1
ПЕРВЫЙ ДЕНЬ – ВЕЧЕР, ГОЛИАФ
« Голиаф» . Моя ладонь лежит на нижней половине буквы «Г» . Краска облупилась с ржавой металлической поверхности хвостового оперения корабля. Это ржавое ведро не красили годами. И уж точно не красили последние сорок восемь часов.
Я убираю руку, цепляюсь за альпинистскую верёвку. Мои ноги, обутые в нескользящие водные мокасины, заперты. Мой вес приходится на один из узлов, завязанных через каждые три фута, чтобы обеспечить опору для рук и ног. Верхний конец верёвки закреплён на резиновом крюке. Перекинут через перила и крепко прижат к стойке. Натяжение создаётся моим весом. Мой акваланг, грузовой пояс и ласты висят, закреплённые внизу верёвки. Они лежат под поверхностью воды, где их легко найти.
Абордаж — проще не бывает. Обычная схема «зацепись и поднимись» — волнение моря один балл, лёгкий штиль, судно стоит на месте. Когда корабль-цель движется — волнение моря пять баллов, 9-футовые волны — становится по-настоящему захватывающим.
Мы со Стейном обнаружили аномальные сигналы транспондера « Голиафа ». В любое другое время эти аномалии могли бы быть безобидными. Но мы ищем пропавшее судно, груженное золотом на два миллиарда долларов. Мы не можем позволить себе игнорировать что-либо.
В чёрном неопреновом гидрокостюме я сливаюсь с тенями. С маски для дайвинга, надетой на макушку, капает вода. Затаив дыхание, я прислушиваюсь к звукам шагов на палубе. Тишина.
« Голиаф» — небольшое грузовое судно водоизмещением шесть тысяч тонн. Экипаж такого судна должен состоять из двенадцати-пятнадцати человек. Сейчас середина вечера, и команда, вероятно, находится в салоне. Корабль в безопасности в Порт-Кимосе, на северо-западном побережье Родоса. На вахте должны быть два человека. Один на мостике, другой в машинном отделении.
Я осматриваю палубу юта, затем палубу колодца. Две спасательные шлюпки висят на шлюпбалках, по одной с каждого борта. Там же находятся шкафы для краски и дымовые трубы.
Вдоль центральной линии расположены грузовые люки номер три и четыре. Иллюминаторы в надстройке светятся оранжевым светом, погружая палубы в глубокую тень.
На поясе у меня висит водонепроницаемая сумка. Внутри — пистолет Heckler & Koch Mark 23, фонарь с капюшоном и водонепроницаемая радиостанция для выживания. Я держу Mark 23 в правой руке, фонарик — в левой. Курок Mark 23 снят с боевого взвода, в патроннике патрон. Фонарь выключен. Большой палец слегка лежит на кнопке.
Лучший способ попасть в трюмы — через надстройку.
По обеим сторонам имеются внешние трапы, ведущие в салон.
Затем они переключаются обратно и переносят вас на крылья мостиковой палубы.
Я делаю шаг вперёд, пересекаю ют и спускаюсь по трапу на колодезную палубу. Подхожу к овальной водонепроницаемой двери, которая подперта. Останавливаюсь в вестибюле, напрягая чувства в поисках любых признаков угрозы. Держу Mark 23.
низко у моей ноги.
Внутри мои глаза привыкают к полумраку. Столы и стулья прикручены к палубе. Шкафы прикручены к переборкам. Иллюминаторы открыты для циркуляции воздуха. Внутренний трап ведёт наверх, в салон. Из дешёвого телевизора доносятся приглушённые греческие голоса.
По левому борту, второй внутренний трап ведёт в недра корабля. Я иду к нему, цепляясь левым плечом за полуоткрытую дверцу шкафа. Боль пронзает руку.
Дверца шкафа распахнулась, открывая целый арсенал. Я убираю Mark 23 обратно в пластиковый футляр, накрываю фонарик ладонью и включаю его. Кожа между пальцами светится красным. Я направляю фонарик внутрь шкафа, позволяя немного света проникнуть внутрь.
Эти люди держат Heckler & Koch на плаву. Моряки на этом корабле любят боевые винтовки G3, пистолеты USP и пистолеты-пулеметы MP5. G3 — это винтовка НАТО калибра 7,62 мм/.308, подходящая для длительной стрельбы. MP5 и USP хороши для ближнего боя. 9-мм патрон, на мой взгляд, маловат.
Остановит обычных негодяев, грызунов и надоедливых родственников. Никогда не стреляйте в человека с тяжёлым оружием малокалиберной пулей.
Я насчитал полдюжины G3 и столько же MP5. Автоматы USP лежат на полке.
Пистолеты USP калибра 9 мм сложно отличить от бундесверовских P8. Я беру один и рассматриваю его предохранитель. На USP большой палец вниз — огонь, на армейских P8 — большой палец вверх. Эти пистолеты — коммерческие USP, а не военные.
На полу шкафа стоит большая коробка. Из простого струганного дерева. Номер партии выбит сбоку, по бокам — верёвочные ручки. Я поднимаю крышку.
Внутри находится деревянный лоток с пятнадцатью осколочными гранатами М67. Глубина ящика позволяет разместить два лотка, всего тридцать гранат.
«Голиаф» — пиратский корабль. С таким количеством смертоносного вооружения его команда, должно быть, сущий головорез.
Я затыкаю фонарь и спускаюсь по трапу в трюм. Корабль — консервная банка. Ступени трапа — стальные решётки, а переборки — покрытый ржавчиной металл. Чтобы воздух мог циркулировать, водонепроницаемые двери распахнуты. Если корабль получит пробоину в таком состоянии, он затопит и затонет без следа.
Все четыре трюма пусты. В воздухе пахнет ржавой водой. Я освещаю пространство фонариком, рассматриваю огромные коричневые завесы коррозии, которые сочятся с потолка и заливают переборки. Лужи на стальном полу покрываются рябью. Единственный двигатель продолжает работать, обеспечивая электроэнергией корабль.
«Голиаф» не перевозит груза.
Снаружи я поднимаюсь по правому трапу, смотрю в освещённые иллюминаторы салона. Мужчины смотрят телевизор и играют в карты.
Я поднимаюсь на мостик. С высоты трёх этажей над палубой передо мной простирается бескрайний простор торгового порта Порт-Симос. В трёхстах ярдах слева от меня длинная коса отделяет торговый порт от зоны отдыха. На этой косе я спрятал свой «Зодиак». На другом берегу меня ждёт Штейн в отеле «Голден Парадайз». Он выходит на залив с вершины трёхсотфутовой скалы.
На мостике должен быть человек. Я напрягаю слух, прислушиваюсь к шёпоту волн о борта корабля. Я на правом крыле.
Внутри мостика темно, если не считать тусклого света из отсеков радиосвязи и навигации.
В воздухе витает лёгкий запах сигаретного дыма. Мостик пуст, но на левом крыле стоит тёмная фигура. Он прислонился к гребню.
Вишенка его сигареты светится.
У меня нет глушителя, поэтому я кладу Mark 23 и фонарик в пластиковый пакет. Достаю нож – обоюдоострый Cold Steel OSS. Открываю дверь на мостик и иду к левому крылу. Мужчина стоит ко мне спиной. Крепкий парень, с широкими плечами и мощными бицепсами. Весит на тридцать фунтов больше меня. В правом набедренном кармане брюк у него засунут 9-мм пистолет USP.
Подхожу к нему сзади, зажимаю левой рукой его нос и рот. Вонзаю нож в шею. Остриё входит в правый бок и выходит из левого. Я бью ножом вперёд. Вырываю всё – пищевод, трахею, сонные артерии, яремные вены – наружу. Он булькает под моей рукой. Чёрные фонтаны разбрызгиваются по расчёске. За считанные секунды его мозг умирает от нехватки кислорода.
Мужчина обвисает. Я тащу его на мостик и кладу в угол. Вытираю руки и клинок о его куртку, убираю нож обратно в ножны.
Радиоотсек манит. Я закрываю фонарь и осматриваю помещение. На корабле установлены три современных радиостанции, охватывающих весь спектр передачи.
Моя радиостанция для выживания работает как в сотовом, так и в спутниковом режиме.
Покрыт слоем пластика, водонепроницаем до 90 метров, имеет функцию дистанционной зарядки.
В остальном ничем не отличается от мобильного телефона. Фотографирую электронику. Сенсор настолько чувствителен, что можно снимать в темноте без вспышки.
В навигационном отсеке я фотографирую GPS-оборудование и транспондеры AIS. Корабли и самолёты передают сигналы, указывающие их местоположение. Эти сигналы содержат название судна, его местоположение, курс и скорость.
Всего по два. Я неторопливо фотографирую каждое устройство и настройки на циферблатах. В углу стола с транспондером стоит ноутбук. Цифровой бортовой журнал « Голиафа ». Ноутбук слишком большой, чтобы поместиться в мою водонепроницаемую сумку. В нём есть ридер microSD с картой на один терабайт. Я вытаскиваю карту и бросаю её в сумку. Не знаю, есть ли в ноутбуке внутренний жёсткий диск. Я достаю нож. Вставляю лезвие между верхней и нижней половинами блока и раздвигаю их. Снимаю клавиатуру, обнажаю материнскую плату. Жёсткого диска нет.
Разобранный ноутбук лежит на столе, словно выпотрошенный таракан. Открываю журнал, фотографирую записи за последнюю неделю. Кладу вместо радиостанции в водонепроницаемом пакете Mark 23 и запечатываю его.
Пора идти. Я возвращаюсь на мостик. Спускаюсь по трапу на левом крыле, пробираюсь на корму, спускаюсь по тросу и выхожу.
«Панайотис?»
На правое крыло ступает огромная чёрная фигура. Он поднялся по правому трапу, как и я. Видит меня через стекло иллюминатора мостика, думает, что я вахтенный.
Я не вижу его лица. Только крупный силуэт на фоне огней Порт-Симоса. Он пробирается на мост…
— тянется за пистолетом.
Я ныряю через дверь на левое крыло. Раздаётся треск выстрела, и от палубы разлетаются искры. Я запрыгиваю на трап, хватаюсь руками и ногами за поручни и скатываюсь вниз.
«Нико!» — кричит мужчина позади меня. «Христос! Левый борт!»
Нет смысла устраивать перестрелку. У него в салуне как минимум полдюжины людей с автоматическим оружием. Я натягиваю маску на глаза и нос. Он стреляет снова, но я всё ещё чёрный призрак в своём гидрокостюме. Пуля скользит по металлу.
Я подхожу к поручню, хватаю маску обеими руками и прыгаю в гавань ногами вперёд. Я с грохотом ударяюсь о воду. Несмотря на обтекаемость, мне всё равно приходится бороться, чтобы маска не соскочила с лица.
Поворачиваюсь, плыву под водой к корме. Выныриваю на поверхность, наполняю лёгкие.
"Там!"
Отвесная металлическая стена борта « Голиафа » возвышается надо мной. Высоко, словно светлячки, сверкают вспышки выстрелов. Два оружия с чрезвычайно высокой скорострельностью. MP5. Судя по тому, как эти парни из них стреляют, MP5 ужасно неточны. Они выбрасывают свинец с чудовищной скоростью. Попадание есть попадание, будь то прицельное или простое везение. Движущаяся мишень, я швыряю воду.
«Василий! Тащи гранаты!»
Ругаясь, Нико и Христос меняют магазины. К ограждению бежит ещё одна фигура — Василиос.
Пираты всаживают в меня ещё два магазина. Я наполняю лёгкие и ныряю. Бьюсь изо всех сил, пытаясь погрузиться. Раздаётся глухой удар. Мощный удар закладывает уши и сдавливает грудь. Словно надуваешь полиэтиленовый пакет, завязываешь его узлом и разрываешь обеими руками. Давление почти выбивает из меня дыхание.
С трудом затаив дыхание, ныряю под корпус. Слава богу, «Голиаф» пуст, и осадка у него небольшая.
Снова взрывы. Меня забрасывают глубинными гранатами. Сотрясения ощущаются дальше, но всё равно трясут. Так моряков пытали в девятнадцатом веке. Это называлось «протаскиванием киля». Я плыву изо всех сил, молясь, чтобы пираты не догадались, что я делаю.
Их лидер не дурак. У него люди по обоим бортам корабля, и они ждут меня по правому борту.
«Вот! Он здесь!»
Снова автоматная очередь. Я задыхаюсь, ныряю и плыву к носу. Выныриваю, выхватываю ещё огонь, наполняю лёгкие.
Рывок к носу был ложным. Я разворачиваюсь и плыву под водой к корме. Если я смогу добраться до акваланга, у меня будет шанс. Если они доберутся до кормы раньше меня, заметят ли они крюк и верёвку? Им остаётся только забросить крюк в гавань. Баллон пойдёт на дно, и я его никогда не найду.
Я стараюсь не думать. Изо всех сил мчусь к корме. Следую за бортом корабля. Когда он начинает изгибаться, я понимаю, что почти на месте. Впереди…
Большая тень руля. Внутри руля — большой винт «Голиафа ».
Там, рядом с рулём, болтаются мой акваланг, регулятор и акваланг. Я хватаю баллон за горлышко, зажимаю резиновый загубник зубами, поворачиваю вентиль. Сплевываю грязную воду, выдыхаю и вдыхаю благословенный воздух. С трудом натягиваю ремни баллона, хватаю грузовой пояс и ласты. Не натягивая их, ныряю так глубоко, как только могу. Дно может быть метров на тридцать.
Ещё один взрыв. Акваланг — это жизнь, но ребризер замкнутого цикла был бы лучше. Они будут искать мой след. Нет пузырей — нет проблем, а я оставляю много пузырей.
Я переворачиваюсь на спину и смотрю вверх. Луна ещё не взошла, и небо над водой чёрное. Там, на поверхности, я вижу пляшущие огни. На надстройке установлены прожекторы, и пираты используют их, чтобы выследить мой след из пузырьков.
Шансы растут в мою пользу. Если они не спустят вельбот и не проведут тщательный поиск, вряд ли они найдут мой след. Ещё менее вероятно, что они его сохранят, раз уж нашли.
Я сажусь на дно, надеваю грузовой пояс, снимаю мокасины и надеваю ласты. Дно гавани усеяно всяким хламом. Чувствую рядом с локтем зазубренный край разбитой бутылки. Вода не особо холодная, но я надел полностью чёрный гидрокостюм для маскировки, а также…
Защищаюсь от случайного мусора. Пристегиваю мокасины к поясу и смотрю на светящийся циферблат компаса, закреплённого на запястье. «Зодиак» ждёт меня на косе, отделяющей нас от порта отдыха. Он в нескольких сотнях ярдов к востоку.
Сначала я плыву к входу в гавань. Это чтобы сбить с толку преследователей, если они заметят мой след по пузырькам. Через двести ярдов я останавливаюсь и оглядываюсь. Огни моих преследователей далеко, рядом с « Голиафом» . Должно быть, они уже нашли мой канат и крюк. Они знают, что у меня акваланг. Как они отреагируют?
Я не собираюсь плыть в Турцию. Я меняю направление и гребу к косе, где спрятал «Зодиак».
Миссия выполнена.
OceanofPDF.com
2
ПЕРВЫЙ ДЕНЬ – ПОЗДНИЙ ВЕЧЕР, ПОРТ-ЦИМОС
В двух милях к западу от Порт-Симоса, на вершине высокой скалы, возвышается отель Golden Paradise, возвышающийся над Эгейским морем. Этот эксклюзивный курорт рассчитан на состоятельных и избалованных. Только такие отели и предлагает Аня Штайн, заместитель директора ЦРУ и внучка человека, который подарил Гарварду Центр Штайна. Я помогаю ей с мелочами, например, пробираться на пиратские корабли. Команды этих кораблей – жуткие головорезы, вооружённые автоматами, пистолетами-пулеметами и ручными гранатами. Это у меня получается лучше всего, и благодаря своему мастерству я достойна номера в отеле такого уровня.