Знаете, что самое ироничное в больничных палатах? Тишина. Звенящая, стерильная, как будто специально созданная для того, чтобы мысли в голове звучали громче. Мои мысли в последние три дня были похожи на симфонический оркестр, который пытается исполнить Вагнера после недельного запоя. Хаотичные, болезненные, слишком громкие.

– Мистер Белов, ваши документы готовы, – медсестра протянула мне папку с бумагами о выписке. – Есть кому вас встретить?

Я посмотрел на неё и едва удержался от саркастического смеха. Кому меня встретить? После того, как Денис предал меня, Рогов попытался убить, а я объявил тихую войну одному из крупнейших холдингов страны? Список моих друзей сократился примерно до нуля.

– Такси вызову, – ответил я, подписывая бумаги.

Врач, пожилой мужчина с усталыми глазами и слишком прямой спиной, смотрел на меня с плохо скрываемым скептицизмом.

– Мистер Белов, я настоятельно рекомендую продолжить лечение. Ваше состояние…

– Мое состояние – моя проблема, – перебил я. – К тому же, я подозреваю, что долго в вашем заведении мне не продержаться. Как только некоторые люди узнают, где я, эта палата может стать опаснее фронтовой зоны.

Врач нахмурился, но спорить не стал. Наверное, за годы практики повидал достаточно сумасшедших параноиков. Он не знал, что моя паранойя полностью оправдана.

Я переоделся в вещи, которые принесла Вера – простые джинсы, футболка, толстовка с капюшоном. Мой гардероб из Brioni и Tom Ford остался в прошлой жизни, как и все остальное.

Выйдя из больницы, я увидел её – она стояла у неприметной серой "Лады", нервно оглядываясь по сторонам. Увидев меня, быстро направилась навстречу.

– Я же сказала, что буду ждать в машине, – в её голосе смешались облегчение и раздражение. – Зачем рисковать?

– Привет, Вера, – я слабо улыбнулся. – Я тоже рад тебя видеть.

Она закатила глаза, но уголки губ дрогнули в намеке на улыбку.

– Садись быстрее. Нам нужно ехать.

Я сел на пассажирское сиденье. Машина была старой, но чистой и ухоженной. Такая, которая не привлекает внимания – ни полиции, ни людей Рогова.

– Чья это машина? – спросил я, когда мы тронулись.

– Коллеги по редакции, – Вера не отрывала взгляда от дороги. – Одолжил на несколько дней. Не беспокойся, ему можно доверять.

– В наши дни этой фразы достаточно, чтобы начать беспокоиться, – хмыкнул я. – Куда мы едем?

– Сначала к тебе домой. Нужно забрать необходимые вещи, документы.

Я горько усмехнулся.

– Боюсь, это плохая идея. Рогов наверняка уже позаботился о моем жилище.

– И все же нам нужно проверить, – она бросила на меня быстрый взгляд. – Если там засада, просто проедем мимо. Но если нет – это наш шанс забрать то, что может пригодиться.

Я кивнул. Логично. Если бы я был на месте Рогова, я бы выставил наблюдение за моей квартирой. Но у Рогова много ресурсов, и он мог решить, что я не настолько глуп, чтобы возвращаться домой.

Когда мы подъехали к моему дому – элитной новостройке в центре Москвы, которая когда-то казалась мне символом успеха, – я напрягся. У входа стояла машина службы безопасности холдинга. Я узнал её сразу – черный внедорожник с тонированными стеклами.

– Проезжай мимо, – тихо сказал я. – Они здесь.

Вера кивнула и продолжила движение, не снижая скорости.

– Значит, домой нельзя, – сказала она. – У тебя есть другие места, где можно спрятаться? Друзья, которым ты доверяешь?

Я задумался. Лина? Нет, она часть того мира, от которого я пытался уйти. К тому же, первое, что она сделает – позвонит кому-то из наших общих знакомых, и информация быстро дойдет до Рогова. Олег? Слишком опасно, хоть он и помог мне однажды. Родители в провинции? Это подвергнет их опасности. Внезапно меня ударило осознание полного одиночества. За все годы карьеры, бесконечных вечеринок и сетевого общения я не приобрел ни одного настоящего друга, которому мог бы доверить свою жизнь.

– Нет, – честно ответил я. – Думаю, нам придется обойтись твоими ресурсами.

Вера кивнула, словно ожидала такого ответа.

– У меня есть съемная квартира в спальном районе. Хозяйка не оформляет официальный договор, берет наличными. Адрес не значится ни в одной базе, связанной со мной. Туда и поедем.

Мы ехали по вечерней Москве, и я смотрел в окно на проносящиеся мимо здания, людей, спешащих по своим делам, вывески магазинов и ресторанов. Город, который я считал своим, внезапно стал чужим и враждебным. Для него я больше не существовал. Кирилл Белов, успешный PR-директор «Меркурий Групп», умер. Вместо него появился Кирилл Белов – предатель, беглец, персона нон грата в мире большого бизнеса.

– Я проверила, пока ты был в больнице, – нарушила молчание Вера. – Твои счета заморожены. Официально – по подозрению в растрате корпоративных средств. Кредитные карты заблокированы. Членство в клубах аннулировано. В общем, Рогов основательно подчистил твое прошлое.

– Не удивлен, – я пожал плечами. – Что еще?

– В сети запущена информационная кампания против тебя. Ничего конкретного, просто намеки – проблемы с психикой, зависимость от наркотиков, возможная растрата. Классический метод: не обвинять прямо, но создать облако подозрений.

Я усмехнулся.

– Мой собственный метод. Я так уничтожил репутацию твоего брата. Ирония судьбы – умереть от собственного оружия.

Вера резко затормозила на светофоре и повернулась ко мне.

– Ты не умер, Кирилл. И я не для того вытащила тебя из больницы, чтобы ты занимался самобичеванием. Нам нужно действовать. У нас есть материалы против Рогова, но времени мало. Каждый день, пока мы медлим, новые партии препаратов поступают на рынок.

Я посмотрел на нее и вдруг понял, что восхищаюсь этой женщиной. Её брат погиб, во многом благодаря мне. Но вместо мести она выбрала справедливость. Вместо ненависти – действие.

– Ты права, – я кивнул. – Что у нас есть?

– Документы, которые ты собрал, показания финансового отдела, результаты независимых тестов препаратов. Этого достаточно, чтобы заинтересовать журналистов, но недостаточно для полного разгрома холдинга. Нам нужен окончательный кусок мозаики – флешка Алексея.

– Которая в сейфе Рогова, – я вздохнул. – В самом сердце логова.

– Именно, – Вера свернула в неприметный двор спального района. – Но сначала нам нужно перегруппироваться. Отдохнуть, составить план, найти союзников.

Она припарковалась у обычной пятиэтажки – таких в Москве тысячи. Обшарпанный подъезд, старый лифт, коридор с потрескавшейся краской на стенах. Мир, бесконечно далекий от моего пентхауса и дизайнерских интерьеров.

Квартира оказалась маленькой, но чистой и функциональной. Одна комната, кухня, ванная. Минимум мебели, никаких личных вещей.

– Располагайся, – Вера бросила ключи на кухонный стол. – Диван раскладывается. Я займу кресло.

– Я могу спать на полу, – возразил я. – Ты и так…

– Перестань, – она отмахнулась. – Ты только что из больницы. Тебе нужно восстановить силы.

Я сел на диван, внезапно почувствовав усталость, наваливающуюся как бетонная плита. Последние дни, полные стресса, предательства, боли, взяли свое.

– Кстати, проверь телефон, – Вера кивнула на мою сумку. – Твой прежний номер, естественно, под наблюдением. Я купила новую SIM-карту на левый паспорт. Используй только её, и только для связи со мной.

Я достал телефон – дешевый кнопочный аппарат, настоящий динозавр по сравнению с моим прежним iPhone последней модели.

– Старая школа, – я слабо улыбнулся. – Никакого GPS, никакого интернета.

– Именно, – Вера начала доставать из сумки продукты. – Сейчас поедим, отдохнем, а завтра начнем работать.

Пока она готовила простой ужин – макароны с сыром, я пытался осмыслить произошедшее. Еще неделю назад я был на вершине карьеры. Меня знали, уважали, боялись. Я мог позволить себе любую материальную роскошь, мог разрушить чью угодно репутацию одним телефонным звонком. Я был частью системы – безжалостной, циничной, но дающей мне статус и защиту.

Теперь я был никем. Беглецом без денег, без поддержки, без будущего. Изгоем, предателем, врагом системы. Persona non grata в мире, который раньше был моим.

И странным образом, я чувствовал себя более живым, чем когда-либо.

Ужин прошел в молчании. Я был слишком утомлен для разговоров, Вера слишком погружена в свои мысли. После еды я принял душ – быстрый и холодный, так как горячей воды почти не было. Еще одно напоминание о том, как далеко я упал из своего мира хромированных смесителей и итальянской сантехники.

Вернувшись в комнату, я обнаружил, что Вера раскладывает на столе бумаги и флешки.

– Что это? – спросил я, садясь рядом.

– Вся информация, которую мы собрали, – ответила она. – Твои документы, мои расследования, свидетельства пострадавших от препаратов. Здесь достаточно, чтобы начать общественную кампанию, но недостаточно для юридических последствий. Рогов может отбиться, свалить все на стрелочников, выйти сухим из воды.

Я кивнул, просматривая материалы. Мой опыт PR-директора позволял видеть слабые места в нашей аргументации.

– Нам нужны неопровержимые доказательства его личной вовлеченности, – сказал я. – Документы с его подписью, где он напрямую одобряет выпуск препаратов, зная о их вреде. Записи разговоров, где он обсуждает сокрытие побочных эффектов. Что-то, что невозможно переложить на подчиненных.

– Именно это было на флешке Алексея, – тихо сказала Вера. – Он говорил мне об этом перед смертью. Он нашел прямые доказательства, документы с электронной подписью Рогова. Этого достаточно, чтобы не только разрушить холдинг, но и посадить Рогова на долгие годы.

– И теперь эта флешка в его сейфе, – я потер виски. – Самое безопасное место в Москве.

– Ты знаешь этот сейф? – Вера посмотрела на меня с надеждой.

– Видел несколько раз, когда был в кабинете Рогова. Встроенный в стену, за картиной. Современный, с цифровым кодом и, возможно, дополнительной идентификацией.

Вера вздохнула.

– Значит, нам нужен код.

Я задумался, пытаясь вспомнить любые детали, которые могли бы помочь.

– Рогов патологически аккуратен и предсказуем в некоторых вещах. Он использует один и тот же пароль для многих систем – комбинацию из дня рождения его деда и года основания компании. 23091994. Но не думаю, что он будет настолько беспечен с сейфом.

– И все же это что-то, – Вера записала число. – У нас есть еще какие-то зацепки?

– Возможно, – я потер подбородок. – Однажды я видел, как он открывал сейф. Он набрал код, а потом приложил большой палец. Биометрическая защита.

– Это усложняет дело, – Вера нахмурилась. – Но не делает его невозможным. Нам нужен план.

Мы провели следующие несколько часов, разрабатывая стратегию. Я чертил схему офиса «Меркурий Групп», отмечая камеры наблюдения, пути отхода, расположение кабинета Рогова. Вера записывала потенциальные коды, анализировала режим работы службы безопасности, составляла список возможных союзников.

К полуночи мы имели набросок плана – рискованного, почти безумного, но единственно возможного.

– Итак, – подвела итог Вера, – нам нужно проникнуть в офис холдинга, добраться до кабинета Рогова, открыть сейф, найти флешку и уйти незамеченными. Все это в здании, нашпигованном камерами и охраной, с биометрическим доступом и системой безопасности последнего поколения.

– Звучит как самоубийство, – я улыбнулся.

– Это и есть самоубийство, – серьезно ответила она. – Но у нас нет выбора. Каждый день на рынок выходят новые партии препаратов. Каждый день люди рискуют здоровьем и жизнью из-за жадности Рогова.

Я кивнул, чувствуя странное спокойствие. Месяц назад я бы счел такой план безумием. Сейчас он казался единственно правильным выбором.

– Нам нужна помощь, – сказал я. – Кто-то внутри холдинга, кто мог бы дать нам доступ или информацию о расписании Рогова.

– У тебя есть кто-то на примете? – спросила Вера.

Я задумался. Большинство моих бывших коллег были слишком трусливы или слишком преданы системе, чтобы рисковать. Но была одна возможность…

– Елена Васильева из финансового отдела, – сказал я. – Она дала мне первые документы о махинациях с финансированием испытаний. Она ненавидит Рогова и то, что он делает с компанией. Если правильно подойти, она может помочь.

– Как с ней связаться? – Вера потянулась за блокнотом.

– Это сложно, – я нахмурился. – После утечки документов все сотрудники финансового отдела под особым наблюдением. Личные телефоны проверяются, электронная почта мониторится. Нам нужен безопасный канал.

Вера задумалась.

– У Алексея был способ связываться с информаторами внутри холдинга. Он использовал анонимный форум для любителей шахмат. Обычная регистрация, общение в открытых темах, но с определенным кодом в сообщениях, который указывал на приватный канал.

– Думаешь, Елена могла быть одним из его контактов?

– Очень вероятно. Я могу проверить его записи, найти никнеймы, которые он использовал для связи.

Я кивнул.

– Это хорошее начало. Но нам нужно больше союзников. Один человек внутри – это слишком мало.

– У меня есть несколько надежных журналистов, готовых опубликовать материалы, как только мы их добудем, – сказала Вера. – Люди, которым я доверяю. Они будут держать все в секрете до последнего момента.

– А что насчет технической стороны? – я постучал пальцем по схеме офиса. – Нам нужен кто-то, кто разбирается в системах безопасности, камерах наблюдения, электронных замках.

Вера улыбнулась впервые за весь вечер.

– У меня есть человек. Бывший хакер, сейчас консультант по кибербезопасности. Работал с Алексеем над несколькими расследованиями. Если кто-то и может помочь с техническими деталями, то это он.

– Как его зовут?

– Геннадий, – она покачала головой. – Фамилию не спрашивай, он параноик в вопросах безопасности. Но он лучший в своем деле.

Я откинулся на спинку дивана, чувствуя, как усталость окутывает меня плотным одеялом. Веки тяжелели, мысли путались.

– Отдохни, – мягко сказала Вера, заметив мое состояние. – Завтра трудный день.

Она помогла разложить диван и принесла одеяло. Старый матрас был далек от моей кровати с ортопедическим матрасом за полмиллиона, но в этот момент он казался раем.

– Спасибо, – сказал я, когда она собралась уходить в кресло. – Не только за ночлег. За все.

Вера остановилась в дверях и повернулась.

– Не благодари меня, Кирилл. Я делаю это не для тебя. Я делаю это для Алексея, для всех людей, которые пострадали и могут пострадать из-за Рогова. И для себя – чтобы однажды утром я смогла посмотреть в зеркало без отвращения.

В её словах я услышал эхо собственных мыслей. Сколько раз за последние годы я избегал взгляда в зеркало, зная, что увижу там маску, а не человека?

– Я понимаю, – тихо ответил я. – И все же, спасибо.

Она кивнула и вышла, оставив меня наедине с мыслями. Я лежал в темноте, слушая звуки незнакомой квартиры, звуки чужой жизни, которая теперь стала моей.

Persona non grata. Человек без государства, без дома, без прошлого. Человек, которого выбросила система, которой он верно служил.

Но, возможно, именно в этом изгнании я наконец начал находить себя настоящего. Того Кирилла Белова, который существовал до дорогих костюмов, до кокаина, до предательства собственных принципов ради карьеры.

С этой странно утешительной мыслью я наконец провалился в сон без сновидений – первый за много дней сон без кошмаров о падении в бесконечную пустоту.