Экран телевизора в кабинете Барского показывал новостной сюжет. Журналистка стояла на фоне здания Следственного комитета и, глядя в камеру, говорила:

– Сегодня были обнародованы результаты проверки деятельности холдинга «Барс-Инвест», принадлежащего известному бизнесмену Артёму Барскому. По словам официального представителя Следственного комитета, в ходе проверки выявлены многочисленные нарушения налогового законодательства, а также признаки незаконного завладения чужим имуществом. Возбуждено уголовное дело по статьям «Мошенничество в особо крупном размере» и «Уклонение от уплаты налогов». Сам господин Барский от комментариев отказывается, однако его адвокат уже выступил с заявлением, что все обвинения будут опровергнуты в суде…

Барский нажал на кнопку пульта, выключая телевизор. Его лицо, обычно уверенное и невозмутимое, сейчас выглядело осунувшимся, под глазами залегли тёмные круги. На столе перед ним лежала пачка газет – и в каждой на первой полосе красовались заголовки о «деле Барского».

В дверь кабинета постучали, и вошла Анжела – бледная, напряжённая, но всё ещё безупречно элегантная.

– Артём, адвокаты здесь, – сказала она. – Говорят, нужно срочно обсудить стратегию защиты.

Барский кивнул, не поднимая глаз от стола:

– Пусть войдут.

Анжела помедлила, словно хотела что-то сказать, но передумала и вышла. Через минуту дверь снова открылась, и в кабинет вошли трое мужчин в строгих костюмах, с кожаными портфелями – адвокаты из топовой юридической фирмы, которых Барский нанял сразу после начала проверок.

– Артём Викторович, – начал старший из них, грузный мужчина с залысинами, – ситуация серьёзная, но не критическая. У нас есть несколько стратегий защиты, которые мы хотели бы обсудить.

– Насколько всё плохо? – прямо спросил Барский, глядя ему в глаза. – Только честно, без юридических экивоков.

Адвокат помялся:

– Доказательная база у следствия довольно сильная. Особенно в части незаконного завладения бизнесом Краснова и других предпринимателей. Там есть документы с поддельными подписями, записи разговоров, свидетельские показания.

– Свидетельские показания? – Барский напрягся. – Кто?

– Бывшие партнёры, сотрудники, люди, которых, как они утверждают, вы заставили продать бизнес под давлением.

– Крысы, – процедил Барский. – Десять лет ели с моей руки, а теперь побежали давать показания.

– Такова реальность бизнеса, – философски заметил адвокат. – Когда человек на коне, вокруг него много друзей. Как только начинаются проблемы…

– Избавьте меня от банальностей, – оборвал его Барский. – Что вы предлагаете?

– Есть несколько вариантов, – адвокат раскрыл портфель. – Первый – затягивать расследование всеми возможными способами, оспаривать каждое процессуальное действие, каждую экспертизу. Это даст нам время на урегулирование вопроса в вышестоящих инстанциях.

– То есть, вы предлагаете искать выходы на руководство СК? – уточнил Барский.

– Не только СК, – уклончиво ответил адвокат. – Есть и другие структуры, которые могут повлиять на ход расследования.

– А если не получится?

– Тогда второй вариант – готовиться к суду, но параллельно вести переговоры о возможной сделке со следствием. Признание вины по менее тяжким статьям в обмен на смягчение наказания.

– Тюремный срок? – прямо спросил Барский.

– Не исключено, – признал адвокат. – Но, скорее всего, условный, если удастся договориться.

– Условный срок, – Барский горько усмехнулся. – Ещё год назад я входил в совет при президенте, меня приглашали на закрытые правительственные совещания. А теперь вы говорите об условном сроке как о большой удаче.

– Ситуация действительно сложная, – согласился адвокат. – Но не безнадёжная. У вас всё ещё остаются серьёзные активы, связи, возможности для манёвра.

– Какие, например?

– Ваш медиахолдинг, – ответил адвокат. – Он пока не под ударом. Можно использовать его ресурсы для формирования общественного мнения, дискредитации свидетелей обвинения, в том числе Краснова.

При упоминании имени Максима лицо Барского исказилось от ярости:

– Этот щенок… Он за всё заплатит.

– Артём Викторович, – осторожно заметил адвокат, – сейчас не самое подходящее время для личной вендетты. Любые агрессивные действия против Краснова будут восприняты как попытка давления на свидетеля и только усугубят ваше положение.

– То есть, вы предлагаете мне просто сидеть сложа руки и смотреть, как этот выскочка из детдома разрушает всё, что я строил годами?! – Барский ударил кулаком по столу.

– Я предлагаю действовать умно, – спокойно ответил адвокат. – Сосредоточиться на защите по уголовному делу. А с Красновым… время всё расставит по своим местам. Сейчас он на волне общественной симпатии, но это временно. Люди быстро забывают героев.

Барский откинулся в кресле, обдумывая слова адвоката. Возможно, тот прав. Сейчас нужно сконцентрироваться на спасении собственной шкуры, а с Красновым можно будет разобраться позже, когда всё уляжется.

– Хорошо, – наконец сказал он. – Давайте подробнее обсудим стратегию защиты. И подготовьте список людей, с которыми нужно связаться в ближайшее время. Тех, кто ещё может помочь.

Когда адвокаты ушли, Барский долго сидел один в кабинете, глядя в окно на панораму Москвы, раскинувшуюся с высоты его пентхауса в «Москва-Сити». Город, который ещё недавно казался лежащим у его ног, теперь выглядел далёким и враждебным.

Звонок мобильного телефона вырвал его из задумчивости. На экране высветилось имя «Лисицын».

– Что ещё? – раздражённо бросил Барский, отвечая на звонок.

– Артём Викторович, мне нужно с вами встретиться, – голос журналиста звучал нервно. – Есть важная информация, которая может вам помочь.

– Какая ещё информация? – скептически спросил Барский. – Ты же теперь большой друг Краснова, разве нет? Пишешь о нём хвалебные статьи, превозносишь его «мужество и принципиальность».

– Это всего лишь работа, – быстро ответил Лисицын. – Я журналист, я пишу то, что хотят читать. Сейчас все хотят читать о борьбе Давида с Голиафом, вот я и пишу. Но это не значит, что я забыл, кому на самом деле обязан своей карьерой.

– И что же ты хочешь мне предложить? – с сарказмом спросил Барский.

– Информацию о новом проекте Краснова, – ответил Лисицын. – О том, кто его финансирует, какие у него планы. И ещё кое-что интересное о его отношениях с некоторыми людьми из Следственного комитета.

Барский задумался. Несмотря на слова адвоката о том, что не стоит сейчас концентрироваться на Краснове, информация могла быть полезной.

– Хорошо, – наконец сказал он. – Приезжай через час. Но учти, Лисицын, если ты играешь в двойную игру, пытаешься записать наш разговор или что-то в этом роде – тебе не поздоровится. Я, может, и под ударом сейчас, но у меня всё ещё достаточно влияния, чтобы уничтожить такую мелкую сошку, как ты.

– Я понимаю, – поспешно заверил его журналист. – Буду через час.

Когда Лисицын приехал, Барский принял его уже не в кабинете, а в гостиной – огромном пространстве с панорамными окнами и минималистичной дизайнерской мебелью.

– Выпьешь что-нибудь? – спросил он журналиста, который нервно оглядывался по сторонам.

– Нет, спасибо, – отказался тот. – Я ненадолго. У меня мало времени.

– Тогда переходи к делу, – Барский сел в кресло, жестом указав Лисицыну на диван напротив.

– Краснов открывает новое заведение, – начал журналист. – Не просто ресторан, а что-то вроде культурного центра с гастрономическим уклоном. «Новая Русь» – так он его назвал. Уже получил в аренду старинный особняк на Мясницкой на очень выгодных условиях – символическая плата в обмен на реставрацию.

– И кто помог ему с этой арендой? – прищурился Барский.

– Официально – городской департамент культуры, – ответил Лисицын. – Но за этим стоит отец его девушки, Воронцов. У него связи в академических кругах, а через них – выход на чиновников из сферы культуры.

– Интересно, – протянул Барский. – А финансирование?

– Отчасти деньги от продажи оборудования «Красного», отчасти – инвестиции от его друга детства, Дениса Соколова. Тот, оказывается, неплохо заработал на акциях и теперь вкладывает деньги в проект Краснова.

– А что насчёт Следственного комитета? Ты говорил, у тебя есть информация.

– Да, – Лисицын подался вперёд. – Следователь Зимин, который ведёт ваше дело, оказывается, тоже из того же детского дома, что и Краснов с Соколовым. Они не афишируют эту связь, но я копнул глубже и выяснил. Можно сказать, что расследование ведёт человек, лично заинтересованный в вашем преследовании.

– Вот как, – Барский задумался. – Это уже интересно. Если доказать связь между Зиминым и Красновым, можно поставить под сомнение объективность расследования.

– Именно, – кивнул Лисицын. – Я подумал, что эта информация может быть вам полезна.

– Что ты хочешь за неё?

– Защиту, – прямо ответил журналист. – Когда вся эта история закончится, а она закончится в вашу пользу, я хочу, чтобы вы помнили, кто остался верен вам в трудную минуту.

– Посмотрим, – уклончиво ответил Барский. – Что ещё ты можешь мне рассказать?

– Новый проект Краснова уже привлёк внимание нескольких серьёзных инвесторов, – продолжил Лисицын. – Людей, которые раньше с ним не работали. Его история противостояния с вами создала ему определённый ореол, сделала его фигурой почти культовой в определённых кругах. Он стал символом борьбы маленького человека против системы.

– Маленький человек, – с презрением повторил Барский. – Наивные идиоты. Не понимают, что без таких, как я, этот «маленький человек» так и остался бы никем – мальчиком на побегушках в третьесортной забегаловке.

– Как бы то ни было, сейчас он на подъёме, – заметил Лисицын. – И многие готовы его поддержать – финансово, информационно, административно.

– А ты? – Барский пристально посмотрел на журналиста. – Ты тоже готов его поддержать? Судя по твоим последним статьям, ты его большой поклонник.

– Я уже объяснил, – Лисицын нервно сглотнул. – Это просто работа. Я пишу то, что хотят читать. Сейчас история Краснова продаётся хорошо, вот я и пишу о нём. Но я всегда помню, кто мои настоящие… партнёры.

– Неужели? – Барский встал и подошёл к бару, налил себе виски. – А мне кажется, ты просто крыса, которая бежит с тонущего корабля, но при этом хочет сохранить возможность вернуться, если корабль вдруг всплывёт.

– Артём Викторович, – Лисицын побледнел, – я пришёл к вам с ценной информацией, рискуя своей репутацией, может быть, даже карьерой…

– Ценной? – Барский усмехнулся. – Всё, что ты мне рассказал, я мог бы узнать и без тебя. Связь Зимина с Красновым – это действительно полезно, но остальное – просто сплетни, которые ходят по Москве.

Он сделал глоток виски:

– Знаешь, что меня всегда поражало в таких, как ты, Лисицын? Ваша беспринципность. Ты годами писал хвалебные статьи обо мне, зная, какими методами я веду бизнес. Потом так же легко переключился на Краснова, когда почувствовал, куда дует ветер. И вот теперь пришёл ко мне, думая, что сможешь усидеть на двух стульях.

– Я просто пытаюсь выжить, – тихо сказал журналист. – У меня семья, кредиты…

– У всех семья, у всех кредиты, – отрезал Барский. – Но не все продают себя по десять раз на дню. Впрочем, – он допил виски, – информация о Зимине действительно может быть полезной. Я передам её адвокатам, посмотрим, что можно сделать.

– Так вы… поможете мне? – с надеждой спросил Лисицын.

– Если информация подтвердится и будет полезной – может быть, – неопределённо ответил Барский. – А теперь иди. У меня ещё много дел.

Когда журналист ушёл, Барский вернулся в кабинет и набрал номер старшего адвоката:

– У меня есть интересная информация, – сказал он без предисловий. – Следователь Зимин, возможно, связан с Красновым – они из одного детского дома. Это может быть основанием для отвода следователя из-за конфликта интересов.

– Хм, это действительно интересно, – задумчиво ответил адвокат. – Нужно проверить эту информацию и, если она подтвердится, немедленно подать ходатайство об отводе. Это может дать нам время и, возможно, сбить темп расследования. Откуда у вас эта информация?

– Неважно, – отрезал Барский. – Просто проверьте её и действуйте.

После разговора с адвокатом Барский долго стоял у окна, глядя на вечереющую Москву. Странное чувство охватило его – смесь ярости, страха и какой-то опустошённости. Впервые за много лет он чувствовал, что земля уходит у него из-под ног, что его империя, которую он строил с таким трудом, начинает рушиться.

И виной всему – какой-то выскочка из детдома, которого он сам когда-то заметил и вывел в люди. Ирония судьбы.

В дверь тихо постучали, и вошла Анжела:

– Артём, к тебе Михаил Степанович, – сказала она. – Говорит, что это срочно.

Михаил Степанович Громов был давним партнёром Барского, владельцем строительного холдинга, с которым они реализовали несколько крупных проектов.

– Пусть войдёт, – кивнул Барский, пытаясь придать лицу выражение уверенности и спокойствия.

Громов вошёл – грузный мужчина с красным лицом и седыми висками, в дорогом, но слегка помятом костюме.

– Артём, – начал он без предисловий, – я приехал сказать лично, потому что ценю наше многолетнее сотрудничество. Мы вынуждены выйти из совместного проекта на Кутузовском.

– Что? – Барский не поверил своим ушам. – Мы же только получили все согласования, через месяц начинаем строительство!

– Я знаю, – Громов развёл руками. – Но ситуация изменилась. С твоими проблемами… это слишком рискованно для нас. Акционеры настаивают на выходе из проекта.

– Акционеры? – Барский усмехнулся. – Не лги мне, Миша. Тебя напугали. Кто? Люди из администрации? Из налоговой?

– Какая разница? – Громов вздохнул. – Факт в том, что сейчас связываться с тобой – значит, навлекать проблемы на свою голову. У меня бизнес, семья, ответственность перед сотрудниками.

– И наша многолетняя дружба ничего не значит? – с горечью спросил Барский.

– Значит, – Громов посмотрел ему в глаза. – Поэтому я приехал сказать тебе лично, а не через юристов. И поэтому предлагаю выкупить твою долю в проекте по рыночной цене, а не просто разорвать контракт.

– По рыночной цене? – Барский рассмеялся. – Ты же понимаешь, что сейчас, с учётом моей ситуации, рыночная цена моей доли в разы ниже, чем была месяц назад.

– Это бизнес, Артём, – спокойно ответил Громов. – Ничего личного. Когда ты поднимался, многие хотели быть твоими друзьями. Теперь, когда ты в сложной ситуации, все вспомнили о рисках. Такова жизнь.

– И что мне предлагаешь делать? – с вызовом спросил Барский.

– Принять предложение, получить деньги и использовать их для защиты, – практично ответил Громов. – Сейчас тебе нужны ликвидные средства больше, чем доля в проекте, который может и не состояться, если тебя… – он замялся.

– Если меня посадят? – закончил за него Барский. – Не бойся этого слова, Миша. Оно сейчас у всех на устах, когда речь заходит обо мне.

– Я этого не говорил, – поспешно возразил Громов. – И не думаю, что до этого дойдёт. Ты всегда умел находить выход из сложных ситуаций. Просто сейчас нужно сконцентрироваться на главном и избавиться от всего, что отвлекает ресурсы.

Барский задумался. Возможно, Громов прав. Сейчас не время цепляться за проекты и активы. Нужно мобилизовать все ресурсы для защиты.

– Хорошо, – наконец сказал он. – Я согласен. Пусть мои юристы свяжутся с твоими для оформления сделки.

– Отлично, – с явным облегчением кивнул Громов. – И, Артём… держись. Всё это временно. Пройдёт год-другой, и ты снова будешь на коне.

Когда Громов ушёл, Барский устало опустился в кресло. За последние недели это был уже третий партнёр, решивший выйти из совместных проектов. Крысы бегут с тонущего корабля – эта фраза всё чаще приходила ему на ум.

В дверь снова постучали, и вошла Анжела – с планшетом в руках и встревоженным выражением лица:

– Артём, ты видел новости? – она протянула ему планшет с открытой страницей новостного сайта.

Заголовок гласил: «Скандальный застройщик выходит из проектов Барского. Империя олигарха рушится?»

– Как они узнали так быстро? – пробормотал Барский, глядя на время публикации – всего десять минут назад, практически сразу после ухода Громова.

– Кто-то слил информацию, – мрачно констатировала Анжела. – Возможно, сам Громов или кто-то из его команды.

– Или кто-то прослушивает мой кабинет, – Барский огляделся по сторонам с внезапным параноидальным страхом.

– Это вряд ли, – покачала головой Анжела. – Служба безопасности регулярно проверяет помещения. Скорее всего, Громов сам позвонил журналистам, чтобы дистанцироваться от тебя публично.

– Предатель, – процедил Барский. – Десять лет вместе строили бизнес, и вот так просто перечеркнуть всё…

– Большинство людей думают в первую очередь о себе, – философски заметила Анжела. – Ты и сам такой.

– Что ты имеешь в виду? – резко спросил Барский.

– Ничего особенного, – она пожала плечами. – Просто констатирую факт. В бизнесе каждый за себя. Ты бы поступил так же на его месте.

Барский хотел возразить, но понял, что она права. Он и сам не раз бросал партнёров, когда они становились обузой или когда это было выгодно для бизнеса.

– Что ещё в новостях? – спросил он, меняя тему.

– В основном повторение уже известного, – Анжела пролистала страницу. – Расследование, заявления Следственного комитета, комментарии экспертов… А, вот ещё кое-что новое: интервью с Красновым о его новом проекте.

– Дай сюда, – Барский взял планшет и открыл статью.

Интервью было озаглавлено «Максим Краснов: "Новая Русь" станет альтернативой пафосным заведениям для избранных». В тексте Максим рассказывал о своём новом проекте – ресторане с культурной программой, который должен был открыться весной. Говорил о важности доступной высокой кухни, о создании пространства, где люди могли бы не только есть, но и развиваться культурно, интеллектуально.

«Мы хотим создать место, свободное от пафоса и искусственных социальных барьеров, – говорил Максим в интервью. – Место, где важен человек, а не его статус или толщина кошелька. После всего, через что я прошёл за последний год, я понял, что настоящая VIP-зона – это не закрытые клубы для избранных, а пространство, где человек может быть самим собой».

– Лицемер, – процедил Барский, возвращая планшет Анжеле. – Ещё недавно сам рвался в эти «закрытые клубы для избранных», из кожи вон лез, чтобы соответствовать, а теперь разыгрывает из себя борца с системой.

– Люди меняются, – заметила Анжела. – Особенно когда встречают кого-то, кто меняет их взгляд на мир.

– Ты о Воронцовой? – Барский скептически посмотрел на неё. – Думаешь, это она так повлияла на него?

– Не знаю, – пожала плечами Анжела. – Но они выглядят счастливыми вместе. Судя по фотографиям в соцсетях.

– Ты следишь за ними в соцсетях? – удивился Барский.

– Конечно, – просто ответила она. – Знать, что происходит в жизни врага – первое правило войны.

– И что же там происходит? – с сарказмом спросил Барский.

– Он нашёл своё место, – задумчиво сказала Анжела. – Кажется, действительно нашёл. Не с нами, в мире гламура и власти, а там – среди интеллигенции, творческих людей, тех, кто ценит подлинность.

Барский внимательно посмотрел на неё:

– Ты что, восхищаешься им?

– Нет, – быстро ответила Анжела, но слишком быстро, чтобы это звучало убедительно. – Просто констатирую факт. Он сделал выбор и, кажется, не жалеет о нём.

– В отличие от нас, да? – с горечью спросил Барский. – Ты ведь это хотела сказать? Что мы сделали неправильный выбор, гонясь за деньгами и властью?

– Я этого не говорила, – Анжела отвела взгляд. – У каждого свой путь. И свои приоритеты.

– Но ты думаешь именно так, – настаивал Барский. – Я вижу это в твоих глазах. Ты начинаешь сомневаться. Начинаешь думать, что, может быть, он прав, а мы – нет.

– Артём, сейчас не время для философских дискуссий, – Анжела попыталась сменить тему. – У нас серьёзные проблемы, которые нужно решать. Пресса, расследование, партнёры, которые отворачиваются…

– Тебе лучше уехать, – вдруг сказал Барский. – В Европу, к родителям. Пересидеть там, пока всё это не закончится.

– Что? – Анжела растерялась. – Почему?

– Потому что становится опасно, – ответил он, отворачиваясь к окну. – Потому что я не знаю, чем всё это закончится. И не хочу, чтобы ты пострадала.

– Я никуда не поеду, – твёрдо сказала Анжела. – Мы вместе пять лет, я не брошу тебя в трудную минуту.

– Это не просто «трудная минута», – возразил Барский. – Это полномасштабный кризис. И он может закончиться очень плохо.

– Тем более, – Анжела подошла ближе. – Я остаюсь.

Барский посмотрел на неё с удивлением. Он всегда считал Анжелу красивым аксессуаром, частью своего имиджа успешного бизнесмена. Никогда не думал, что она может проявить такую… верность? Преданность? Он даже не знал, как это назвать.

– Спасибо, – наконец сказал он, сам удивляясь своим словам. – Но если станет совсем плохо, обещай, что уедешь. Хотя бы ради меня. Мне будет легче, если я буду знать, что ты в безопасности.

– Посмотрим, – уклончиво ответила Анжела. – А сейчас тебе нужно отдохнуть. Завтра важный день – встреча с адвокатами, пресс-конференция.

Когда она ушла, Барский снова остался один в своём огромном кабинете. Он чувствовал странную пустоту внутри. Словно всё, за что он боролся, ради чего строил свою империю, вдруг потеряло смысл.

Он снова открыл на планшете интервью Краснова, перечитал фразу про «настоящую VIP-зону». Что-то в этих словах задело его, заставило задуматься. Может быть, выскочка из детдома действительно понял что-то важное? Что-то, что ускользнуло от него, Барского, при всех его деньгах и власти?

«Нет, – решительно сказал он сам себе. – Это всё сентиментальная чушь. Красивые слова для интервью, не более того. В реальном мире правят деньги и власть, всё остальное – иллюзии для неудачников, которые не смогли добиться успеха».

Но где-то глубоко внутри предательский голос спрашивал: а что, если нет? Что, если есть что-то важнее денег и власти? Что, если настоящий успех измеряется не размером счёта в банке и количеством знакомых в высших сферах, а чем-то совсем другим?

Барский решительно отогнал эти мысли. Сейчас не время для экзистенциальных кризисов. Сейчас нужно бороться – за свою свободу, за своё имя, за свою империю. А с философией можно будет разобраться потом. Если это «потом» вообще наступит.