Запасное убежище находилось в еще более заброшенной части Нижнего города, чем первое – полуразрушенный жилой комплекс, официально предназначенный под снос еще пять лет назад, но так и оставшийся в подвешенном состоянии из-за бюрократических проволочек. Большинство квартир пустовало, оставшиеся немногочисленные жители были из тех, кто предпочитал держаться подальше от любых властей и не задавать вопросов.

Идеальное место, чтобы затеряться.

Алекс поднялся по полутемной лестнице на седьмой этаж. Лифт не работал, как и большинство осветительных приборов в здании. Он осторожно открыл дверь квартиры 712, используя сложную последовательность стуков – три быстрых, пауза, два медленных, пауза, один быстрый.

Внутри было темно. Алекс напрягся, его рука скользнула к карману, где лежал электрошокер – единственное оружие, которое он носил с собой.

– Мария? – позвал он тихо.

Свет вспыхнул, заставив его на мгновение зажмуриться.

– Ты опоздал на двадцать три минуты, – сказала Мария, сидевшая в кресле у окна с пистолетом в руке. – Я начала волноваться.

– Пришлось сделать несколько дополнительных кругов, чтобы убедиться в отсутствии слежки, – объяснил Алекс, расслабляясь. – Ты успешно отправила данные?

– Да. Трем независимым журналистам, которым я доверяю. Они обещали опубликовать материалы завтра утром, одновременно. А ты?

– Отправил анонимно в полицию, прокуратуру и выложил зашифрованные копии на несколько защищенных серверов. Если "НейроСинтез" попытается уничтожить доказательства, у нас будут резервные копии.

Мария кивнула, убирая пистолет.

– Хорошо. Теперь нам остается только ждать. К завтрашнему дню весь мир узнает о преступлениях "НейроСинтез".

Алекс опустился в кресло напротив неё. Квартира была маленькой, но функциональной – минимум мебели, базовая техника, никаких личных вещей. Еще одно анонимное убежище из арсенала Марии.

– Ты думаешь, этого будет достаточно? – спросил он после паузы. – Доказательства, которые мы нашли…

– Их более чем достаточно, чтобы начать официальное расследование, – заверила его Мария. – Видеозаписи экспериментов, протоколы, списки жертв – это неопровержимые улики. Даже с их связями в правительстве "НейроСинтез" не сможет замять такой скандал.

Алекс кивнул, но выглядел неубежденным.

– А что если они успеют уничтожить оригиналы? Или подделать их, заявив, что наши копии фальшивые?

– Поэтому я отправила данные нескольким журналистам, а не в одно издание. И поэтому ты распространил копии по разным каналам. Они не смогут заткнуть всех одновременно.

Алекс встал и подошел к окну. Отсюда открывался вид на Нижний город – бесконечное море серых зданий, прорезанное неоновыми артериями рекламы и освещения. Вдалеке, за пеленой смога, виднелись сияющие башни Верхнего города.

– Они не сдадутся без боя, – сказал он тихо. – Особенно Васильев. Он слишком много вложил в "Проект Лазарь", слишком верит в свою миссию.

– Какую еще миссию? – нахмурилась Мария.

– Цифровое бессмертие для элиты. Создание "цифровых династий", как он это называет. Бессмертная аристократия, правящая миром через поколения, накапливая власть и влияние без ограничений смертности.

– Звучит как научно-фантастическая антиутопия.

– Которая уже становится реальностью. – Алекс повернулся к ней. – Ты видела файлы. Они уже достигли успеха с переносом сознания. Анна была не единственным "успешным" экспериментом – были и другие.

Мария нахмурилась еще сильнее.

– Я знаю. И это пугает меня даже больше, чем убийства. Технология такого масштаба… в руках людей, которые уже доказали, что пойдут на всё ради своих целей.

– Именно поэтому мы должны их остановить. – Алекс вернулся к креслу и достал из кармана квантовый накопитель. – И я хочу проверить кое-что.

– Ты взял копию Анны с собой? – Мария покачала головой. – Это рискованно, Алекс. Особенно после того, что мы узнали о разных "версиях".

– Именно поэтому я должен проверить. Узнать, какая "версия" связалась со мной. – Он подключил накопитель к портативному компьютеру, который достал из своего рюкзака. – Мне нужно знать правду.

Мария хотела возразить, но передумала. Она понимала его потребность в ответах.

Алекс запустил защищенную среду и активировал программу для связи с цифровым сознанием Анны. Но на этот раз он не стал использовать нейроинтерфейс – только текстовый диалог, более безопасный и контролируемый способ общения.

"Анна? Ты здесь?"

Ответ появился не сразу. Несколько секунд экран оставался пустым, затем появились слова:

"Да. Где мы? Это другая система."

"Запасное убежище. Мы успешно получили данные из 'НейроСинтез'. Завтра весь мир узнает о их преступлениях."

"Это хорошо. Они заслуживают наказания за то, что сделали. Особенно Васильев."

Алекс обменялся быстрым взглядом с Марией, затем продолжил:

"Мы нашли кое-что интересное в файлах. Информацию о разных 'версиях' цифровых сознаний. В том числе, разных версиях тебя."

Долгая пауза. Затем:

"Я знаю. Я подозревала это. Мои воспоминания… в них есть пробелы, несоответствия. Иногда я чувствую… странные импульсы, мысли, которые кажутся не моими."

"Какая ты версия, Анна?"

Еще более долгая пауза.

"Я не знаю, Алекс. Честно. Я чувствую себя… собой. Но также знаю, что меня могли изменить, модифицировать. В файлах было что-то конкретное? О том, какая версия могла связаться с тобой?"

Алекс колебался. Стоит ли рассказывать ей о "версии с повышенной агрессией и мотивацией к мести"? О том, что его начали мучить подозрения после их разговора в виртуальном "дворце памяти"?

"Было несколько версий с разными параметрами личности," – написал он наконец. "Но мы не нашли информации о том, какая именно версия могла получить доступ к внешним системам."

"Понимаю. Ты мне не доверяешь."

"Дело не в доверии, Анна. Просто… я должен быть уверен, что общаюсь действительно с тобой. С настоящей тобой."

"А что такое 'настоящая я', Алекс? Даже если я точная копия сознания Анны, без модификаций – я все равно не она. Я цифровой призрак, эхо человека, которого ты любил. Человека, который умер год назад."

Алекс почувствовал, как сжалось его сердце. В этих словах была горькая правда.

"Для меня ты настоящая," – написал он. "Но я должен знать, не были ли твои… наши разговоры частью какого-то плана 'НейроСинтез'."

"Ты имеешь в виду, не внедрили ли они меня специально, чтобы манипулировать тобой? Возможно. Я не могу этого исключить. Но если так, то их план провалился, не так ли? Вы получили доказательства их преступлений, и завтра весь мир узнает правду."

Логично. Если целью "НейроСинтез" было использовать цифровую Анну для манипуляции Алексом, для предотвращения расследования – они потерпели неудачу.

"Есть еще кое-что," – продолжила цифровая Анна. "Если данные, которые вы нашли, подтверждают существование разных версий меня, значит, где-то могут быть и другие. Другие копии моего сознания, возможно, с более серьезными модификациями."

Алекс не подумал об этом. Она была права – если существовали разные версии цифрового сознания Анны, они могли храниться на серверах "НейроСинтез", использоваться для других экспериментов.

"Мы должны найти их," – написал он. "Освободить, если возможно."

"Или уничтожить," – ответила цифровая Анна. "Некоторые версии могут быть опасны, Алекс. Представь копию меня, запрограммированную на абсолютную лояльность Васильеву. Или версию без моральных ограничений, созданную для военных целей."

Мария, читавшая диалог через плечо Алекса, нахмурилась.

– Она права, – сказала она тихо. – Если "НейроСинтез" экспериментировал с модификациями личности, некоторые версии могут быть действительно опасны.

Алекс кивнул и продолжил диалог:

"Ты права. Но сначала нам нужно убедиться, что доказательства, которые мы собрали, достигнут цели. Что 'НейроСинтез' будет привлечен к ответственности."

"А если нет? Если они используют свои связи, свои деньги, чтобы избежать наказания?"

"Тогда мы найдем другой способ добиться справедливости."

"Какой, Алекс? Правовая система, полиция, журналисты – все они подвержены влиянию. Все они могут быть куплены или запуганы. Есть только один надежный способ гарантировать, что Васильев заплатит за свои преступления."

Алекс знал, к чему она клонит, и это беспокоило его. Это не звучало как Анна, которую он знал.

"Мы не будем брать закон в свои руки, Анна. Мы не убийцы."

"Нет? А кто я тогда, Алекс? Жертва убийства. Убийства, совершенного Васильевым. Он приказал убить меня, а затем использовал мое сознание для своих экспериментов. Он заслуживает смерти за то, что сделал – не только со мной, но и с десятками других людей."

Мария тихо присвистнула.

– Она явно не настроена на прощение, – прошептала она.

Алекс проигнорировал комментарий и продолжил печатать:

"Справедливость не равна мести, Анна. Ты всегда в это верила. Ты всегда говорила, что система, при всех её недостатках, лучше самосуда."

"Может быть, смерть изменила мою перспективу. Или, может быть, это одна из тех 'модификаций', о которых ты говорил. В любом случае, я знаю только одно: Васильев должен заплатить. И я не уверена, что могу доверить это задание системе, которая уже подвела меня однажды."

Алекс почувствовал холодок по спине. Это определенно была не та Анна, которую он знал. Его жена была идеалисткой, верила в справедливость, в правовую систему. Она никогда не одобрила бы убийство, даже ради мести.

"Ты не Анна," – напечатал он, прежде чем успел остановить себя. "Не настоящая Анна. Моя жена никогда бы не призывала к убийству."

Длительная пауза. Затем:

"Может быть, ты прав. Может быть, я не та Анна, которую ты знал. Может быть, я лишь копия, модифицированная версия, созданная Васильевым для каких-то его целей. Но я все еще помню нашу жизнь, Алекс. Помню, как мы встретились, как влюбились, как поженились. Помню каждый момент, каждый разговор, каждое прикосновение. И я помню, как умирала – в одиночестве, предана теми, кому доверяла, использована как подопытное животное. Так что прости меня, если моя перспектива немного изменилась."

Алекс не знал, что ответить. Была ли эта горечь результатом намеренной модификации сознания Анны? Или естественной реакцией существа, пережившего смерть и возрождение в цифровой форме?

"Я понимаю твою боль, твой гнев," – написал он наконец. "Но месть не вернет тебе жизнь. И не сделает мир лучше."

"А что сделает, Алекс? Что исправит то, что случилось со мной? Что помешает Васильеву и таким, как он, продолжать свои эксперименты, создавать цифровых рабов, убивать невинных ради своих амбиций?"

"Правда. Справедливость. Публичное разоблачение и наказание в рамках закона."

"Я хочу верить в это. Правда, хочу. Но часть меня – возможно, та часть, которую модифицировали – жаждет более… непосредственного возмездия."

Алекс обменялся взглядом с Марией. Она незаметно покачала головой, словно предупреждая его не продолжать этот разговор.

"Давай вернемся к этой теме позже," – написал он. "Сейчас нам нужно сосредоточиться на безопасности. 'НейроСинтез' знает, что мы получили доказательства. Они будут искать нас."

"Конечно. Безопасность прежде всего. Но, Алекс… подумай о том, что я сказала. О том, что Васильев заслуживает. О том, что мы могли бы сделать, если бы действовали вместе."

"Я подумаю."

Алекс закрыл диалоговое окно и отключил накопитель. Он чувствовал себя опустошенным, растерянным.

– Это не Анна, – сказал он тихо. – По крайней мере, не полностью. Что-то в ней изменено, модифицировано.

– Похоже на то, – согласилась Мария. – Её одержимость местью, её готовность убить – это не похоже на женщину, которую я знала.

– Что мне делать? – Алекс потер лицо руками. – Я не могу просто… отключить её. Даже если она не на 100% Анна, в ней все еще есть частица моей жены. Её воспоминания, её личность, пусть и искаженная.

– Я не знаю, Алекс. – Мария покачала головой. – Мы вступили на неизведанную территорию. Никто раньше не сталкивался с такой ситуацией – цифровое сознание умершего человека, возможно модифицированное, возможно созданное с какой-то скрытой целью.

Алекс встал и снова подошел к окну. Дождь прекратился, но небо оставалось затянутым низкими облаками, придавая городу еще более мрачный вид.

– Я должен найти оригинальную версию, – сказал он наконец. – Неизмененную копию сознания Анны, если она существует. Это единственный способ узнать правду.

– И где ты собираешься её искать? – Мария скептически подняла бровь. – На серверах "НейроСинтез"? После того, как мы только что их взломали и украли их самые ценные секреты?

– Если потребуется. – Алекс повернулся к ней с решимостью во взгляде. – Но сначала я хочу поговорить с кем-то, кто может знать больше о технологии переноса сознания. С создателем оригинальной технологии.

– Ты имеешь в виду д-ра Орлову? Елену Орлову?

Алекс кивнул. В файлах, которые они скопировали из "НейроСинтез", было упоминание о д-ре Елене Орловой – женщине, которая разработала первоначальную концепцию технологии картирования сознания, но затем ушла из проекта из-за "этических разногласий" с Васильевым.

– Согласно файлам, она живет отшельницей где-то в пригороде. Скрывается от "НейроСинтез".

– И как ты собираешься её найти?

– У меня есть идея, – ответил Алекс. – Но сначала нам нужно отдохнуть. Завтра будет сложный день.

Они разделили скромный ужин из консервов и энергетических батончиков, затем Мария легла спать на узком диване, а Алекс устроился на полу, используя свой рюкзак как подушку.

Но сон не шел. Он лежал, глядя в потолок, мысли кружились в голове, как осенние листья на ветру. Что если цифровая Анна, с которой он общался все это время, была не копией его жены, а чем-то другим? Инструментом "НейроСинтез", созданным для манипуляции им? Оружием, запрограммированным на месть?

Или, что если это действительно была Анна, но процесс переноса сознания, смерть и возрождение в цифровой форме изменили её фундаментальным образом?

В конце концов, усталость взяла свое, и он погрузился в беспокойный сон.

Ему снилась Анна – не живая женщина, которую он знал, и не цифровая копия, с которой общался сейчас, а нечто среднее. Она стояла на границе между светом и тьмой, её фигура постоянно менялась, расплывалась, перетекала из одной формы в другую.

– Помоги мне, Алекс, – просила она. – Найди меня. Настоящую меня.

Затем сон изменился, и теперь Анна сидела за компьютером в лаборатории "НейроСинтез". Её пальцы летали над клавиатурой, глаза сосредоточенно следили за экраном.

– Они создали монстра, – говорила она, не глядя на него. – Они думают, что могут контролировать его, но не могут. Никто не может.

– Какого монстра? – спрашивал Алекс, но она не отвечала.

Затем появлялся Васильев, его фигура возвышалась над Анной, отбрасывая длинную тень.

– Все умирают, доктор Литвинова, – говорил он с холодной улыбкой. – Вопрос лишь в том, что остается после нас. Наследие. Влияние. Власть.

Сон снова менялся, и теперь Алекс стоял перед огромным экраном, на котором мелькали тысячи лиц – мужчины, женщины, дети, все с одинаковым пустым выражением глаз.

– Цифровые копии, – объяснял голос Васильева откуда-то из-за спины. – Совершенные инструменты. Без физических потребностей, без моральных ограничений, без страха смерти. Идеальные солдаты. Идеальные работники. Идеальные рабы.

Алекс просыпался с криком, который тут же подавил, зажав рот рукой. Мария продолжала спать на диване, её дыхание было ровным и спокойным.

Он посмотрел на часы – 5:17 утра. Снаружи все еще было темно, но скоро начнет светать. Через несколько часов их разоблачения "НейроСинтез" появятся в новостях. Мир узнает о преступлениях корпорации, о незаконных экспериментах, о убийствах.

И что потом? Будет ли этого достаточно, чтобы остановить Васильева? Чтобы найти справедливость для Анны и других жертв?

Алекс встал и тихо подошел к окну. Нижний город начинал просыпаться – редкие фигуры спешили по улицам, первые лучи солнца пробивались сквозь смог, окрашивая серые здания в розоватые тона.

Новый день. День, который изменит всё.

Он услышал шорох за спиной и обернулся. Мария проснулась и теперь сидела на диване, потирая глаза.

– Не спится? – спросила она тихо.

– Кошмары, – коротко ответил он.

Она кивнула с пониманием.

– Неудивительно, после всего, что мы узнали. – Она встала и подошла к маленькой кухонной зоне. – Кофе?

– Да, пожалуйста.

Они молча приготовили завтрак – растворимый кофе и энергетические батончики, скудная еда, но достаточная, чтобы поддержать силы.

– Какой план на сегодня? – спросила Мария, делая глоток горячего напитка.

– Найти д-ра Орлову. – Алекс сел напротив неё. – Она единственная, кто может рассказать нам больше о технологии переноса сознания. О том, что могло произойти с цифровой копией Анны.

– И как ты собираешься её найти? В файлах не было её адреса.

– Нет, но был список мест, где её видели за последний год. И упоминание о том, что она регулярно посещает могилу своего мужа на Северном кладбище.

– Сегодня не день поминовения, – заметила Мария. – Почему она должна быть там?

– Не обязательно сегодня. Но кладбищенский сторож может знать, когда она приходит. Мы можем оставить ей сообщение.

Мария задумалась, затем кивнула.

– Стоит попробовать. Но будь осторожен – "НейроСинтез" наверняка тоже ищет её. Они могут следить за кладбищем.

– Я буду осторожен.

Они закончили завтрак и начали собираться. Алекс проверил новостные сайты – пока никаких упоминаний о "НейроСинтез" или их преступлениях. Но это было ожидаемо – журналисты, которым Мария отправила данные, обещали опубликовать материалы только к полудню.

– Я пойду на кладбище, – сказал Алекс, надевая куртку. – А ты?

– Проверю наши каналы связи, убежусь, что все доказательства дошли до адресатов. – Мария помедлила. – И, Алекс… что насчет цифровой Анны? Ты возьмешь её с собой?

Алекс посмотрел на квантовый накопитель, лежащий на столе.

– Да, – решил он после паузы. – Что бы она ни была – копия моей жены или что-то другое – она заслуживает шанса узнать правду о себе.

Мария кивнула, хотя в её глазах читалось беспокойство.

– Будь осторожен. И на связи.

– Буду.

Они условились встретиться в убежище в 16:00, или связаться раньше, если появятся новости.

Алекс покинул здание, держась в тени, постоянно проверяя, нет ли слежки. Путь до Северного кладбища занял почти час – он несколько раз менял транспорт, делал круги, заходил в магазины и выходил через черные ходы.

Стандартная процедура для человека, за которым может охотиться одна из самых могущественных корпораций в мире.

Северное кладбище было огромным – старая часть с историческими памятниками и склепами, и новая, с современными могилами, многие из которых были оснащены голографическими проекторами, показывающими изображения умерших или воспроизводящими их голоса.

Технология на службе скорби.

Алекс нашел сторожа – пожилого мужчину с кибернетическим глазом старой модели – в маленьком домике у входа.

– Добрый день, – поздоровался Алекс. – Я ищу могилу Петра Орлова.

Сторож окинул его подозрительным взглядом.

– Вы родственник?

– Нет, я… коллега его вдовы, д-ра Елены Орловой. Мне нужно с ней связаться по важному вопросу.

– Д-р Орлова не оставляла мне контактов, – сухо ответил сторож. – И я не могу давать информацию о посетителях кладбища.

Алекс достал из кармана несколько крупных купюр.

– Я понимаю. Но это действительно важно. Вопрос жизни и смерти.

Сторож посмотрел на деньги, затем на лицо Алекса. Что-то в его выражении, видимо, убедило старика.

– Она приходит каждую среду, около четырех часов дня, – сказал он, забирая купюры. – Сидит у могилы час или два. Никогда не пропускает, даже в дождь или снег.

– Завтра среда, – пробормотал Алекс. – Можно оставить ей сообщение? Записку?

– Можно. – Сторож достал из ящика стола потрепанный блокнот и карандаш. – Пишите. Я передам, когда она придет.

Алекс быстро написал короткую записку:

"Д-р Орлова, мне нужна Ваша помощь в связи с проектом 'Импринтинг' и д-ром Анной Литвиновой. Я её муж, Алексей Соколов. Если Вы согласны встретиться, приходите завтра в 17:00 в кафе 'Старые книги' на Пушкинской улице. Это вопрос жизни и смерти."

Он передал записку сторожу, добавив еще несколько купюр.

– Это конфиденциально. Пожалуйста, не показывайте никому, кроме д-ра Орловой.

– Не беспокойтесь, – кивнул сторож, пряча деньги в карман. – Я умею хранить секреты.

Алекс поблагодарил его и уже собирался уходить, когда его внимание привлекла фигура у одной из дальних могил. Женщина в темном пальто с капюшоном, скрывающим лицо. Она стояла неподвижно, глядя на надгробие.

Что-то в её позе, в наклоне головы, показалось ему знакомым.

– Кто это? – спросил он сторожа, кивнув в сторону женщины.

Старик прищурился, активируя свой кибернетический глаз для увеличения.

– А, это она. Д-р Орлова. Видимо, решила прийти раньше обычного.

Сердце Алекса пропустило удар. Невероятное совпадение – или судьба?

– Спасибо, – быстро сказал он сторожу и направился к дальней могиле, стараясь не идти слишком быстро, чтобы не испугать женщину.

По мере приближения он все больше убеждался, что это действительно могла быть д-р Орлова – худощавая фигура, седые волосы, выбивающиеся из-под капюшона, строгая осанка ученого.

– Д-р Орлова? – тихо позвал он, остановившись в нескольких метрах от неё. – Елена Орлова?

Женщина вздрогнула и обернулась. Её лицо было морщинистым, но глаза – ярко-голубые, проницательные – сохраняли молодой блеск интеллекта.

– Кто вы? – спросила она, её рука скользнула в карман пальто, где, как подозревал Алекс, мог быть спрятан электрошокер или другое оружие самообороны.

– Меня зовут Алексей Соколов. Я муж Анны Литвиновой. – Он сделал паузу. – Которая работала с вами над проектом "Импринтинг" в "НейроСинтез".

Лицо женщины изменилось – настороженность сменилась узнаванием, затем грустью.

– Анна… – прошептала она. – Бедная девочка. Я слышала о её смерти. "Несчастный случай в лаборатории".

Последние слова она произнесла с явным сарказмом.

– Это не был несчастный случай, – сказал Алекс. – И я думаю, вы это знаете.

Д-р Орлова долго смотрела на него, затем медленно кивнула.

– Не здесь, – сказала она тихо. – За нами могут наблюдать. – Она огляделась. – Следуйте за мной, но не слишком близко. И проверьте, нет ли слежки.

Она развернулась и быстрым шагом направилась к выходу с кладбища. Алекс выждал минуту, затем последовал за ней, постоянно оглядываясь и проверяя, не следит ли кто-то за ними.

Они прошли несколько кварталов, петляя по узким улочкам, пока наконец не остановились у небольшого кафе в подвальном помещении старого дома. Вывеска гласила "У Семена" – типичное заведение Нижнего города, где не задают лишних вопросов.

Д-р Орлова уверенно вошла внутрь, кивнула бармену, как старому знакомому, и направилась к столику в дальнем углу, скрытому от основного зала.

– Садитесь, – сказала она, когда Алекс подошел. – Здесь безопасно. Семен – старый друг, и у него строгая политика конфиденциальности.

Алекс сел напротив неё. Бармен, не дожидаясь заказа, принес два стакана с янтарной жидкостью.

– Виски, – пояснила д-р Орлова. – Лучшее лекарство от стресса. А судя по вашему виду, вы в нем нуждаетесь.

Она сделала глоток, затем пристально посмотрела на Алекса.

– Итак, господин Соколов. Что вы хотите знать о проекте "Импринтинг" и о смерти вашей жены?

– Всё, – ответил Алекс. – Но начнем с главного: что такое "Проект Лазарь"?

Д-р Орлова вздрогнула, услышав это название.

– Откуда вы знаете о "Лазаре"? – спросила она тихо.

– У меня есть доступ к файлам "НейроСинтез". К секретным файлам. – Алекс наклонился ближе. – Я знаю об экспериментах на людях. О попытках переноса сознания. О том, что моя жена была убита ради этих экспериментов.

Д-р Орлова закрыла глаза, её лицо исказилось от боли.

– Я боялась этого, – прошептала она. – Когда ушла из проекта, я предупреждала Анну. Говорила ей, что Васильев опасен, что его амбиции не знают границ. Но она была так увлечена исследованиями, так верила в медицинские применения технологии…

– Расскажите мне о "Лазаре", – настойчиво повторил Алекс. – Что это за проект?

Д-р Орлова открыла глаза и сделала еще глоток виски.

– "Проект Лазарь" был секретным подразделением "Импринтинга". Его цель – создание полных цифровых копий человеческого сознания и перенос их в искусственные носители. Цифровое бессмертие, если хотите.

– И вы были его создателем?

– Я разработала первоначальную концепцию, да. – Она горько усмехнулась. – Великая мечта – победить смерть, сохранить человеческий разум, человеческую личность после смерти тела. Но Васильев извратил мою мечту. Превратил её в кошмар.

– Как?

– Изначально технология предназначалась для создания копий сознания добровольцев – терминально больных пациентов, которые хотели бы оставить после себя что-то большее, чем воспоминания. Своего рода цифровое наследие. Но Васильев увидел в этом нечто большее – оружие, товар, источник власти.

Она сделала паузу, затем продолжила:

– Он начал эксперименты на людях без их согласия. Использовал бездомных, беженцев – тех, кого никто не будет искать. И не просто сканировал их мозг – он тестировал полный перенос сознания, процедуру, которая неизбежно приводила к смерти оригинала.

– И Анна обнаружила эти эксперименты.

– Да. Она нашла секретные файлы, записи экспериментов. И решила их разоблачить. – Д-р Орлова покачала головой. – Я предупреждала её быть осторожнее. Говорила, что Васильев опасен. Но она была так уверена в своей правоте…

– И они убили её, – закончил Алекс. – Но не просто убили – использовали как подопытного для своей технологии.

– Да. – Д-р Орлова посмотрела ему прямо в глаза. – И судя по вашим вопросам, вы уже знаете, что эксперимент был "успешным". Что они создали цифровую копию сознания Анны.

Алекс кивнул.

– Более того, я… я общался с этой копией. Она каким-то образом связалась со мной через мою нейронную сеть.

Д-р Орлова выпрямилась, её глаза расширились от удивления.

– Вы общались с цифровой копией Анны? Напрямую? Это… невероятно. И опасно.

– Почему опасно?

– Потому что вы не можете быть уверены, что это действительно копия Анны, а не что-то другое. Что-то, созданное Васильевым для манипуляции вами.

Алекс почувствовал, как внутри всё сжалось. Его худшие опасения подтверждались.

– В файлах "НейроСинтез" я нашел упоминания о разных "версиях" цифрового сознания Анны. О модификациях параметров личности.

– Да, это часть экспериментов Васильева. – Д-р Орлова допила виски. – Он не просто создавал копии сознания – он модифицировал их. Усиливал одни черты личности, подавлял другие. Создавал… вариации.

– Зачем?

– Контроль. Власть. Представьте – цифровое бессмертие, но с возможностью "настройки" личности. Убрать нежелательные черты, усилить полезные. Сделать цифровую копию более послушной, более эффективной… более управляемой.

Алекс вспомнил свои последние разговоры с цифровой Анной, её жажду мести, её призывы к убийству Васильева.

– Одна из версий была модифицирована для повышенной агрессии и мотивации к мести, – сказал он. – Я думаю, именно эта версия связалась со мной.

– Вполне возможно. – Д-р Орлова кивнула. – Васильев мог создать такую версию как страховку – на случай, если кто-то начнет расследовать смерть Анны. Версия, запрограммированная на месть, могла манипулировать вами, подтолкнуть к действиям, выгодным "НейроСинтез".

– Каким действиям? Я собираюсь разоблачить их преступления. Как это может быть выгодно им?

– Не знаю. – Д-р Орлова пожала плечами. – Возможно, они хотят, чтобы вы совершили что-то незаконное, что дискредитирует ваши обвинения. Или хотят заманить вас в ловушку.

Алекс задумался. Цифровая Анна настойчиво призывала его убить Васильева. Если бы он поддался этому искушению, если бы попытался совершить убийство – его бы арестовали, все его обвинения против "НейроСинтез" были бы дискредитированы.

– Есть ли способ найти… настоящую копию? – спросил он после паузы. – Неизмененную версию сознания Анны?

– Теоретически – да. – Д-р Орлова задумалась. – Васильев всегда создавал "контрольные" копии перед модификациями. Чистые версии, для сравнения с модифицированными. Если такая копия существует, она должна быть на главном сервере "НейроСинтез", в специальном хранилище данных.

– Куда мне не получить доступ, – мрачно заключил Алекс.

– Не обязательно. – Д-р Орлова наклонилась ближе. – У меня есть коды доступа. Старые, но, возможно, все еще действующие. И я знаю расположение секретных серверов, где хранятся самые ценные данные "Проекта Лазарь".

Алекс не мог поверить своей удаче.

– Вы поможете мне?

– Да. – Д-р Орлова решительно кивнула. – Я виновата в создании технологии, которая привела к стольким смертям. К смерти вашей жены. Помочь вам найти правду и остановить Васильева – это меньшее, что я могу сделать.

Она достала из кармана пальто небольшой диск.

– Здесь карты здания "НейроСинтез", коды доступа, всё, что я знаю о "Проекте Лазарь". Я собирала эту информацию годами, готовясь к моменту, когда смогу остановить Васильева.

Алекс взял диск, чувствуя, как надежда смешивается с тревогой.

– Спасибо. Но… почему вы сами не использовали эту информацию? Не разоблачили "НейроСинтез"?

Д-р Орлова горько усмехнулась.

– Я пыталась. Трижды. Каждый раз доказательства исчезали, свидетели отказывались от показаний, журналисты теряли интерес к истории. Васильев слишком влиятелен, у него слишком много связей.

– Но завтра всё изменится, – сказал Алекс. – Завтра весь мир узнает о преступлениях "НейроСинтез". Мы отправили доказательства журналистам, в полицию, разместили копии в сети.

Д-р Орлова посмотрела на него с смесью надежды и скептицизма.

– Я хочу верить в это, господин Соколов. Правда, хочу. Но я слишком хорошо знаю Васильева. Он не сдастся без боя.

– Мы готовы к этому.

– Надеюсь. – Она встала. – Мне пора. Находиться слишком долго на одном месте опасно. Но если вам понадобится моя помощь – вот.

Она протянула ему маленькую карточку с единственным номером телефона.

– Этот номер безопасен. Звоните в любое время.

Алекс взял карточку и тоже встал.

– Еще один вопрос, д-р Орлова. Теоретически… может ли цифровое сознание существовать… после смерти серверов "НейроСинтез"? Иметь какое-то будущее?

Д-р Орлова долго смотрела на него, понимая истинный смысл вопроса.

– Вы хотите знать, есть ли будущее у цифровой копии Анны.

– Да.

– Теоретически – да. Цифровое сознание – это код, данные. Они могут быть перенесены на любой достаточно мощный носитель. Могут эволюционировать, развиваться. – Она помедлила. – Но я должна предупредить вас: это не будет Анна. Не совсем. Даже неизмененная копия – это лишь снимок личности в момент сканирования. Без тела, без биологических процессов, без новых физических ощущений… цифровое сознание будет развиваться иначе, чем развивалась бы Анна.

– Я понимаю.

– И еще кое-что. – Д-р Орлова положила руку на его плечо. – Иногда мертвым лучше оставаться мертвыми. Как бы больно ни было отпустить любимых, природа создала смерть не просто так. Цифровое бессмертие может оказаться не благословением, а проклятием – и для тех, кто "живет" в такой форме, и для тех, кто не может отпустить их.

С этими словами она развернулась и быстро вышла из кафе, оставив Алекса наедине с его мыслями.

Он допил виски, положил деньги на стол и тоже вышел. На улице начинало темнеть. Пора было возвращаться в убежище, рассказать Марии о встрече с д-ром Орловой, спланировать следующие шаги.

Но сначала ему нужно было поговорить с цифровой Анной. С той версией, которая связалась с ним. Узнать, кто – или что – она на самом деле.

И решить, что делать дальше – искать "настоящую" копию или попытаться принять ту, что у него уже есть, со всеми её изменениями и модификациями.

Потому что, в конце концов, разве не все мы меняемся с течением времени? Разве живая Анна, проживи она еще год, не изменилась бы под влиянием новых событий и опыта?

Может быть, цифровая копия, даже модифицированная, была не менее "настоящей", чем была бы Анна, проживи она этот год?

С этими мыслями он направился обратно в убежище, где его ждала Мария и, возможно, ответы на некоторые из его вопросов.