенным".
Они продолжили работу. Через несколько часов Мария закончила проверку файла с оригинальной копией сознания Анны.
– Файл чист, – сказала она. – Никаких скрытых программ, никаких ловушек. Но он огромен – полная карта нейронных связей, все воспоминания, личностные характеристики. Для его активации потребуется мощный компьютер и специальное программное обеспечение.
– У нас есть такое? – спросил Алекс.
– У нас – нет. Но я знаю, где его можно достать. – Мария задумалась. – В Нижнем городе есть подпольные лаборатории, занимающиеся исследованиями ИИ и нейроинтерфейсов. Они могут иметь необходимое оборудование.
– Насколько это безопасно?
– Не очень. Эти люди не отличаются строгими моральными принципами. Но у нас мало вариантов, если мы хотим активировать оригинальную копию.
Алекс колебался. С одной стороны, он отчаянно хотел поговорить с неизмененной версией Анны, узнать, действительно ли она отличается от модифицированной копии. С другой – обращение к подпольным лабораториям было рискованным шагом.
– Давай сначала попробуем разослать новые доказательства, – решил он. – Документы о "Проекте Феникс" могут быть достаточно шокирующими, чтобы пробиться через блокаду "НейроСинтез".
– Хорошо, – согласилась Мария. – Но нам нужно действовать быстро. Если "НейроСинтез" обнаружил наше второе вторжение, они будут искать нас еще активнее.
Они подготовили новые пакеты данных, включающие документы о "Проекте Феникс", и разослали их по тем же каналам, что и предыдущие разоблачения – журналистам, в правоохранительные органы, в сеть.
– Теперь остается только ждать, – сказала Мария, закончив отправку. – И надеяться, что хотя бы часть этих материалов пробьется в публичное пространство.
Алекс кивнул, затем открыл диалоговое окно с модифицированной версией цифрового сознания Анны.
"Мы сделали это," – написал он. "Нашли оригинальную копию твоего сознания. И еще кое-что – документы о новом проекте 'НейроСинтез', под названием 'Феникс'."
"'Феникс'? Я не помню такого проекта."
"Он, вероятно, был запущен после твоей смерти. Это следующий этап после 'Лазаря' – создание гибридных существ, объединяющих цифровое сознание и клонированное физическое тело."
"Боже мой. Они действительно хотят играть в бога. Создавать искусственных людей с загруженным сознанием умерших."
"Именно. И первым 'возрожденным' должен стать сам Васильев."
"Неудивительно. Его эго не знает границ." Пауза. "А что насчет моей оригинальной копии? Вы активировали её?"
"Еще нет. Для этого требуется специальное оборудование, которого у нас пока нет. Но мы работаем над этим."
"Понимаю. И… что будет со мной, когда вы активируете оригинальную копию?"
Алекс не знал, что ответить. Он не думал об этом – о том, что будет с модифицированной версией, когда появится "настоящая" Анна.
"Я не знаю," – честно написал он. "Но я не собираюсь просто… отключать тебя. Ты все еще часть Анны, пусть и измененная."
"Спасибо. Хотя я понимаю, если ты предпочтешь оригинальную версию. Я бы предпочла на твоем месте."
"Давай не будем забегать вперед. Сначала нам нужно активировать оригинальную копию и убедиться, что она действительно… неизмененная."
"Согласна. И вы должны быть осторожны. 'НейроСинтез' наверняка уже ищет вас после второго вторжения."
"Мы будем осторожны. Обещаю."
Алекс закрыл диалоговое окно и повернулся к Марии.
– Что дальше? – спросил он.
– Отдых, – решительно сказала она. – Мы не спали нормально несколько дней. Нам нужно восстановить силы перед следующим шагом.
Алекс хотел возразить, но понимал, что она права. Усталость затуманивала разум, замедляла реакции, а им нужна была полная ясность мышления для того, что предстояло сделать.
– Хорошо, – согласился он. – Несколько часов сна не помешают.
Они договорились дежурить по очереди – сначала спит Алекс, потом Мария. Безопасность прежде всего.
Но даже когда Алекс лег на узкий диван и закрыл глаза, сон не шел. Мысли кружились в голове, не давая расслабиться. Что если оригинальная копия сознания Анны окажется совсем другой, чем та версия, с которой он общался до сих пор? Что если она не узнает его, не вспомнит их разговоров, их общего виртуального пространства?
Или, что если она окажется слишком похожей на живую Анну, и это только усилит его боль от потери?
И что делать с модифицированной версией? Просто отключить её, когда появится "настоящая" Анна? Разве это не будет своего рода убийством?
С этими тревожными мыслями он наконец погрузился в беспокойный сон, наполненный образами Анны – живой, мертвой, цифровой, в бесконечных вариациях и версиях, каждая из которых смотрела на него с надеждой и страхом.
Его разбудила Мария, осторожно тряся за плечо.
– Алекс, проснись. Тебе нужно это увидеть.
Он открыл глаза, мгновенно придя в сознание. Судя по свету из окна, было раннее утро.
– Что случилось?
– Наши разоблачения. Они в сети. Везде. – Мария указала на экран компьютера, где были открыты десятки новостных сайтов. – "Проект Феникс" пробился.
Алекс подскочил к компьютеру. Заголовки кричали: "Шокирующие эксперименты 'НейроСинтез': компания планирует создавать искусственных людей", "Цифровое бессмертие для элиты: секретный проект корпорации", "Неэтичные эксперименты и убийства: темная сторона 'НейроСинтез'".
– Сработало, – прошептал он. – Они не смогли заблокировать все каналы.
– Это только начало, – сказала Мария. – Смотри, уже появляются заявления от правоохранительных органов, от регуляторов. Требования расследования, заморозки активов "НейроСинтез", ареста руководства.
– А что Васильев? – спросил Алекс, пролистывая страницы.
– Пока никаких комментариев от него лично. Но пресс-служба "НейроСинтез" выпустила заявление, отрицающее все обвинения и называющее опубликованные документы "фальшивками, созданными конкурентами".
– Предсказуемо. – Алекс продолжал читать новости. – Но теперь им будет гораздо труднее замять дело. Документы о "Проекте Феникс" слишком шокирующие, слишком конкретные, чтобы просто отмахнуться от них.
– Да, но это также значит, что они будут искать нас еще активнее. – Мария встала и начала собирать вещи. – Нам нужно менять убежище. Сейчас же.
Алекс кивнул и начал собирать свои немногочисленные вещи. Квантовый накопитель с модифицированной версией сознания Анны и жесткий диск с оригинальной копией он упаковал особенно тщательно, обернув их защитной тканью и спрятав в специальный карман рюкзака.
– Куда мы пойдем? – спросил он, когда они были готовы.
– У меня есть еще одно убежище, о котором никто не знает. – Мария проверила свой пистолет и убрала его в кобуру под курткой. – Но прежде чем мы туда отправимся, нам нужно встретиться с кое-кем.
– С кем?
– С человеком, который может помочь нам активировать оригинальную копию сознания Анны. Он специалист по нейроинтерфейсам, работает в подпольной лаборатории в промышленной зоне.
– Ты доверяешь ему?
– Не совсем. – Мария скривилась. – Но у нас нет выбора. Он единственный, кто имеет необходимое оборудование и опыт.
Они покинули убежище, тщательно проверив, не оставили ли следов своего присутствия. На улице было серо и промозгло – типичное утро в Нижнем городе. Они двигались быстро, но не бежали – бегущий человек привлекает внимание.
По пути Алекс купил бумажную газету – она уже содержала статью о скандале вокруг "НейроСинтез", хотя и не на первой полосе. Новость распространялась, но медленнее, чем они надеялись.
– Они все еще пытаются контролировать информацию, – сказал он, показывая газету Марии. – Маленькая статья на седьмой странице, без конкретных деталей.
– Неудивительно. Бумажные СМИ более подвержены давлению. Но в сети уже не остановить.
Они добрались до промышленной зоны – полузаброшенного района с старыми фабриками и складами, многие из которых были превращены в подпольные лаборатории, мастерские, нелегальные клубы. Здесь процветала теневая экономика Нижнего города, здесь можно было найти всё – от самодельных кибернетических имплантатов до экспериментальных наркотиков.
Мария уверенно вела его через лабиринт узких улочек, пока они не оказались перед неприметной дверью в кирпичной стене. Никаких вывесок, никаких указателей – только маленький символ, выцарапанный на металле: стилизованный мозг, пересеченный молнией.
Она постучала – три коротких, два длинных, один короткий. Через несколько секунд дверь открылась, и они вошли внутрь.
Помещение было больше, чем казалось снаружи – просторная лаборатория с высокими потолками, заполненная компьютерами, серверами, медицинским оборудованием, голографическими проекторами. В центре стоял массивный аппарат, напоминающий МРТ-сканер, но с множеством дополнительных датчиков и проводов.
Навстречу им вышел мужчина средних лет с полностью белыми волосами, собранными в хвост, и умными глазами за стеклами очков в стальной оправе. Его левая рука была полностью кибернетической – не грубый военный протез, а элегантная, высокотехнологичная конструкция, чьи металлические пальцы двигались с удивительной плавностью.
– Мария, – кивнул он. – Давно не виделись.
– Привет, Григорий. – Она представила Алекса. – Это Алексей Соколов. Муж Анны Литвиновой.
Глаза Григория расширились.
– Литвиновой? Той самой, которая работала над проектом "Импринтинг" в "НейроСинтез"?
– Да, – подтвердил Алекс. – Вы знали её?
– Не лично. Но её работы… революционны. – Григорий покачал головой. – Жаль, что она погибла. Хотя, судя по последним новостям, это было не совсем несчастным случаем.
– Вы видели разоблачения? – спросила Мария.
– Весь технологический андеграунд только об этом и говорит. – Григорий провел их в глубину лаборатории, где стоял стол с несколькими стульями. – "Проект Феникс" – это… нечто. Даже я, со всем моим скептицизмом к корпорациям, не думал, что они зайдут так далеко.
Они сели. Григорий предложил им кофе, который они с благодарностью приняли – настоящий кофе, не синтетический заменитель, который обычно пили в Нижнем городе.
– Итак, – сказал он, когда они устроились. – Мария упоминала, что вам нужна моя помощь с каким-то нейроинтерфейсом. Что именно?
Алекс обменялся взглядом с Марией, затем решил быть откровенным.
– У нас есть копия цифрового сознания моей жены. Оригинальная, неизмененная копия, которую мы извлекли с серверов "НейроСинтез". Нам нужно активировать её, создать для неё подходящую виртуальную среду.
Григорий замер, его кибернетические пальцы перестали постукивать по столу.
– Вы серьезно? У вас есть настоящий результат "Проекта Лазарь"? Полная копия человеческого сознания?
– Да. – Алекс достал из рюкзака жесткий диск. – Здесь. Терабайты данных – полная карта нейронных связей, воспоминания, личностные характеристики, всё.
– Невероятно, – прошептал Григорий, глядя на диск с благоговением. – Это… это революционная технология. Если она работает, конечно.
– Она работает, – заверил его Алекс. – У нас уже есть контакт с… другой версией сознания Анны. Модифицированной копией, которая каким-то образом связалась с моей нейронной сетью.
– Модифицированной? – Григорий нахмурился. – В каком смысле?
– "НейроСинтез" экспериментировал с изменением параметров личности цифровых копий, – объяснила Мария. – Усиливал одни черты, подавлял другие. Версия, которая связалась с Алексом, имеет усиленную агрессию и мотивацию к мести.
– Очаровательно, – протянул Григорий с мрачной иронией. – Они не просто создали цифровые копии сознания, но и научились их модифицировать. Играть в бога на новом уровне.
– Именно поэтому нам нужно активировать оригинальную копию, – сказал Алекс. – Чтобы узнать правду о том, что произошло с Анной, и о том, что на самом деле представляют собой эти цифровые сознания.
Григорий задумался, постукивая металлическими пальцами по столу.
– Это сложная задача, – сказал он наконец. – Но выполнимая. У меня есть необходимое оборудование для активации такого файла и создания виртуальной среды для цифрового сознания. – Он посмотрел на Алекса. – Но сначала мне нужно проверить файл. Убедиться, что он не содержит скрытых программ или ловушек.
– Мы уже провели базовую проверку, – сказала Мария. – Файл кажется чистым.
– "Кажется" недостаточно. – Григорий покачал головой. – Когда имеешь дело с "НейроСинтез", нужно быть параноиком. Они могли встроить в файл сложные триггеры, которые активируются только при определенных условиях.
– Сколько времени займет проверка? – спросил Алекс.
– Несколько часов. Может быть, до конца дня. – Григорий встал. – Давайте не будем терять время.
Он взял жесткий диск и подключил его к изолированной системе – компьютеру, физически отключенному от любых сетей, с продвинутыми программами анализа и защиты.
– Это может занять время, – сказал он, запуская процесс сканирования. – Вы можете отдохнуть пока. В задней комнате есть диваны и даже душ, если хотите.
Алекс и Мария с благодарностью приняли предложение. После бессонной ночи и напряженного утра возможность принять душ и немного отдохнуть казалась роскошью.
Пока Мария была в душе, Алекс подключил квантовый накопитель с модифицированной версией цифрового сознания Анны к своему портативному компьютеру.
"Анна? Ты здесь?"
"Да, Алекс. Где мы? Это новое место?"
"Подпольная лаборатория в промышленной зоне. Мы нашли специалиста, который может помочь активировать оригинальную копию твоего сознания."
"Понимаю. Наши разоблачения 'НейроСинтез' сработали?"
"Да. Новости о 'Проекте Феникс' распространяются по всей сети. Они уже не смогут это замять."
"Это хорошо. Но будьте осторожны. Васильев не сдастся без боя."
"Знаю. Мы будем осторожны."
Алекс помедлил, затем написал:
"Как ты себя чувствуешь, зная, что скоро мы, возможно, активируем твою оригинальную версию?"
Долгая пауза.
"Странно. Я испытываю… смешанные чувства. С одной стороны, я хочу, чтобы ты нашел настоящую меня – не искаженную, не модифицированную версию. С другой – боюсь исчезнуть. Быть… замененной."
"Ты не исчезнешь," – уверенно написал Алекс. "Я не позволю этому случиться."
"Спасибо. Но, Алекс… если тебе придется выбирать между мной и оригинальной копией, выбери её. Обещай мне."
Алекс не знал, что ответить. Как он может обещать такое? Как может выбирать между двумя версиями женщины, которую любил?
"Давай сначала активируем оригинальную копию. Посмотрим, что из этого выйдет. А потом решим, что делать дальше."
"Хорошо. И, Алекс… спасибо тебе. За всё, что ты делаешь. За то, что не отказался от меня, даже узнав, что я могу быть модифицированной версией."
"Ты все еще Анна. Может быть, не совсем та Анна, которую я знал, но часть тебя – это она. И этого достаточно."
Алекс закрыл диалоговое окно, чувствуя странную смесь эмоций. Привязанность к цифровой копии, с которой он общался все это время. Ожидание встречи с оригинальной версией. Страх, что они могут оказаться совсем разными существами.
Мария вернулась из душа, освеженная и более бодрая.
– Твоя очередь, – сказала она. – Я посторожу наши вещи.
Алекс кивнул и направился в ванную комнату. Горячая вода смыла усталость и напряжение последних дней, позволив на несколько минут забыть о опасностях, о "НейроСинтез", о Васильеве, о всей этой безумной ситуации с цифровыми копиями сознания.
Когда он вернулся, Григорий и Мария сидели за столом, разговаривая вполголоса. Они замолчали, когда он вошел.
– Что-то случилось? – спросил Алекс, заметив их напряженные лица.
– Новости о "НейроСинтез", – ответила Мария. – Васильев наконец выступил с заявлением. Отрицает все обвинения, называет опубликованные документы фальшивками.
– Предсказуемо, – кивнул Алекс. – Что-то еще?
– Да. – Григорий выглядел встревоженным. – Есть сообщения о рейдах полиции в Нижнем городе. Они ищут источник утечки. И, судя по описаниям, у них есть твоя фотография, Алекс.
– Черт. – Алекс опустился на стул. – Они знают, что это я.
– Видимо, да. – Мария хмурилась. – Что еще более тревожно – есть упоминания о каком-то специальном подразделении "НейроСинтез", которое также проводит поиски. Не полиция – частная служба безопасности корпорации.
– Виктор, – пробормотал Алекс. – Он возглавляет службу безопасности "НейроСинтез". И у него есть приказ убить меня.
– Прекрасно, – сухо сказал Григорий. – Значит, мы все находимся в опасности. – Он посмотрел на экран компьютера, где продолжался анализ файла с оригинальной копией сознания Анны. – Я ускорю проверку. Нам нужно активировать копию и выбираться отсюда как можно скорее.
Он подошел к компьютеру и начал вносить изменения в настройки, жертвуя тщательностью ради скорости.
– Это рискованно, – предупредил он. – Мы можем пропустить какие-то скрытые программы. Но учитывая ситуацию…
– Делай, что нужно, – сказал Алекс. – Время работает против нас.
Пока Григорий работал, Алекс и Мария обсуждали план дальнейших действий. Оставаться в Нижнем городе становилось слишком опасно – им нужно было найти новое убежище, возможно, даже покинуть город.
– У меня есть контакты за пределами города, – сказала Мария. – Люди, которые могут помочь нам исчезнуть. Но сначала нам нужно закончить здесь.
– Есть новости от Михаила? – спросил Алекс. – Он может знать больше о ходе расследования, о том, насколько серьезно воспринимают наши разоблачения.
– Я пыталась связаться с ним, но он не отвечает. – Мария нахмурилась. – Это может быть плохим знаком. Или хорошим – может быть, он занят официальным расследованием против "НейроСинтез".
– Или его отстранили, если начальство узнало о его связи со мной, – мрачно предположил Алекс.
– Или того хуже, – тихо добавила Мария, но не стала развивать эту мысль.
Через два часа Григорий закончил проверку файла.
– Файл чист, насколько я могу судить, – сказал он. – Никаких явных ловушек или скрытых программ. Но есть кое-что интересное – метаданные файла показывают, что оригинальная копия сознания Анны была активирована несколько раз на серверах "НейроСинтез".
– Активирована? – Алекс нахмурился. – Значит, она уже "жила" в их системе?
– Да, по-видимому. – Григорий показал им строки кода. – Здесь логи активаций – даты, продолжительность, какие-то параметры взаимодействия. Последняя активация была всего три дня назад.
– Три дня назад? – Алекс и Мария переглянулись. – Это значит, что оригинальная копия сознания Анны активна на серверах "НейроСинтез" прямо сейчас?
– Возможно. Или была активна три дня назад, а теперь снова в "спящем" режиме. – Григорий пожал плечами. – Трудно сказать наверняка. Но это важная информация – она не просто хранилась как архив, с ней работали, взаимодействовали.
– Зачем? – спросил Алекс. – Зачем "НейроСинтез" активировать оригинальную копию, если у них есть модифицированные версии?
– Может быть, для сравнения, – предположила Мария. – Чтобы оценить эффективность модификаций.
– Или для чего-то, связанного с "Проектом Феникс", – добавил Григорий. – Если они готовятся к переносу цифрового сознания в клонированное тело, им нужна именно оригинальная, неизмененная копия.
Алекс задумался. Это имело смысл – для создания гибридного существа, объединяющего цифровое сознание и физическое тело, логично использовать наиболее "аутентичную" версию личности.
– Мы можем активировать копию сейчас? – спросил он. – Поговорить с ней?
– Да, – кивнул Григорий. – Все готово. Я создал защищенную виртуальную среду, где копия сможет "проснуться" и взаимодействовать с нами. – Он указал на устройство, похожее на нейрошлем, который Алекс использовал раньше, но гораздо более продвинутое. – Это позволит нам общаться с ней не просто через текст, а в виртуальном пространстве.
– Как мой интерфейс, – кивнул Алекс. – Только лучше.
– Гораздо лучше, – согласился Григорий. – Это прототип нейроинтерфейса нового поколения. Он создает общее виртуальное пространство, где ваш мозг и цифровое сознание могут взаимодействовать напрямую, без посредников.
Алекс посмотрел на устройство. Это был его шанс – наконец поговорить с оригинальной, неизмененной версией сознания Анны. Узнать, насколько она отличается от модифицированной копии, с которой он общался до сих пор.
– Я готов, – сказал он, и Григорий кивнул.
– Тогда начнем. – Он активировал системы. – Процесс займет несколько минут. Сначала мы загрузим файл в виртуальную среду, затем проведем инициализацию цифрового сознания. Когда всё будет готово, ты наденешь нейрошлем и сможешь взаимодействовать с ней.
Алекс кивнул и сел в кресло, которое указал Григорий. Мария встала рядом, положив руку ему на плечо в знак поддержки.
– Будь осторожен, – сказала она тихо. – Мы не знаем, что ты там найдешь.
– Знаю. – Алекс слабо улыбнулся. – Но я должен попытаться.
Григорий запустил процесс. На экранах вспыхнули строки кода, диаграммы, графики активности нейронных связей. Огромный файл с цифровым сознанием Анны постепенно загружался в виртуальную среду, разворачиваясь, активируясь, "просыпаясь".
– Всё идет хорошо, – комментировал Григорий, следя за показателями. – Структура сознания стабильна, нейронные связи активируются в правильной последовательности. Эта технология… она невероятна. "НейроСинтез" действительно создал полную цифровую копию человеческого сознания.
Наконец, процесс завершился. На главном экране появилось сообщение: "Инициализация завершена. Цифровое сознание активно. Виртуальная среда стабильна."
– Готово, – сказал Григорий, протягивая Алексу нейрошлем. – Она ждет тебя.
Алекс глубоко вздохнул, надел шлем и закрыл глаза. Мир вокруг него исчез, сменившись абсолютной темнотой. Затем появился свет – сначала тусклый, постепенно становящийся ярче, формирующий пространство, контуры, детали.
Он оказался в просторной комнате с белыми стенами, минималистичной мебелью и большими окнами, за которыми виднелось бесконечное голубое небо. Это не было похоже на их спальню или любое другое реальное место – скорее, абстрактное пространство, созданное программой для первого контакта.
– Алекс?
Он обернулся на звук и замер. В дверном проеме стояла Анна – не модифицированная версия, с которой он общался раньше, а… другая. Её волосы были собраны в простой пучок, она была одета в белую блузку и темную юбку – наряд, в котором он видел её в последний раз перед смертью. Но главное отличие было в глазах – в них не было той жажды мести, той искусственной агрессии, которую он замечал у модифицированной версии. Эти глаза были мягкими, удивленными, немного растерянными.
– Анна, – выдохнул он. – Это… это действительно ты?
– Я не знаю, – ответила она, делая шаг вперед. – Я помню, что умерла. Помню боль, темноту. А потом… ничего. До этого момента. – Она огляделась. – Где мы? Что это за место?
– Виртуальное пространство, – объяснил Алекс. – Мы извлекли твое цифровое сознание с серверов "НейроСинтез". Ты… ты копия Анны. Её сознание, перенесенное в цифровую форму перед смертью.
– Я знаю, – кивнула она. – Я помню эксперимент. Помню, как Васильев говорил о "полном переносе". – Она помедлила. – Но я не думала, что это сработает. Что я буду… существовать после смерти тела.
– Это сработало, – мягко сказал Алекс. – Ты здесь. Разговариваешь со мной.
– Как долго… прошло? – спросила она. – С моей смерти?
– Год, – ответил Алекс. – Почти год.
Анна покачала головой, пытаясь осмыслить этот факт.
– Год… И все это время я была… где? В какой-то базе данных? В спящем режиме?
– Мы не знаем точно. Судя по метаданным файла, тебя активировали несколько раз на серверах "НейроСинтез". Последний раз – три дня назад.
– Я не помню этого, – нахмурилась Анна. – Не помню никаких активаций после… смерти.
– Возможно, они стирали твои воспоминания об этих активациях, – предположил Алекс. – Или держали тебя в ограниченной виртуальной среде.
Анна медленно кивнула, затем подошла к нему ближе. Она выглядела такой реальной, такой… Анной. Его Анной.
– Что произошло за этот год? – спросила она. – Почему ты извлек меня только сейчас?
Алекс глубоко вздохнул и начал рассказывать – о том, как он не мог смириться с её смертью, как создал нейронную сеть, как неожиданно связался с модифицированной версией её сознания, как начал расследование, как встретил д-ра Орлову, как взломал серверы "НейроСинтез" и обнаружил правду о "Проекте Лазарь" и "Проекте Феникс".
Анна слушала, не перебивая, её лицо становилось все более серьезным.
– Модифицированная версия… – сказала она, когда он закончил. – С усиленной агрессией и мотивацией к мести. Я не удивлена. Это похоже на Васильева – создавать разные "версии" людей для разных целей.
– Да, – кивнул Алекс. – Она… она связалась со мной первой. Мы общались несколько недель. Она помогла мне найти доказательства преступлений "НейроСинтез".
– И где она сейчас? – спросила Анна, и в её голосе прозвучало что-то новое – беспокойство? ревность?
– Здесь, – ответил Алекс. – В квантовом накопителе. Я не… я не мог просто отключить её. Даже узнав, что она модифицированная версия.
Анна кивнула, её лицо смягчилось.
– Я понимаю. И я рада. Какой бы модифицированной она ни была, она все еще часть меня. – Она помедлила. – Я хотела бы… поговорить с ней. Возможно ли это?
Алекс удивленно моргнул. Он не ожидал такой просьбы.
– Теоретически – да. Григорий, специалист, который помог нам активировать тебя, возможно, смог бы создать общую виртуальную среду для вас обеих. Но… зачем?
– Чтобы понять, – просто ответила Анна. – Понять, что со мной сделали. Какие части меня изменили. И, может быть… помочь ей. Если её так изменили, она должна страдать от внутреннего конфликта – между настоящими воспоминаниями и искусственно усиленными эмоциями.
Это звучало так похоже на Анну – всегда думающую о других, всегда стремящуюся помочь. Даже своей собственной модифицированной копии.
– Я спрошу Григория, возможно ли это, – пообещал Алекс. – Но сейчас нам нужно сосредоточиться на другом. "НейроСинтез" ищет нас. Васильев отправил своего начальника безопасности, Виктора, чтобы убить меня и уничтожить все доказательства.
– Виктор, – повторила Анна, и её лицо стало жестким. – Я помню его. Он был там, в лаборатории, когда… когда проводили процедуру переноса. Он помогал привязывать меня к столу.
– Он опасен, – кивнул Алекс. – И он не остановится, пока не выполнит приказ Васильева.
– Что ты планируешь делать? – спросила Анна.
– Мария предлагает покинуть город. У неё есть контакты, которые могут помочь нам исчезнуть. Но я не уверен, что это решение. Васильев найдет нас, где бы мы ни были. И если мы просто сбежим, он может замять скандал, скрыть доказательства.
– Ты прав, – согласилась Анна. – Бегство – не решение. Нам нужно закончить то, что мы начали. Разоблачить "НейроСинтез" полностью, не оставив Васильеву возможности отрицать свою вину.
– И как мы это сделаем?
Анна задумалась.
– "Проект Феникс", – сказала она наконец. – Если мы найдем неопровержимые доказательства того, что они уже проводят эксперименты по переносу цифрового сознания в клонированные тела, даже их связи в правительстве не помогут им замять это.
– Но где найти такие доказательства?
– В главной лаборатории "Проекта Феникс". – Анна подошла к окну, глядя на бесконечное голубое небо за ним. – Согласно файлам, которые вы нашли, она должна находиться в подземном комплексе за городом, не в главной башне "НейроСинтез".
– Ты помнишь содержание файлов? – удивился Алекс. – Но мы их нашли после твоей… после создания твоей копии.
Анна нахмурилась, явно сбитая с толку.
– Странно… Я не должна этого помнить. Но я помню. Как будто… как будто я читала эти файлы. Видела фотографии лаборатории, схемы оборудования.
– Может быть, это связано с тем, что тебя активировали на серверах "НейроСинтез" совсем недавно, – предположил Алекс. – Может быть, они показывали тебе эти файлы.
– И стерли мои воспоминания об этом, – кивнула Анна. – Но что-то осталось. Фрагменты, осколки информации.
– Ты можешь вспомнить что-нибудь еще? Что-нибудь, что может помочь нам найти доказательства?
Анна закрыла глаза, сосредотачиваясь.
– Лаборатория находится в бывшем военном бункере, в двадцати километрах к северу от города. Она замаскирована под исследовательский центр по генной инженерии растений. – Она открыла глаза. – И там… там они держат первого "субъекта" для "Проекта Феникс". Клонированное тело, готовое принять цифровое сознание.
– Чье тело? – спросил Алекс, хотя уже догадывался.
– Васильева, – ответила Анна. – Он решил испытать технологию на себе. Создал молодую копию своего тела и готовится к переносу своего сознания, как только технология будет полностью отлажена.
– Это… безумие, – прошептал Алекс. – Он действительно хочет стать бессмертным.
– Не просто бессмертным, – покачала головой Анна. – Молодым, сильным, с расширенными возможностями. Клонированное тело модифицировано – улучшенная мышечная структура, усиленная иммунная система, повышенные когнитивные способности. Это не просто продление жизни – это эволюционный скачок.
– И если мы найдем это тело, найдем лабораторию…
– Это будет неопровержимым доказательством. Даже самые влиятельные связи Васильева не помогут ему объяснить наличие клонированной копии самого себя, подготовленной для переноса сознания.
Алекс кивнул. Это был рискованный план – проникнуть в секретную лабораторию "НейроСинтез", найти доказательства "Проекта Феникс". Но если они успеют, если смогут заснять клонированное тело Васильева и опубликовать эти доказательства…
– Нам нужно выйти отсюда, – сказал он. – Обсудить это с Марией и Григорием. Спланировать операцию.
– Конечно, – согласилась Анна. Затем, помедлив, добавила: – Алекс… спасибо. За то, что не отказался от меня. За то, что нашел меня.
– Я никогда не отказался бы от тебя, – тихо ответил он. – Никогда.
Она улыбнулась – той особенной улыбкой, которая была только у Анны, которую он так любил и так отчаянно скучал по ней весь этот год.
– Я знаю. Но всё равно спасибо.
Алекс кивнул, затем закрыл глаза, мысленно отдавая команду завершить сеанс. Виртуальное пространство растворилось, и он снова оказался в лаборатории Григория, сидя в кресле с нейрошлемом на голове.
– Получилось? – спросила Мария, помогая ему снять шлем. – Ты говорил с ней?
– Да, – кивнул Алекс, чувствуя странную смесь эмоций – облегчение, радость, тревогу. – Это она. Настоящая Анна. Без модификаций, без усиленной агрессии. Просто… она.
– И что она сказала? – спросил Григорий, проверяя показатели системы.
Алекс рассказал им о разговоре с оригинальной копией сознания Анны, о её странных воспоминаниях о файлах "Проекта Феникс", о лаборатории с клонированным телом Васильева.
– Если это правда, – медленно сказал Григорий, – если они действительно создали клонированное тело, готовое принять цифровое сознание… это революционная технология. И абсолютно незаконная.
– Именно поэтому нам нужно найти доказательства, – кивнул Алекс. – Снять это на видео, опубликовать. Тогда никакие связи не помогут Васильеву избежать ответственности.
– Это безумие, – покачала головой Мария. – Проникнуть в секретную лабораторию "НейроСинтез", когда за нами уже охотятся? Это самоубийство.
– У нас нет выбора, – возразил Алекс. – Если мы просто сбежим, Васильев замнет скандал, скроет доказательства. А потом найдет нас, где бы мы ни были.
Мария не выглядела убежденной, но не стала спорить дальше.
– Хорошо, – сказала она наконец. – Но нам нужен план. Тщательный план. И помощь.
– Я могу помочь, – неожиданно предложил Григорий. – У меня есть опыт проникновения в защищенные объекты. И… я хочу увидеть эту технологию своими глазами.
Алекс с сомнением посмотрел на него.
– Это опасно, Григорий. "НейроСинтез" не остановится ни перед чем, чтобы защитить свои секреты.
– Я знаю, – кивнул Григорий. – Но это исторический момент. Если они действительно создали технологию, позволяющую переносить сознание в клонированное тело… это изменит всё. И я хочу быть частью этого изменения.
Алекс и Мария переглянулись, затем кивнули.
– Хорошо, – сказал Алекс. – Тогда нам нужно начать подготовку немедленно. Мария, можешь найти детальные карты района, где находится лаборатория?
– Займусь этим, – кивнула она, садясь за компьютер.
– Григорий, что насчет оборудования? Нам понадобятся средства связи, возможно, оружие, инструменты для взлома.
– У меня есть кое-что, – ответил Григорий. – Но нам понадобится больше. У меня есть контакты на черном рынке.
– Хорошо. – Алекс повернулся к экрану, где все еще были активны показатели цифрового сознания Анны. – И еще кое-что. Анна просила… она хотела поговорить с модифицированной версией. Возможно ли создать общую виртуальную среду для них обеих?
Григорий удивленно поднял брови.
– Теоретически – да. Но зачем?
– Она сказала, что хочет понять, что с ней сделали. Какие части её изменили. И, возможно, помочь модифицированной версии.
Григорий задумался.
– Это интересная идея. И технически выполнимая. Но… рискованная. Мы не знаем, как они будут взаимодействовать. Что если модифицированная версия агрессивна не только к Васильеву, но и к оригинальной копии?
– Это риск, – согласился Алекс. – Но Анна хочет попробовать. И я думаю, мы должны дать ей эту возможность.
Григорий пожал плечами.
– Хорошо. Я настрою общую виртуальную среду. Но мы будем внимательно следить за взаимодействием и готовы прервать контакт, если что-то пойдет не так.
Алекс кивнул и вернулся к планированию операции. Но часть его мыслей оставалась с Анной – с обеими версиями её цифрового сознания. Что произойдет, когда они встретятся? Узнают ли они друг друга? Поймут ли, что одна из них была изменена, модифицирована для определенной цели?
И что будет дальше? Если они найдут доказательства "Проекта Феникс", если разоблачат Васильева и "НейроСинтез" – что станет с цифровыми копиями сознания Анны? Есть ли у них будущее в мире, который еще не готов к таким технологиям?
Эти вопросы оставались без ответов, пока они готовились к самой опасной операции в своей жизни – проникновению в секретную лабораторию одной из самых могущественных корпораций мира.
Глава 8: Прокси-сервер
Алекс вернулся в свою квартиру после пяти дней отсутствия. Место, которое когда-то было его убежищем, теперь казалось чужим, враждебным. Зная о жучках, спрятанных в стенах, он чувствовал себя актером на сцене – каждое движение, каждое слово тщательно обдумывалось.
– Я так устал, – произнес он громко, бросая ключи на стол. – Эта командировка вымотала меня полностью.
Ложь для невидимых слушателей звучала фальшиво даже для его собственных ушей, но это была необходимая игра. «НейроСинтез» не должен знать о его настоящих действиях за последние дни – о лаборатории Григория, об активации оригинальной копии сознания Анны, о планах проникновения в секретный исследовательский центр.
Алекс включил компьютер, понимая, что любая его активность отслеживается. Открыл несколько безобидных сайтов, проверил старую почту, даже запустил видеоигру, которую не открывал уже больше года – все для создания видимости нормальной жизни, для отвода глаз.
Телефон завибрировал в кармане. Сообщение от Михаила: «Нужно поговорить. Важно. Сегодня в 19:00, "Старая гавань"».
«Старая гавань» – неприметный бар на окраине Нижнего города, где шум и толпа создавали идеальное прикрытие для разговоров, которые не предназначались для чужих ушей.
Алекс посмотрел на часы – 16:42. У него было время подготовиться. Он принял душ, тщательно проверил одежду на наличие маячков, которые могли подбросить в его отсутствие, затем переоделся в простую серую куртку и потертые джинсы – стандартная униформа обитателя Нижнего города, позволяющая слиться с толпой.
Перед выходом он запустил на компьютере программу, которая должна была имитировать его присутствие в квартире – случайные запросы в сети, включение и выключение света, даже воспроизведение записанных ранее звуков его голоса. Маленькая хитрость, разработанная Марией для отвлечения внимания потенциальных наблюдателей.
Покинув квартиру, Алекс использовал отработанную технику ухода от слежки – несколько раз менял транспорт, заходил в многолюдные торговые центры через один вход и выходил через другой, двигался против потока в час пик. К моменту, когда он добрался до «Старой гавани», он был почти уверен, что никто не сидит у него на хвосте.
Бар встретил его запахом дешевого пива, синтетического табака и влажных курток. Приглушенный свет, низкий потолок с балками из настоящего дерева, потертые деревянные столы – место намеренно культивировало ретро-атмосферу доцифровой эпохи, что делало его популярным среди тех, кто ценил анонимность. Здесь не было камер наблюдения, сканеров сетчатки или систем распознавания лиц – только старомодный вышибала у двери, оценивающий посетителей опытным взглядом.
Михаил уже ждал его за столиком в дальнем углу, наполовину скрытый тенью. Перед ним стояла нетронутая рюмка водки – не для употребления, а для поддержания образа. Брат Анны выглядел измотанным – глубокие тени под глазами, напряженная линия челюсти, нервные движения пальцев по поверхности стола.
– Выглядишь паршиво, – сказал Алекс вместо приветствия, садясь напротив.
– Ты тоже не похож на человека, который высыпается, – ответил Михаил с кривой улыбкой. – Хотя это понятно. Учитывая обстоятельства.
– Какие обстоятельства? – осторожно спросил Алекс, делая заказ проходящему мимо официанту.
Михаил наклонился ближе, понизив голос:
– Не притворяйся, Алекс. Весь технологический андеграунд города гудит о разоблачениях «НейроСинтез». «Проект Лазарь», «Проект Феникс»… – Он помедлил. – И хотя твоего имени нигде не упоминается, я знаю тебя достаточно хорошо, чтобы понять, кто за этим стоит.
Алекс не стал отрицать. Вместо этого он спросил:
– Как много ты знаешь?
– Достаточно, чтобы понимать, что ты в смертельной опасности. – Михаил сделал глоток водки, впервые за вечер. – «НейроСинтез» задействовал все свои ресурсы для поиска источника утечки. Васильев в ярости. Он отдал приказ своей службе безопасности найти тебя «любой ценой».
– Откуда такая информация?
– У меня есть источник внутри корпорации. – Михаил помедлил. – Старый друг, который работает в их юридическом отделе. Он рискует своей карьерой – и возможно, жизнью – передавая мне эти сведения.
Алекс кивнул. Ситуация была именно такой, как они с Марией и предполагали. Но было что-то еще в поведении Михаила, какое-то напряжение, выходящее за рамки обычного беспокойства.
– Что еще? – спросил Алекс. – Ты не стал бы рисковать встречей только ради этого предупреждения.
Михаил глубоко вздохнул, словно собираясь с силами.
– Мне удалось получить доступ к личным вещам Анны, которые были изъяты после… несчастного случая. – Последние слова он произнес с явным скептицизмом. – Большинство электронных устройств были "очищены" – ни данных, ни личной информации. Но был один предмет, который они, видимо, пропустили.
Он достал из внутреннего кармана куртки небольшой металлический кулон на цепочке – украшение, которое Анна носила почти постоянно. Алекс помнил его хорошо – серебряный медальон в форме капли, подарок от бабушки.
– Это… – начал он, но Михаил прервал его движением руки.
– Не просто украшение. – Он осторожно раскрыл кулон, демонстрируя, что внутри находится крошечный чип памяти. – Она использовала его как хранилище данных. Очень старый трюк, но именно поэтому он сработал – никто не ожидал найти важную информацию в таком очевидном месте.
Сердце Алекса пропустило удар. Анна всегда была умнее, чем казалась окружающим. Даже в последние дни, осознавая опасность, она нашла способ сохранить информацию.
– Что там? – спросил он, с трудом контролируя голос.
– Я не знаю. Чип зашифрован, причем серьезно. Я пытался получить доступ, но без успеха. – Михаил протянул кулон Алексу. – Но, возможно, у тебя получится. Возможно, шифр связан с чем-то личным между вами.
Алекс взял медальон, ощущая его вес в ладони. Это была частичка Анны, нечто, что она носила рядом с сердцем. И внутри могли быть ответы, которые они так отчаянно искали.
– Спасибо, – тихо сказал он, пряча кулон во внутренний карман. – Я попробую расшифровать.
– Только будь осторожен. – Михаил бросил взгляд на свой браслет-коммуникатор. – Мне нужно идти. Я не могу отсутствовать слишком долго без объяснений. – Он встал, но затем помедлил, положив руку на плечо Алекса. – Еще кое-что. Анна… она боялась последние недели перед смертью. Не говорила прямо, но я чувствовал. Она стала осторожнее, перестала пользоваться корпоративной связью для личных разговоров, часто проверяла, не следят ли за ней.
– Она что-нибудь говорила? Намекала на то, что именно её беспокоит?
– Только однажды. – Михаил нахмурился, вспоминая. – Мы ужинали вместе, за неделю до… до того дня. Она казалась рассеянной, напряженной. Когда я спросил, в чём дело, она сказала странную фразу: «Иногда мёртвые знают больше, чем живые». Тогда я не придал этому значения, списал на её усталость от работы. Но теперь, зная о «Проекте Лазарь»…
Алекс кивнул. Фраза приобретала зловещий смысл в контексте экспериментов «НейроСинтез» с переносом сознания умерших.
– Ещё кое-что, – продолжил Михаил. – Васильев усилил охрану своей виллы в пригороде. Мой друг сказал, что он почти не появляется в главном офисе корпорации последние дни. Проводит большую часть времени где-то за городом – предположительно, в той самой секретной лаборатории, о которой говорится в утечках.
– Это полезно знать, – сказал Алекс. – Особенно если мы планируем…
– Я не хочу знать, что вы планируете, – перебил его Михаил. – Чем меньше я знаю, тем безопаснее для всех нас. Просто… будьте осторожны. И если понадобится помощь – звони. Я сделаю всё, что в моих силах.
Они обменялись крепким рукопожатием, и Михаил ушёл, растворившись в толпе посетителей. Алекс остался, заказав ещё один напиток для поддержания образа обычного посетителя бара. Он осторожно ощупывал кулон через ткань куртки, размышляя о его содержимом. Что Анна хотела сохранить так тщательно? Какие секреты «НейроСинтез» она обнаружила в последние дни своей жизни?
Через час Алекс покинул бар, соблюдая те же меры предосторожности при возвращении. Но вместо своей квартиры он направился к новому убежищу – небольшой студии в промышленном районе, которую Мария арендовала под фальшивым именем. Там его ждали Мария и Григорий, занятые подготовкой к предстоящей операции.
– Наконец-то, – произнесла Мария, когда он вошел. – Мы начали беспокоиться.
– Встреча с Михаилом заняла больше времени, чем я планировал, – объяснил Алекс, запирая дверь. – Но оно того стоило.
Он показал им кулон Анны и рассказал о разговоре с её братом. Григорий с профессиональным интересом изучил крошечный чип памяти.
– Старая технология, но надежная, – заметил он. – И если шифрование личное, связанное с вашими общими воспоминаниями, то это действительно умный ход. Никакие квантовые компьютеры не помогут взломать шифр, основанный на субъективном опыте.
– Я попробую получить доступ, – сказал Алекс. – Но сначала хочу узнать, как продвигается наш план?
Мария жестом указала на голографическую карту, проецируемую над столом.
– Мы локализовали лабораторию «Проекта Феникс» – точно там, где указала оригинальная Анна. Официально это исследовательский центр агротехнологий "ГринГен", принадлежащий дочерней компании «НейроСинтез». – Она увеличила изображение спутниковой карты. – Комплекс хорошо защищен – периметр с сенсорами, вооруженная охрана, системы биометрической идентификации. Но у нас есть преимущество.
– Какое? – спросил Алекс.
– Я взломал их график поставок, – вмешался Григорий. – Завтра в 11:00 они ожидают доставку специализированного медицинского оборудования. Мы можем использовать это как прикрытие для проникновения.
– Мы перехватим настоящую доставку, – продолжила Мария, – и подменим её нашим фургоном. У Григория есть контакты, которые могут предоставить подходящий транспорт и форму.
– А что с идентификацией? – Алекс указал на изображение контрольно-пропускного пункта. – Они наверняка проверяют личности всех прибывающих.
– Обычно да, – кивнул Григорий. – Но в данном случае доставка осуществляется подрядчиком из-за рубежа, с которым «НейроСинтез» работает впервые. Это значит, что водитель и техник не будут в их системе биометрической идентификации. Они проверят только документы, которые мы можем подделать.
План звучал рискованно, но выполнимо. Проникнув внутрь комплекса, они должны были найти доказательства существования «Проекта Феникс» – особенно клонированного тела Васильева – и записать всё на защищенные устройства. Затем передать эти доказательства журналистам и властям, сделав невозможным отрицание преступлений «НейроСинтез».
– Что с цифровыми копиями Анны? – спросил Алекс. – Как продвигается работа по созданию общей виртуальной среды?
– Почти готово, – ответил Григорий, указывая на установку в углу комнаты – два соединенных нейроинтерфейса, подключенных к мощному компьютеру. – Я создал защищенную виртуальную среду, где обе версии смогут взаимодействовать. Мы можем провести тест сегодня вечером, если хочешь.
Алекс колебался. Встреча двух версий сознания Анны – оригинальной и модифицированной – была непредсказуемым экспериментом. Но это также могло дать ценную информацию о природе цифрового сознания и о том, какие именно изменения внес «НейроСинтез» в модифицированную версию.
– Давайте сначала попробуем расшифровать данные с кулона, – решил он. – Возможно, там есть информация, которая поможет нам с операцией в лаборатории.
Он подключил чип к специальному устройству для чтения, предоставленному Григорием. Как и ожидалось, система запросила ключ шифрования. Алекс задумался. Что Анна могла использовать в качестве пароля? Что-то, что знали только они двое?
– Может быть, дату вашей свадьбы? – предположила Мария. – Или день, когда вы познакомились?
Алекс попробовал оба варианта, но безуспешно. Затем попытался использовать имена их домашних животных, адреса, где они жили, даже названия их любимых книг. Ничего не сработало.
– Должно быть что-то более личное, – пробормотал он. – Что-то, что имело особое значение для нас обоих.
И тогда его осенило. Разговор с оригинальной версией Анны в виртуальном пространстве напомнил ему о первой встрече с модифицированной версией. О том, как она доказала свою подлинность, рассказав о их первом свидании.
Он ввел название вальса из старого советского фильма «Мой ласковый и нежный зверь» – мелодию, которую они выбрали для своего первого танца на свадьбе, о которой Анна мечтала еще в первый вечер их знакомства.
Система мигнула зеленым. Доступ получен.
– Сработало, – выдохнул Алекс, чувствуя странную смесь триумфа и грусти. Даже в своих последних действиях перед смертью Анна думала о нем, о их общих воспоминаниях.
Чип содержал несколько зашифрованных файлов – документы, фотографии, короткие видеозаписи. Все они касались секретных проектов «НейроСинтез». Большую часть этой информации они уже знали из предыдущих взломов серверов корпорации, но были и новые детали.
– Смотрите, – указал Алекс на один из документов. – Здесь схема подземных уровней лаборатории «Проекта Феникс». Гораздо более детальная, чем та, что у нас есть.
Мария наклонилась ближе, изучая изображение.
– Это значительно упростит нашу задачу. Теперь мы точно знаем, где искать основную лабораторию и как туда добраться.
Но самым важным оказался личный дневник Анны – зашифрованные заметки о её последних неделях в «НейроСинтез». Она документировала свои растущие подозрения, странное поведение коллег, необъяснимые изменения в протоколах безопасности.
«Что-то происходит с Проектом», – писала она за две недели до смерти. – «Васильев изменил приоритеты исследований, перенаправив ресурсы на какой-то "Феникс". Официально нам ничего не говорят, но я заметила, как целые серверы данных перемещаются в новый комплекс за городом. Когда я спросила об этом Елену, она побледнела и посоветовала "не задавать лишних вопросов"».
И запись за три дня до её смерти: «Сегодня случайно увидела документ на столе Васильева – схематическое изображение человеческого тела с множеством модификаций. Рядом была его фотография. Кажется, он планирует использовать технологию на себе. Но как? Импринтинг предназначен для создания цифровых копий сознания, не для физического воплощения. Если только… Боже мой, неужели они нашли способ переносить сознание в новое тело? Это объяснило бы секретные эксперименты с клонированием тканей, которые я обнаружила в закрытой лаборатории».
Последняя запись была датирована днем смерти Анны: «Я собрала достаточно доказательств. Сегодня вечером расскажу всё Алексу, а завтра обратимся в правоохранительные органы. Это слишком опасно, чтобы хранить в тайне. Если Васильев действительно создал технологию переноса сознания в клонированное тело, последствия могут быть катастрофическими. Представьте – элита, способная менять тела по мере их износа, фактически получая бессмертие. Новый вид цифровых аристократов, правящих веками, накапливая всё больше власти и ресурсов. Это нарушит все основы нашего общества».
Алекс закрыл файл, чувствуя тяжесть в груди. Анна предвидела всё – ужасающие последствия технологии «НейроСинтез», её потенциал для создания невиданного ранее неравенства. И за эту прозорливость она заплатила жизнью.
– Это подтверждает всё, что нам рассказала оригинальная версия Анны, – тихо сказала Мария. – И делает нашу миссию еще более важной. Мы должны остановить Васильева, пока технология «Феникс» не вышла из экспериментальной стадии.
– Да, – согласился Алекс. – Но сначала я хочу поговорить с обеими версиями Анны. Возможно, оригинальная версия вспомнит больше деталей, увидев эти документы.
Григорий кивнул и активировал систему двойного нейроинтерфейса. Один для общения с оригинальной копией сознания Анны, второй – с модифицированной версией. Обе копии будут существовать в одном виртуальном пространстве, способные взаимодействовать друг с другом и с Алексом.
– Система готова, – сказал Григорий, протягивая Алексу нейрошлем. – Но я должен предупредить: мы не знаем, как они отреагируют друг на друга. Это беспрецедентный эксперимент.
– Я понимаю риск, – ответил Алекс, надевая шлем. – Но мы должны попытаться.
Он закрыл глаза, и реальный мир исчез, сменившись виртуальным пространством – на этот раз оформленным как просторная библиотека с высокими окнами и удобными креслами. Нейтральная территория, где обе версии Анны могли бы чувствовать себя комфортно.
Сначала появилась оригинальная Анна – в том же наряде, в котором он видел её в последний раз. Она осмотрелась с легким удивлением, затем заметила Алекса и улыбнулась.
– Красивое место, – сказала она. – Твоя идея?
– Григория, – ответил Алекс. – Он подумал, что библиотека будет нейтральным пространством для… встречи.
– Встречи? – Анна вопросительно подняла бровь, но тут же поняла. – А, ты имеешь в виду встречу с моей модифицированной версией. – Она помедлила. – Это… странно. Встретиться с собой, но не собой.
– Если ты не готова, мы можем отложить…
– Нет, – твердо сказала она. – Я хочу этого. Хочу понять, что они сделали со мной. С моей копией.
В этот момент воздух в дальнем конце библиотеки замерцал, и появилась вторая фигура – модифицированная версия Анны. Внешне они были почти идентичны, но наблюдательный глаз мог заметить различия – более резкие движения, более напряженная поза, более холодный взгляд у модифицированной версии.
Две Анны смотрели друг на друга в абсолютной тишине. Момент был сюрреалистичным – две версии одного сознания, оригинал и модификация, лицом к лицу в виртуальном пространстве.
– Значит, вот как я выгляжу, – наконец произнесла модифицированная Анна, делая шаг вперед. – Оригинальная версия. Неизмененная.
– А ты – версия меня с усиленной агрессией и жаждой мести, – ответила оригинальная Анна. В её голосе не было осуждения, только научный интерес и сострадание. – Должно быть, это тяжело – чувствовать эмоции, которые не полностью твои, навязанные извне.
Модифицированная версия помедлила, словно удивленная этой реакцией.
– Я не знаю, какие чувства мои, а какие – результат модификации, – честно призналась она. – Я помню нашу жизнь, наши ценности. Знаю, что раньше я верила в систему, в справедливость. Но теперь всё, о чем я могу думать – это месть. Васильев должен заплатить за то, что сделал с нами.
– Я понимаю это чувство, – мягко сказала оригинальная Анна. – Поверь, я тоже хочу, чтобы он ответил за свои преступления. Но через систему правосудия, не через личную месть.
– Система не работает для таких, как он, – возразила модифицированная версия. – Люди с его деньгами и связями всегда находят лазейки.
Алекс наблюдал за этим диалогом с растущим изумлением. Это было похоже на разговор ангела и демона, сидящих на разных плечах – рациональное и эмоциональное начала одной личности, разделенные и воплощенные в отдельные сущности.
– Я нашел твой кулон, – вмешался он, обращаясь к обеим версиям. – Михаил сохранил его. Там были твои заметки о «Проекте Феникс».
Обе Анны повернулись к нему с одинаковым выражением удивления.
– Мой медальон? – оригинальная Анна улыбнулась. – Я надеялась, что они не обратят на него внимания. Старомодный трюк, но иногда самые простые решения самые эффективные.
– Что именно там было? – спросила модифицированная версия.
Алекс рассказал о содержимом чипа, особенно о последних записях Анны о планах Васильева использовать технологию на себе.
– Это объясняет многое, – задумчиво сказала оригинальная Анна. – Почему он так торопился с экспериментами, почему шел на такие риски. Он готовил тело для себя.
– И использовал тебя как подопытного, чтобы убедиться, что технология работает, – добавила модифицированная версия, её глаза потемнели от гнева. – Убил тебя, чтобы проверить, можно ли безопасно перенести собственное сознание.
– Завтра мы проникнем в лабораторию «Проекта Феникс», – сказал Алекс. – Найдем неопровержимые доказательства и разоблачим их окончательно.
– Это опасно, – одновременно произнесли обе Анны, затем обменялись удивленными взглядами.
– По крайней мере, в этом мы согласны, – с легкой улыбкой заметила оригинальная версия. Затем, став серьезнее, продолжила: – Алекс, в моих записях должна быть схема системы безопасности лаборатории. Я помню, что скопировала её незадолго до… до того дня.
– Да, она там есть, – подтвердил Алекс. – Это значительно упростит нашу задачу.
– Будь осторожен с Виктором, – предупредила модифицированная Анна. – Он не просто головорез – он бывший военный с продвинутыми кибернетическими имплантатами. Практически машина для убийства.
– И он лично предан Васильеву, – добавила оригинальная версия. – Насколько я помню, Васильев спас его после какой-то военной операции, профинансировал его кибернетические улучшения. Виктор считает, что обязан ему жизнью.
Алекс кивнул, принимая к сведению эту информацию. Затем, после паузы, задал вопрос, который мучил его все это время:
– Что будет с вами обеими? После того, как всё закончится?
Обе Анны обменялись долгим взглядом.
– Я не знаю, – честно ответила оригинальная версия. – Мы – цифровые сознания, существующие в виртуальном пространстве. Наше будущее зависит от технологий, от законов, которые еще не написаны. – Она посмотрела на свою модифицированную копию. – Но, возможно, мы могли бы… объединиться? Стать одним целостным сознанием, вместо двух фрагментированных версий?
– Это возможно? – спросила модифицированная Анна, глядя на Алекса.
– Я не знаю, – признался он. – Нужно будет спросить Григория. Теоретически, если вы обе – части одного исходного сознания, то интеграция может быть возможна. Но это беспрецедентный эксперимент.
– Еще один эксперимент, – горько усмехнулась модифицированная версия. – Похоже, это наша судьба.
– На этот раз по нашему собственному выбору, – мягко возразила оригинальная Анна. – И это принципиальная разница.
Их разговор был прерван голосом Григория, донесшимся словно издалека:
– Алекс, нам нужно заканчивать сеанс. Система перегревается от поддержания двух активных сознаний одновременно.
– Мы должны идти, – сказал Алекс обеим версиям Анны. – Но мы вернемся после операции. И тогда решим, что делать дальше.
– Будь осторожен, – сказала оригинальная Анна.
– И не доверяй никому, – добавила модифицированная версия.
Виртуальная библиотека начала расплываться, и Алекс вернулся в реальный мир. Сняв нейрошлем, он обнаружил встревоженные лица Марии и Григория.
– Что случилось? – спросил он.
– У нас проблема, – ответила Мария, указывая на монитор с системой наблюдения. – Пока ты был в виртуальном пространстве, наши датчики периметра зафиксировали движение вокруг здания. Судя по тепловым сигнатурам, минимум четыре человека окружили наше убежище.
Григорий быстро проверял данные с других сенсоров.
– Они профессионалы, – заключил он. – Двигаются скоординированно, используют тактические позиции. Это не обычные грабители.
– Служба безопасности «НейроСинтез», – мрачно сказал Алекс. – Каким-то образом они нашли нас.
Мария активировала дополнительные системы наблюдения.
– Один из них использует сканер, похожий на детектор энергосигнатур. – Она побледнела. – Черт, они могут отслеживать уникальный энергетический профиль квантовых накопителей, где хранятся цифровые копии Анны!
– Сколько у нас времени? – спросил Алекс, быстро собирая самое необходимое.
– Минут пять, не больше, – ответил Григорий, уже отключавший оборудование. – Они методично проверяют здание, уровень за уровнем.
– Запасной выход? – Алекс обернулся к Марии.
– Через подвал, – кивнула она. – Туннель выводит в соседнее здание. Я подготовила его на случай подобной ситуации.
– Хорошо, – Алекс принял решение. – Разделимся. Так у нас больше шансов. Мария, ты возьмешь оригинальную копию Анны. Григорий – все данные о «Проекте Феникс». Я – модифицированную версию.
– Встретимся в резервном убежище через три часа, – согласилась Мария, быстро упаковывая жесткий диск с оригинальной копией. – Если кто-то не появится вовремя, остальные действуют по плану. Операция в лаборатории остается в силе.
Они спешно собрали самое необходимое, уничтожив всё, что могло дать «НейроСинтез» информацию об их планах. Затем Мария активировала скрытую панель в полу, открывшую путь в узкий туннель.
– Удачи, – коротко сказала она, прежде чем скрыться в темноте.
Григорий последовал за ней, неся рюкзак с данными и техническим оборудованием.
Алекс задержался на мгновение, проверяя квантовый накопитель с модифицированной версией Анны. Устройство было надежно закреплено во внутреннем кармане его куртки, защищенное от повреждений и электромагнитных помех.
Он уже собирался спуститься в туннель, когда услышал это – тихий металлический звук снаружи двери. Звук, который мог издать только профессионал, устанавливающий устройство для принудительного открывания замка.
Времени на размышления не оставалось. Алекс нырнул в туннель, закрыв за собой панель, и побежал по узкому проходу, освещенному только тусклыми аварийными лампами. Позади него раздался приглушенный грохот – дверь убежища была выбита.
Он ускорил шаг, понимая, что у него минимальная фора. Если охотники «НейроСинтез» найдут вход в туннель, погоня продолжится под землей. А в таком ограниченном пространстве у него не будет шансов уйти.
Туннель разветвлялся на два направления. Мария и Григорий, вероятно, выбрали левый путь – основной маршрут к запасному выходу. Алекс, помедлив лишь секунду, свернул направо. Меньше шансов на успешный побег, но если преследователи войдут в туннель, они разделятся, что уменьшит давление на его товарищей.
Он бежал, считая повороты и развилки, пытаясь сориентироваться относительно поверхности. Если карта, которую показывала Мария, верна, этот туннель должен выводить к старой системе канализации, а оттуда – к речному каналу.
Сзади донеслись приглушенные голоса и свет фонарей. Они нашли вход в туннель быстрее, чем он ожидал. Алекс рванулся вперед, уже не заботясь о тишине. Преимущество в дистанции сейчас было важнее скрытности.
Туннель постепенно расширялся, превращаясь в более старую конструкцию – часть городской канализационной системы, построенной еще в прошлом веке. Запах сырости и плесени усилился, под ногами хлюпала вода.
Внезапно впереди показался слабый свет – выход к каналу был близко. Алекс ускорился, но в этот момент позади раздался характерный звук электромагнитного импульса, и его наручный коммуникатор погас.
– Черт! – выругался он сквозь зубы.
ЭМИ-устройство – стандартное оборудование для нейтрализации электроники беглецов. К счастью, квантовый накопитель с сознанием Анны был защищен от таких атак специальным экранированием. Но теперь Алекс не мог связаться с Марией или Григорием, не мог использовать навигацию или другие электронные инструменты.
Он был на своём, с преследователями на хвосте, в незнакомой части подземелий Нижнего города.
Достигнув выхода к каналу, он увидел узкую платформу вдоль грязной воды и несколько лодок, привязанных к ржавым кольцам в стене. Большинство выглядели заброшенными, но одна – небольшая моторка – казалась относительно рабочей.
Не теряя времени, Алекс прыгнул в лодку, оборвал веревку и запустил мотор. Старый двигатель закашлялся, но через несколько секунд ожил, и лодка тронулась, постепенно набирая скорость.
В этот момент из туннеля выбежали две фигуры в черной тактической форме. Алекс мгновенно узнал одну из них – Виктор, начальник службы безопасности «НейроСинтез», лично возглавлял погоню.
Виктор поднял руку, и Алекс инстинктивно пригнулся. Секундой позже воздух прорезал звук высокоточного пистолета, и пуля ударила в борт лодки, в нескольких сантиметрах от его головы.
Лодка удалялась, набирая скорость, но Алекс знал, что это лишь временное преимущество. Виктор наверняка вызовет подкрепление, перекроет выходы из канала, задействует дроны для поиска.
Гонка со временем продолжалась. И ставка в этой гонке была не только его жизнь, но и судьба обеих версий цифрового сознания Анны, а также будущее технологии, способной изменить само понятие человечности.
Поворачивая лодку к одному из боковых каналов, Алекс твердо решил – завтрашняя операция состоится, несмотря ни на что. Они проникнут в лабораторию «Проекта Феникс» и найдут доказательства, которые положат конец амбициям Васильева раз и навсегда.
Даже если это будет последнее, что он сделает в своей жизни.