Подвал заброшенного склада на окраине Москвы превратился в импровизированную студию. Три светодиодных панели, позаимствованных у знакомого фотографа-фрилансера, старый черный баннер в качестве фона и полупрофессиональная камера на треноге – всё, что удалось собрать за такой короткий срок.

Максим сидел на железном стуле перед камерой, пока Ольга проверяла свет, а Семён – долговязый хакер с нелепой козлиной бородкой и гениальными мозгами – возился с аудио-оборудованием.

– Слишком официально выглядишь, – бросила Ольга, оценивающе глядя на Максима. – Нам нужен контраст. Не успешный топ-менеджер, а человек, рискующий всем ради правды.

Она подошла ближе и расстегнула верхнюю пуговицу его рубашки, чуть взъерошила волосы.

– Вот так лучше. Немного потрёпанный, но решительный.

Максим поймал её руку и удержал на мгновение дольше, чем было необходимо.

– Ты уверена, что хочешь в этом участвовать? – спросил он тихо. – После этого видео пути назад не будет. Ни для меня, ни для тебя.

Ольга посмотрела ему прямо в глаза.

– Я журналист, Максим. Настоящий журналист, а не пропагандист. Раскрывать правду – моя работа, даже если эта правда касается моего отца. – Она сделала паузу. – Особенно если она касается моего отца.

Максим кивнул. Ольга рассказала ему о своём отце два дня назад, после того как обнаружила старые фотографии в архивах и сопоставила даты. Виктор Савин, гениальный манипулятор и архитектор "Призмы", был её биологическим отцом, хотя никогда не признавал этого официально. Более того, он даже не подозревал, что Ольга знает об их родстве.

– Готовы? – спросил Семён, настраивая последние параметры звукозаписи. – Всё, что ты скажешь, будет записано локально, без подключения к сети. Потом я обработаю файл, чтобы исключить возможность идентификации места записи по акустическим характеристикам.

– Да, давай начнём, – Максим выпрямился на стуле и сосредоточился.

Семён дал обратный отсчёт пальцами – три, два, один – и включил запись.

Максим глубоко вдохнул и посмотрел прямо в объектив камеры.

– Меня зовут Максим Белов. До недавнего времени я был директором по продуктовому развитию корпорации "НеоСфера". То, что я собираюсь рассказать, навсегда изменит ваше представление о цифровых технологиях и их влиянии на вашу жизнь.

Он выдержал небольшую паузу.

– "НеоСфера" разработала и тайно внедряет технологию под кодовым названием "Призма". Официально это алгоритм персонализации контента для повышения вовлечённости пользователей. Реальность гораздо страшнее. "Призма" – это система массового психологического воздействия, которая позволяет не просто предсказывать поведение людей, но и формировать его. Система использует подпороговые стимулы – визуальные и аудиальные сигналы, которые мозг обрабатывает без осознанного восприятия. Эти стимулы встраиваются в обычный контент – видео, изображения, звуки – и незаметно для пользователя влияют на его эмоциональное состояние, политические предпочтения и потребительское поведение.

Максим говорил уверенно, чётко артикулируя каждое слово. Оказалось, что опыт корпоративных презентаций вполне пригодился для записи революционного манифеста.

– У меня есть документальные подтверждения всему, что я говорю: технические спецификации проекта, результаты тестирования на фокус-группах, стратегические планы внедрения. Я выкладываю эти документы в открытый доступ одновременно с публикацией этого видео.

Он перечислил некоторые из наиболее шокирующих фактов о "Призме": процент успешных манипуляций в экспериментальных группах, планы по воздействию на электоральное поведение во время ближайших выборов, партнёрство с государственными структурами.

– "Призма" уже интегрирована в бета-версию новой социальной сети "НеоСферы", которую используют более двух миллионов человек. Эти люди даже не подозревают, что являются подопытными кроликами в чудовищном эксперименте по контролю сознания.

Он рассказал о случаях тяжёлых психических расстройств у участников ранних тестовых групп, о попытках компании скрыть эти инциденты.

– Я принимал участие в этом проекте. Я виновен в том, что не остановил его раньше. Сейчас я пытаюсь исправить свою ошибку, даже зная, что это, вероятно, будет стоить мне карьеры, свободы, а возможно, и жизни.

Максим сделал паузу, словно собираясь с мыслями.

– Я обращаюсь к сотрудникам "НеоСферы", особенно к тем, кто работает над "Призмой": подумайте о том, что вы делаете. Задайте себе вопрос, готовы ли вы нести ответственность за создание инструмента, который может уничтожить саму идею свободы воли.

Он обратился напрямую к Савину, не упоминая, впрочем, о его связи с Ольгой:

– Виктор Анатольевич, я знаю, что вы увидите это видео. Я знаю, что вы верите в то, что делаете правильное дело, что манипуляция обществом необходима для его же блага. Но история уже не раз доказывала, что самые страшные преступления совершались людьми, свято верившими в правоту своего дела.

Заканчивая, Максим говорил уже не с холодной решимостью, а с настоящей страстью:

– Мы стоим на пороге новой эры – эры цифрового тоталитаризма, где наши мысли и желания будут формироваться алгоритмами, работающими в интересах корпораций и правительств. Мы можем проснуться в мире, где иллюзия выбора заменит реальную свободу, где даже сама идея свободы воли станет устаревшей. Сегодня ещё не поздно остановить это. Завтра может быть уже поздно.

После окончания записи в подвале несколько секунд стояла абсолютная тишина.

– Пиздец, – наконец выдохнул Семён. – Это… это сильно.

Ольга просто смотрела на Максима с каким-то новым выражением – смесью восхищения, гордости и страха за него.

– Так, – Максим встал, разминая затёкшие плечи. – Что дальше?

– Дальше начинается настоящее веселье, – ухмыльнулся Семён, извлекая из камеры карту памяти. – Сейчас я обработаю видео, наложу несколько фильтров, чтобы усложнить идентификацию места съёмки, добавлю шумоподавление и баланс белого. А потом начнём распространение.

Он подошёл к своему ноутбуку, подключенному к небольшому серверу, собранному из нескольких старых компьютеров.

– Распространение через что? – спросил Максим. – Мы же не можем просто залить это на YouTube или ВКонтакте. Нас заблокируют в течение получаса.

– О, у нас есть кое-что поинтереснее, – Семён подмигнул. – Помнишь ту уязвимость в системе безопасности "НеоСферы", которую ты мне показал?

Максим кивнул. Незадолго до своего побега он обнаружил бреши в системе защиты корпоративной сети – бреши, которые теоретически позволяли получить доступ к внутренним ресурсам компании.

– Так вот, мы с ребятами немного расширили твою находку. Теперь у нас есть доступ не только к внутренней сети, но и к системе управления контентом публичных ресурсов "НеоСферы".

– Что это значит? – спросила Ольга, подходя ближе.

– Это значит, – Семён не смог сдержать торжествующую улыбку, – что мы сможем транслировать обращение Максима через все официальные каналы самой "НеоСферы" – сайт, социальную сеть, корпоративный блог, даже приложение для смартфонов. Миллионы пользователей увидят это одновременно, прежде чем служба безопасности успеет что-либо предпринять.

Максим присвистнул.

– Это… рискованно. Они могут отследить источник взлома.

– Не волнуйся, – отмахнулся Семён. – Мы используем распределённую систему прокси-серверов и VPN-туннелей. К тому же, атака будет одноразовой – как только видео разойдётся, мы сразу же обрываем все соединения и чистим следы.

– А документы? – спросил Максим. – Мы ведь должны выложить и их.

– Для документов у нас другая схема, – кивнул Семён. – Мы создали торрент-сеть с множеством сидеров по всему миру. Как только видео появится на ресурсах "НеоСферы", десятки активистов начнут распространять ссылки на торрент-файл через все доступные каналы – от Telegram-каналов до старого доброго IRC. Даже если "НеоСфера" оперативно удалит видео, документы уже будет невозможно уничтожить – слишком много копий в слишком разных местах.

Максим был впечатлён. За две недели, прошедшие после его побега из Москвы, сопротивление "Призме" превратилось из импровизированной авантюры в хорошо организованное движение с ячейками в разных городах. Хакеры, журналисты, бывшие сотрудники IT-компаний, правозащитники – люди самого разного происхождения объединились, чтобы остановить проект, угрожавший самим основам человеческой свободы.

– Когда запускаем? – спросил Максим.

– Сегодня в 21:00 по Москве, – ответил Семён. – Это идеальное время – пик активности пользователей в социальных сетях. Плюс это аккурат посреди прайм-тайма на ТВ, так что новостные каналы смогут быстро подхватить тему.

Ольга взглянула на часы.

– У нас ещё есть время подготовить пресс-релизы для дружественных СМИ. Я составлю список ключевых журналистов, которым стоит отправить предварительное уведомление за час до запуска.

Она уже повернулась к своему ноутбуку, когда её телефон завибрировал. Ольга взглянула на экран и нахмурилась.

– Всё в порядке? – спросил Максим, заметив её реакцию.

– Не знаю, – она покачала головой. – Сообщение от неизвестного номера: "Северный вход, 30 минут, приходи одна. П.". Что за чёрт?

Максим напрягся.

– "П."? Это может быть Павел?

– Или ловушка, – мрачно предположил Семён. – Может быть, они пытаются выманить нас из убежища.

– Нет, – Максим покачал головой. – Если бы они знали наше местоположение, то просто штурмовали бы склад. Зачем устраивать сложные игры?

– Тогда это может быть действительно Павел, – Ольга выглядела встревоженной. – Но разве он не…

Она не закончила фразу, но все знали, о чём она думает. По информации Алисы, Павел после задержания подвергся "интенсивным допросам" в одном из секретных объектов ФСБ. Никто не ожидал, что его когда-либо выпустят на свободу.

– Я должен проверить, – решительно сказал Максим. – Если есть хоть малейший шанс, что Павел жив и на свободе, я должен узнать.

– Слишком опасно, – возразила Ольга. – Это может быть ловушка.

– Тогда я пойду с осторожностью, – Максим уже доставал из рюкзака пистолет, который ему дал Кирилл перед своим предательством. – Семён, у тебя есть бинокль или что-то подобное?

Хакер кивнул и через минуту вернулся с потрёпанным, но вполне функциональным армейским биноклем.

– Я проверю территорию перед встречей, – Максим сунул бинокль в карман куртки. – И подойду не с северной стороны, а с восточной – там есть хороший обзор на весь периметр.

– Я иду с тобой, – твёрдо сказала Ольга.

– Нет, – Максим был непреклонен. – В сообщении сказано "приходи одна". Если это действительно Павел, и он увидит нас вдвоём, он может испугаться и сбежать. А если это ловушка… – он не закончил фразу.

Ольга хотела возразить, но в конце концов неохотно согласилась.

– Хорошо. Но держи телефон включенным. И если через час не вернёшься, мы вызываем подкрепление.

– Договорились, – Максим проверил заряд в телефоне – одноразовом аппарате с предоплаченной SIM-картой. – Семён, продолжай работу над видео. Что бы ни случилось, в 21:00 мы запускаем операцию.

Он направился к выходу, но Ольга поймала его за руку.

– Будь осторожен, – сказала она и неожиданно поцеловала его – быстро, но решительно.

Максим кивнул, слегка ошеломлённый, и вышел в тёмный коридор заброшенного склада.

Выйдя на окраину промзоны, Максим огляделся. Место было идеальным для засады – заброшенные здания, ржавые контейнеры, груды металлолома. Он двигался осторожно, придерживаясь теней и постоянно проверяя окрестности. Когда до северного входа оставалось около двухсот метров, Максим забрался на полуразрушенную водонапорную башню и достал бинокль.

Территория казалась пустой. Лишь возле одного из контейнеров он заметил одинокую фигуру – кто-то в тёмной одежде сидел на бетонном блоке, периодически оглядываясь по сторонам. Из-за расстояния и плохого освещения Максим не мог разглядеть лицо, но телосложение вполне могло соответствовать Павлу.

Он спустился с башни и двинулся в сторону северного входа, стараясь оставаться незамеченным. Когда до фигуры оставалось не больше пятидесяти метров, Максим остановился за ржавым корпусом какого-то промышленного оборудования и ещё раз внимательно осмотрел окрестности. Никаких признаков засады или скрытого наблюдения.

Решившись, он вышел из укрытия и медленно направился к сидящему человеку, держа руку возле кармана с пистолетом.

– Павел? – окликнул он, подойдя на расстояние около десяти метров.

Фигура вздрогнула и обернулась. Максим с трудом сдержал возглас удивления.

Это действительно был Павел, но едва узнаваемый. Осунувшееся лицо, запавшие глаза, седая щетина, хотя прошло всего несколько недель. На левой стороне лица – свежий шрам, рассекающий щёку от виска до подбородка. Но самое страшное – пустой рукав правой руки, аккуратно заправленный в карман куртки.

– Макс… – хрипло произнёс Павел. – Ты всё-таки пришёл.

– Господи, Паша, что они с тобой сделали? – Максим бросился к другу, но тот отпрянул, выставив перед собой единственную руку.

– Стой! Не подходи слишком близко. Я не уверен, что за мной не следят.

Максим остановился в паре метров от него.

– Как ты… как ты выбрался?

Павел горько усмехнулся.

– Они сами меня выпустили. Вернее, не выпустили, а выбросили, как использованный материал. После того, как получили всё, что хотели, и решили, что я больше не представляю угрозы.

Он поднял взгляд на Максима, и в его глазах читалась смесь боли и вины.

– Я должен признаться, Макс. Я раскололся. Не сразу, но… методы у них эффективные. – Он машинально коснулся пустого рукава. – Я рассказал им всё, что знал о тебе, о твоих планах, о людях, которые тебе помогали.

– Это не твоя вина, – твёрдо сказал Максим. – Никто не смог бы выдержать то, через что ты прошёл.

– Возможно, – Павел покачал головой. – Но это не меняет факта, что я предал тебя и всех остальных. И теперь я пытаюсь хоть как-то исправить это.

– Что ты имеешь в виду?

– У меня есть информация, – Павел говорил тихо, часто оглядываясь по сторонам. – Критически важная информация о "Призме". Я узнал её во время допросов – они не особо скрывались, думая, что я уже не опасен, а скоро буду мёртв.

Он достал из кармана маленькую флешку.

– Здесь полная архитектура "Призмы", включая точные спецификации подпороговых стимулов, а главное – коды доступа к серверам, где хранятся данные о всех экспериментах. Они не знают, что я это скопировал. После того как меня "выпустили" – выбросили, вернее, в какой-то подворотне – я собрал последние силы и добрался до знакомого хакера. Он помог мне скачать эту информацию из облачного хранилища, где я оставил резервные копии своих наработок.

Максим осторожно взял флешку.

– Это… это именно то, что нам нужно, Паша. С этими данными мы сможем не просто обвинить "НеоСферу" в разработке "Призмы", но и доказать её реальное применение.

– Именно, – кивнул Павел. – И ещё кое-что. – Он понизил голос. – "Призма" уже используется. Не в тестовом режиме, а в полную силу. Бета-версия новой соцсети "НеоСферы" – это прикрытие. На самом деле через неё они уже запустили воздействие на целевые группы населения. Более того, есть интеграция с другими популярными платформами через рекламные модули. Они буквально промывают мозги миллионам людей прямо сейчас.

Эта новость ошеломила Максима. Он предполагал, что "Призма" находится на стадии финального тестирования, но оказалось, что ситуация гораздо хуже.

– Насколько далеко они продвинулись? – спросил он.

– Главная цель – региональные выборы в сентябре, – ответил Павел. – Это своего рода генеральная репетиция перед президентскими. Они хотят доказать эффективность технологии на относительно небольшой выборке, а потом развернуть её в полную силу.

Он вдруг замер и прислушался.

– Что-то не так, – пробормотал он, озираясь. – Мне кажется, я слышал машину.

Максим тоже напрягся, вслушиваясь в звуки промзоны. Действительно, где-то вдалеке слышался приближающийся гул двигателя.

– Возможно, это просто охрана, – сказал он, но внутренне уже готовился к худшему.

– Нет, Макс, я должен уйти, – Павел начал подниматься. – Если меня увидят с тобой, это конец.

– Погоди, – Максим схватил его за плечо. – Пойдём с нами. Мы можем защитить тебя.

Павел грустно улыбнулся.

– Нет, друг. Меня уже не защитить. Я живу взаймы последние дни. Но я хочу, чтобы ты знал: то, что вы делаете – оно того стоит. "Призму" нужно остановить любой ценой.

Звук двигателя стал громче. Теперь это определённо был не один автомобиль, а несколько.

– Уходи, – настойчиво сказал Павел. – Уходи немедленно. Используй данные с флешки. Разрушь их планы.

Максим неохотно кивнул и крепко обнял друга.

– Спасибо, Паша. За всё.

– Удачи, Макс, – Павел на мгновение прильнул к нему, а затем решительно оттолкнул. – Теперь беги!

Максим бросился прочь, инстинктивно выбирая маршрут через нагромождения металлолома, где его сложнее было бы заметить. Оглянувшись на бегу, он увидел, как Павел, прихрамывая, движется в противоположном направлении.

Через минуту со стороны северного входа в промзону появились яркие лучи фар. Максим нырнул за ржавый контейнер и затаился, наблюдая, как три чёрных внедорожника без опознавательных знаков медленно въезжают на территорию.

Он знал, что должен немедленно вернуться в убежище. Информация, которую передал Павел, была слишком важной, чтобы рисковать её потерей. Дождавшись, когда машины проедут мимо, Максим осторожно двинулся в обратный путь, крепко сжимая в руке флешку – маленький кусочек пластика и металла, который мог изменить всё.

– Это точно подтверждает всё, о чём мы говорили в видео, – сказала Ольга, просматривая файлы с флешки Павла. – Здесь протоколы экспериментов, технические спецификации, даже записи совещаний руководства проекта. Это настоящая бомба.

Они сидели в подвале склада, сгрудившись вокруг ноутбука Семёна. С момента возвращения Максима прошло около часа, и всё это время они изучали новые материалы, дополняя и корректируя подготовленный пакет документов.

– Вот это особенно важно, – Семён указал на экран, где была открыта схема интеграции "Призмы" с популярными интернет-платформами. – Они используют рекламные сети как троянского коня. Технология подпороговых стимулов встраивается прямо в рекламные баннеры и видеоролики, которые показываются миллионам пользователей ежедневно.

– Господи, – выдохнула Ольга. – Это значит, что воздействию подвергаются не только пользователи "НеоСферы", но практически все, кто выходит в интернет.

– Именно, – мрачно кивнул Максим. – И с каждым днём охват только растёт.

Он подошёл к импровизированной карте на стене, где были отмечены ключевые объекты "НеоСферы" и связанные с "Призмой" локации.

– Мы должны ускорить наш план, – сказал он, отмечая маркером дополнительные точки на карте. – После публикации видео и документов у нас будет очень короткое окно возможностей, прежде чем они начнут зачищать следы.

– Согласен, – кивнул Семён. – Я уже внёс коррективы в видео и подготовил расширенный пакет документов, включая новые материалы от Павла. Мы готовы к запуску.

Максим взглянул на часы: 20:30. До начала операции оставалось полчаса.

– Как думаешь, Павел в порядке? – тихо спросила Ольга, подойдя к Максиму.

Он покачал головой.

– Не знаю. Я видел, как он уходил в противоположном от меня направлении, а потом появились машины. Надеюсь, он успел скрыться.

Но в глубине души Максим понимал, что шансы Павла были невелики. Израненный, с одной рукой, преследуемый профессионалами – его положение было практически безнадежным.

– Что ж, – Максим выпрямился, отгоняя мрачные мысли. – Пора начинать финальную подготовку.

Следующие двадцать минут прошли в напряжённой работе. Семён завершал настройку серверов для атаки на ресурсы "НеоСферы", Ольга координировала действия с журналистами и активистами в других городах, а Максим проверял и перепроверял содержимое файлов, которые вот-вот должны были стать достоянием общественности.

В 20:55 они собрались возле компьютера Семёна, готовые запустить операцию.

– Итак, – Семён потёр руки, – через пять минут я активирую скрипт, который взломает систему управления контентом "НеоСферы" и заменит главную страницу сайта, а также стартовые экраны приложений на видео Максима. Одновременно с этим наши товарищи в пятнадцати городах начнут распространение торрент-файла с документами через все доступные каналы.

Он открыл окно командной строки и ввёл несколько команд.

– Всё готово. Таймер установлен.

На экране появился обратный отсчёт: 4:59, 4:58, 4:57…

– Что будет дальше? – спросила Ольга. – После того, как видео разойдётся?

– Ад, – просто ответил Максим. – Сначала "НеоСфера" попытается всё отрицать, назовёт видео фейком, а документы – подделкой. Потом они начнут кампанию по дискредитации – выставят меня сумасшедшим, обиженным бывшим сотрудником, иностранным агентом, кем угодно. Одновременно с этим они бросят все силы на то, чтобы найти нас.

– А потом?

– А потом всё зависит от реакции общества, – Максим пожал плечами. – Если людям будет наплевать, если они проглотят официальную версию и забудут об этом через неделю – мы проиграли. Но если видео вызовет достаточно сильный резонанс, если журналисты и активисты продолжат копать, если политики почувствуют возможность набрать очки на этом скандале… тогда у нас есть шанс.

3:00, 2:59, 2:58…

– В любом случае, – продолжил он, – наша работа только начинается. Публикация видео – это первый шаг. Дальше нам предстоит долгая борьба.

– Если мы выживем, – мрачно заметил Семён.

– Если выживем, – согласился Максим.

1:00, 0:59, 0:58…

Они молча смотрели на таймер, каждый погружённый в свои мысли. Максим думал о Павле, о его искалеченном теле и несломленном духе. О матери, которую он не видел уже несколько недель и которая наверняка сходила с ума от беспокойства. Об Алисе, чья роль во всей этой истории оставалась для него загадкой. О Савине – человеке, которым он когда-то восхищался и которого теперь боялся и ненавидел.

0:10, 0:09, 0:08…

– Готовность? – спросил Семён, положив палец на клавишу Enter.

– Готовность, – твёрдо ответил Максим.

0:03, 0:02, 0:01…

– Запускаем, – Семён нажал клавишу.

На экране появилось несколько окон с кодом, стремительно заполнявшихся строками символов. Через несколько секунд в одном из окон появилось сообщение: "Доступ получен. Начинаю замену контента."

– Сработало! – воскликнул Семён. – Мы внутри!

Ещё через несколько секунд на втором мониторе открылась главная страница сайта "НеоСферы", где вместо обычного корпоративного контента теперь красовалось видео с Максимом.

– Мы это сделали, – выдохнула Ольга, хватая Максима за руку. – Это действительно работает!

Семён быстро переключался между различными ресурсами компании, проверяя успешность атаки.

– Основной сайт – захвачен. Социальная сеть – захвачена. Корпоративный блог – захвачен. Мобильное приложение… – он сделал паузу, проверяя данные. – Мобильное приложение тоже захвачено! Полный успех!

– Торренты? – спросил Максим, всё ещё не веря в происходящее.

Семён открыл ещё одно окно, показывающее статистику раздачи.

– Уже 127 сидеров и больше тысячи личеров. Файл распространяется как лесной пожар!

– Теперь нужно следить за реакцией, – Ольга уже открывала новостные сайты и социальные сети. – Первые комментарии уже появляются… люди в шоке, многие не верят, некоторые уже репостят видео и ссылки на документы.

Максим сел на стул, чувствуя странную пустоту. Всё произошло так быстро и так гладко, что казалось нереальным. Месяцы страха, недели планирования, дни напряжённой подготовки – и вот, за несколько минут всё изменилось. Теперь не было пути назад.

– Боже, – вдруг сказала Ольга, глядя в свой телефон. – Мне пишут коллеги из нескольких изданий. Они говорят, что уже получают официальные запросы от пресс-службы "НеоСферы" с требованием не распространять "клеветническую информацию". Они действуют очень быстро.

– Неудивительно, – кивнул Максим. – У них наверняка был готов план действий на случай утечки. Но они не ожидали атаки такого масштаба.

Вдруг Семён напрягся, глядя на один из своих мониторов.

– Что-то не так, – сказал он. – Сервера "НеоСферы" начинают отключаться один за другим. Они рубят собственную инфраструктуру, чтобы остановить распространение видео.

– Уже поздно, – усмехнулся Максим. – Видео разошлось, документы тоже. Они могут хоть всю компанию закрыть, это уже ничего не изменит.

Вдруг его телефон зазвонил. Максим с удивлением посмотрел на экран – номер был скрыт.

– Кто это может быть? – спросил Семён с тревогой. – Никто не должен знать этот номер.

– Не знаю, – Максим нахмурился. – Но я проверю.

Он нажал кнопку приёма вызова и поднёс телефон к уху.

– Слушаю.

– Здравствуй, Максим, – раздался в трубке знакомый голос, от которого у него по спине пробежал холодок. – Впечатляющее выступление. Очень драматично и убедительно.

– Савин, – выдохнул Максим, и Ольга с Семёном мгновенно повернулись к нему.

– Собственной персоной, – в голосе CEO "НеоСферы" слышалась странная смесь раздражения и уважения. – Должен признать, ты превзошёл мои ожидания. Я недооценил тебя.

– Чего вы хотите? – резко спросил Максим.

– Поговорить, – просто ответил Савин. – Только поговорить, Максим. Ты уже нанёс нам серьёзный удар, это факт. Но игра ещё не закончена. У меня есть предложение, которое может тебя заинтересовать.

– Мне нечего с вами обсуждать, – отрезал Максим.

– Даже безопасность твоей матери? – вкрадчиво спросил Савин, и Максим почувствовал, как кровь стынет в жилах. – Или Ольги? Кстати, как моя дочь? Надеюсь, она в добром здравии?

Ольга, услышав своё имя, побледнела.

– Если вы хоть пальцем тронете кого-то из них… – начал Максим, но Савин перебил его:

– Успокойся. Никто не пострадает, если мы сможем договориться. Я предлагаю встретиться. Только ты и я. Нейтральная территория, никакого оружия, никаких ловушек.

– С чего я должен вам верить?

– Потому что я мог бы просто отправить штурмовую группу, чтобы взять вас всех прямо сейчас, – спокойно ответил Савин. – Да, Максим, мы знаем, где вы находитесь. Знаем уже несколько часов. Но я предпочитаю диалог насилию. По крайней мере, пока.

Максим переглянулся с Ольгой и Семёном. Если Савин говорил правду, они были в смертельной опасности.

– Я слушаю, – наконец сказал он.

– Отлично, – в голосе Савина слышалось удовлетворение. – Вот мои условия: встреча завтра в полдень, в кафе "Чистые пруды" на Мясницкой. Общественное место, много свидетелей, камеры наблюдения. Приходи один. Я тоже буду один. Мы поговорим, и, возможно, найдём компромисс, который устроит обе стороны.

Максим колебался. Предложение было слишком подозрительным, но в то же время, если Савин действительно знал их местоположение, оставаться здесь было смертельно опасно.

– Хорошо, – наконец сказал он. – Завтра в полдень. Но при первых признаках ловушки я исчезну.

– Разумеется, – согласился Савин. – И, Максим… не делай глупостей до нашей встречи. Я всё ещё считаю, что ты слишком ценен, чтобы тебя уничтожать. Не заставляй меня менять мнение.

С этими словами он повесил трубку.

– Что он сказал? – тревожно спросила Ольга.

Максим пересказал разговор, и по мере его рассказа лица друзей становились всё мрачнее.

– Это очевидная ловушка, – категорично заявил Семён. – Он заманивает тебя, чтобы схватить или убить.

– Возможно, – кивнул Максим. – Но если он действительно знает, где мы находимся, то оставаться здесь ещё опаснее.

– Нужно немедленно уходить, – решила Ольга. – Собирайте только самое необходимое. У нас есть запасное убежище в другом районе.

Они быстро начали сворачивать оборудование и собирать вещи. Максим отсоединил флешку Павла от компьютера и спрятал её во внутренний карман куртки. Эти данные были слишком ценными, чтобы рисковать их потерей.

Пока они собирались, Максим не переставал думать о словах Савина. "Игра ещё не закончена", – сказал он. И это было правдой. Публикация видео и документов была лишь первым ходом в длинной и опасной партии. Впереди их ждали новые испытания, новые опасности и, возможно, новые жертвы.

Но одно Максим знал наверняка: назад пути уже не было. "Манифест" был обнародован, и теперь весь мир узнает правду о "Призме", нравится это Савину или нет.

Когда они покидали склад через тайный выход, уходя в ночь, на телефон Максима пришло сообщение с неизвестного номера: "Готовься к буре. Она только начинается."