1
БУРКИНА-ФАСО, СЕМЬ ЛЕТ НАЗАД - 2015
Я пытался отговорить Пола Батлера от этой миссии. В конце концов, капитан «Зелёных беретов» уговорил меня помочь ему. Вот почему я ползу на животе по пустыне Буркина-Фасо. Медленно — значит быстро. Наше продвижение измеряется минутами на ярд, а не ярдами в минуту.
Новолуние помогает. Небо усыпано звёздами, но на земле света почти нет. Батлер ползёт в шести футах позади меня. Мы заклеили пряжки ремней, антабки и всё, что может дребезжать, чёрной клейкой лентой.
Я прищуриваюсь в свои приборы ночного видения (ПНВ) и изучаю лагерь джихадистов. Три пикапа припаркованы в четверти мили от нас. Их высокие силуэты позволяют легко заметить. По спутниковым снимкам я знаю, что они расположены неровным треугольником. Днём между их крышами был растянут брезент – импровизированный тент. Его свернули и убрали.
Внутри треугольника находятся шесть человек: три бойца «Боко Харам» и трое заложников. Среди заложников — американский журналист Бенджамин Каген, его сын и третий европеоид, личность которого пока не установлена. Ещё четверо боевиков дежурят в пустыне, в ста метрах от грузовиков. Они образуют квадрат вокруг машин. Днём они могут видеть более чем на милю во всех направлениях.
В безлунную ночь они видят машины и друг друга. Они видят приближающиеся машины и пешеходов.
Часовых невозможно снять, не привлекая внимания. Наши винтовки HK-416 с глушителем стреляют сверхзвуковыми патронами. Сверхзвуковой треск пули не замаскируешь.
Я останавливаюсь, поднимаю очки NOD и осматриваю землю в тепловизионный бинокль.
Раскалённо-чёрный или раскалённо-белый. Я переключаю селектор в режим «раскалённо-белый». Небо и пустыня чёрные и в оттенках серого. Часовые светятся белым от своих
Тепло тела. Я отмечаю позицию одного человека и другого охранника в двухстах ярдах позади него. Медленно повернувшись вправо, я вижу машины. Их металлический корпус сохраняет тепло лучше, чем земля. Грузовики ярко светятся.
Правее — еще двое часовых.
Батлер и его сержант присоединились ко мне по обе стороны. Я передаю термокостюмы Батлеру и опускаю НОДы.
Не говоря ни слова, я ползу вперёд, и Батлер следует за мной. Сержант группы и трое бойцов остаются на линии «Браво».
Я единственный агент первого уровня США в Западной Африке. Бывший агент спецподразделения «Дельта», я работаю по контракту с наземным подразделением ЦРУ. Команды типа Батлера не специализируются на освобождении заложников или операциях по захвату и уничтожению. Эта миссия — их звездный час. Я могу помочь им добиться успеха.
Земля ровная, усеянная короткими, лохматыми кустами. Я пробираюсь сквозь кустарник, держа 416-й на руках. Песчаная земля в нескольких сантиметрах от моего носа пахнет пылью. Я терпелив... Медленнее значит быстрее.
Боевики «Боко Харам» знают своё дело. Лагерь был обустроен так, чтобы никому не удалось незаметно подойти к нему. Днём это невозможно. Нельзя убить одного часового, чтобы остальные трое не заметили. Мой план — обойти наблюдателей. Мы с Батлером проскользнём между ними и освободим заложников. Только после этого сержант группы и оставшиеся бойцы убьют часовых.
Я поднимаю голову и смотрю направо и налево. Смотреть в бинокулярный НОД – всё равно что пить через соломинку. Периферического зрения нет.
Чтобы увидеть всё на сто восемьдесят градусов, нужно повернуть голову. Монокулярный НОД портит восприятие глубины. Четырехтрубные дают лучший обзор, но они тяжёлые, и я их ненавижу. Обходимся.
Часовые позади нас. До машин осталось меньше ста ярдов. Я сопротивляюсь искушению поторопиться. Заставляю себя пригнуть голову и двигаться размеренным, неторопливым шагом.
Опустив подбородки на землю, мы с Батлером заглядываем под машины. Видим фигуры спящих мужчин. Они лежат внутри треугольника, укрытые тонкими одеялами. Один мужчина спит за рулём «Ленд Крузера».
Я нервничаю, потому что мы с Батлером никогда не работали вместе. Сила подразделения первого уровня заключается в его сплочённости. В Афганистане мы с моей командой знали мысли друг друга. Мы двигались как единое целое, потому что так долго работали вместе. Батлер — компетентный «зелёный берет», но он остаётся малоизвестной величиной.
Я указываю на человека в «Ленд Крузере». Батлер кивает. Он оставит двух джихадистов, спящих внутри треугольника, мне. Я всё ещё не могу отличить их от трёх заложников. Пять человек, две цели. Проблема с дискриминацией.
Цели будут вооружены и будут лежать отдельно от заложников. Я поднимаюсь на ноги, достаю винтовку. Большой и указательный пальцы левой руки сжимают «С-образную скобу».
цевье. В ближнем бою (CQB) мой большой палец — мой любимый прицел. Когда я держу пистолет равнобедренным хватом, я направляю большие пальцы на цель и стреляю. С винтовкой я обращаюсь так же. Приклад у плеча, большой палец левой руки на цевье, управляя дулом. Большой палец направляет винтовку на цель, прежде чем я навожу прицел.
Я прохожу сквозь толпу машин. Прохожу между «Ленд Крузером» и «Хайлюксом». Мужчина в «Ленд Крузере» ничего не замечает.
Когда я лежал ничком, спящие фигуры выглядели перемешанными.
Глядя на них сверху вниз, я вижу, как трое из них спят в ряд. Двое других лежат в трёх метрах от меня, рядом с третьей машиной. В зелёном свете ночного видения я вижу два АК-47. Один прислонён к пикапу. Другой лежит на земле рядом со спящим джихадистом. Его рука лежит на рукоятке пистолета.
Скорость, неожиданность и жестокость действий.
Я делаю вдох и бью по часам.
Мужчина, спящий с винтовкой в руке, падает первым. Я трижды стреляю ему в голову. Одним движением поворачиваюсь на тридцать градусов. Второй садится, тянется за оружием. Я дважды стреляю ему в грудь. Из выходных отверстий хлещет кровь, забрызгивая бок машины. В приборе ночного видения она кажется чёрной. Мужчина прислоняется к водительской двери.
Сверхзвуковые пули трещат позади меня и пробивают лобовое стекло «Ленд Крузера». Батлер уже прикончил третьего. Я делаю шаг к своей цели, направляю 416-й ему в лицо и стреляю в переносицу. Его голова ударяется о борт пикапа, и он падает на землю.
За лагерем снова стрельба. Команда Батлера расправляется с часовыми. Я держу оружие на прицеле убитых. Наклоняюсь, отсоединяю их от орудий. Проверяю ещё раз. Они мертвы.
Поворачивается к Батлеру. Он рывком распахивает дверь «Ленд Крузера». Протягивает руку, хватает мертвеца за руку и вытаскивает тело из машины.
Прошло всего несколько секунд. Заложники уже сидят. Они смотрят на меня, широко раскрыв глаза, как в моём ночном видении. «Каген», — говорю я. — «Ложись».
За пределами автомобильного треугольника всё ещё слышна стрельба. Я слышу выстрелы из 416-х, а затем стук курка АК-47. Случайный выстрел может убить заложника и сорвать операцию.
Узнаю старшего Кагена в своих НОДах. Толкаю его в грудь, сбиваю с ног. Встаю на колени, поворачиваюсь к его сыну. Хватаю мальчика за плечи, укладываю рядом с отцом. «Стой там».
Третьего заложника, мужчину лет шестидесяти, уговаривать не нужно. Он распластывается на земле и смотрит на меня испуганными глазами.
«Кто ты?» — спрашиваю я. «Qui etes vous?»
«Рейно», — говорит мужчина. «Мишель Рейно. Я говорю по-английски».
«Оставайтесь внизу».
Стрельба прекратилась. По рации Батлера раздаётся треск. «Два-два, настоящий, это Два-два, Зулу».
«Давай, Два-два Зулу».
Голос сержанта команды Батлера прерывается: «Часовые нейтрализованы».
«Оставьте двух человек снаружи. Приведите сюда Эхо».
"Заметано."
Я выпрямляюсь, смотрю на заложников. «Оставайтесь на месте. Мы вас быстро вытащим отсюда».
Сержант команды и 18-Эхо присоединяются к нам внутри треугольника пикапов.
Эхо — сержант связи Батлера. Он несёт переносной ранец команды — портативный высокочастотный передатчик.
«Свяжись с C2, — говорит Батлер. — Приведи птицу сюда».
C2 — это командный пункт Батлера. Команда B в Уагадугу. У США недостаточно ресурсов в Западной Африке для самостоятельной эвакуации. Мы полагаемся на французскую армию в Мали, которая обеспечит эвакуацию вертолётами.
Пока что мы справляемся хорошо, но в этой миссии всё не так. На самом деле, в командировке Батлера всё не так. Поэтому я и пытался его отговорить.
Для Соединённых Штатов Буркина-Фасо — тихое место. Западная Африка — задний двор Франции. Америка хочет держать руку на пульсе, поэтому разбросала по всему региону несколько команд специального назначения. Они называют это лёгким присутствием. Это означает отсутствие специальной авиационной поддержки, отсутствие средств первого уровня и ничего тяжелее стрелкового оружия. Транспортные средства, поставляемые командам, лёгкие. Команда Батлера передвигается на пикапах Toyota Hilux, таких же, как у «Боко Харам». В этой части света все машины выглядят одинаково.
Кроме того, у отрядов «Боко Харам» есть бронетранспортёры М113, захваченные у армии. Во многих отношениях «Боко Харам» лучше экипирована, чем мы.
Зависимость от французской авиации — серьёзная проблема. Сержант-медик Батлера из 18-й роты «Дельта» сказал мне, что эвакуация раненых из полевых условий в госпиталь займёт три часа. Судя по тому, что я видел, это займёт шесть. Обе цифры значительно превышают «волшебный час», к которому мы стремились в Афганистане. Проще говоря, если раненого можно доставить из полевых условий в современный госпиталь за час, его шансы на выживание возрастают в геометрической прогрессии.
Вот почему я сказал Батлеру, что он должен доверить эту миссию «морским котикам». Он и слышать об этом не хотел. Пол Батлер хотел, чтобы спасение заложников было поручено его команде «А».
Он хотел дать им шанс сделать то самое, ради чего они пошли в армию.
За шесть месяцев нашего знакомства Пол Батлер мне очень понравился. Он крутой и агрессивный, но не настолько гордый, чтобы просить о помощи. Я не мог позволить ему отправиться на задание, когда мог поделиться своим опытом. Мы вместе изучили разведданные, и я помог разработать план.
Похитители каждый день перевозили Кагена и его сына. Я собрал сержантов разведки из всех подразделений «А» в регионе. Поручил им проверить свои источники и отследить все зацепки. Я поручил операторам мобильной связи настроить оборудование так, чтобы телефон Кагена мог звонить только на номер его жены. Нас ждал переговорщик по освобождению заложников. Похитители запросили сорок пять миллионов долларов. Наш переговорщик тянул время, пока мы отслеживали телефон.
Похитители перегоняли кагенов на северо-восток, к границе с Мали и Нигером. Они продвигались всё глубже в Сахель. Сахель — это широкая полоса земли, простирающаяся от побережья до побережья. Это пояс, отделяющий пустыню Сахара от Центральной Африки. Большая его часть представляет собой засушливую, пыльную дикую местность. Вскоре мы потеряем возможность отслеживать их.
Вчера мы отследили группу до места к востоку от Сильгаджи, прямо на границе трёх стран. Спутниковая разведка показала, что они собирались пересечь границу с Нигером.
Там они должны были встретиться с крупным отрядом «Боко Харам». С бронетехникой и пулемётами 50-го калибра. Нам нужно было действовать быстро.
Мы с Батлером решили разделить его команду «А». Мы с ним возьмём сержанта и трёх бойцов. Остальные семь будут ждать в Силгаджи под руководством его уорент-офицера. Мы поедем на трёх пикапах Toyota Hilux, взяв с собой трёх бойцов спецназа Буркина-Фасо в качестве водителей. Они отвезут нас в Фейз.
Линия Альфа, в двух милях от лагеря повстанцев. Они останутся в машинах, а шестеро наших американцев пойдут пешком. На линии Браво мы оставим сержанта группы и трёх стрелков. Мы с Батлером войдем в лагерь вместе.
Прежде чем мы сели в машину, я услышал, как Батлер звонит жене. Ему ответили на голосовую почту. «Привет, дорогая», — сказал он. «Я просто хотел услышать твой голос. Я позвоню тебе сегодня вечером, дорогая. Люблю тебя».
СОЛНЦЕ висит низко в небе. Мухи жужжат над телами убитых боевиков. Эхо включает высокочастотный микрофон. «Эхо шесть-четыре от Эхо два-два. Что слышно о нашей поездке, приём?»
«Два-два, Эхо, французы засекли ТИК на границе с Мали. Они находятся в плотном контакте, и их боевые вертолеты перенаправлены».
«Шесть-четыре, связи нет. Пусть пришлют наш автобус».
«Ответ отрицательный, Два-два. Французы не отправят вашу птицу без сопровождения боевого вертолёта».
«Понял, Шесть-четыре. Держи нас в курсе. Два-два, выходим».
Мы с Батлером переглядываемся. У французов в Мали TIC (войска в контакте). Тяжёлое столкновение, и они перебросили свои вертолёты огневой поддержки на поддержку пехоты. Это стандартная процедура – отправлять вертолёты огневой поддержки для сопровождения вертолётов с войсками. Французы отказываются отправлять наши эвакуационные вертолёты без сопровождения.
Без выделенных авиационных ресурсов мы застряли. В Афганистане нас поддерживал 160-й авиационный полк специального назначения — «Ночные охотники». Эти пилоты были круты. Они были готовы на всё. В перестрелке, когда никто не поднимал руки, «Ночные охотники» шли на помощь.
С поддержкой огневой поддержки или без нее.
«Два-два Эхо из Шесть-четыре Фокса», — потрескивает радио.
«Два-два Эхо. Продолжайте».
«Позвольте мне поговорить с вашим настоящим, прием».
Фокс ростом 64 см — разведчик команды B. У меня волосы встают дыбом.
Батлер берёт микрофон. «Два-два, точно. Давай».
«Мы видим крупные силы, движущиеся к вам с востока.
Технички и БТР. Расчётная численность – пятьдесят человек.
Он имеет в виду разведку с помощью беспилотников. Технички — это пикапы с тяжёлым вооружением, установленным на грузовых платформах. Всё, начиная от машин
От орудий до 20-мм пушек или безоткатных орудий. Обычно они не бронированы или оснащены самодельными бронепанелями. БТР (бронетранспортёр) — плохая новость. Вероятно, это американский M113, захваченный у армии. Пятьдесят человек — это много для «Боко Харам».