Зверства викингов интересны, но вряд ли являются целью нашей миссии.

«В городе, наверное, есть спецназ, спецподразделение «А», — говорю я. — Нужно их найти».

При въезде в город мы подходим к регулярным войскам ВСУ. Все они выглядят измученными и подавленными. Мы спрашиваем их, где остановились американцы. Мало у кого есть на нас время. Те, кто говорит, ничего не знают.

«Вы уверены, что они здесь?» — спрашивает Бабич.

«Не на сто процентов», — говорю я. «Но это стратегический узел между Харьковом и Киевом. Это естественный форпост. Мы уже десять лет назад их здесь видели».

Колонна отступающих викингов движется по пыльной главной улице. Они текут по ней, направляясь в Харьков. Главная улица застроена сильнее, чем хозяйственные постройки, которые мы видели ранее. Есть несколько двухэтажных зданий. Невозможно оценить размеры города. Местность слишком плоская, возвышенностей нет. Любой флигель, не говоря уже об одноэтажном здании, достаточно высокий, чтобы загородить обзор.

Штейн пробирается между парой «Хаммеров» и направляется к зданию через дорогу. Она выходит на деревянное крыльцо и входит внутрь, похожего на магазин. Мы с Бабичем следуем за ней.

За стойкой сидит пожилая женщина. Штейн приветствует её по-русски: «Доброе утро, мама».

Женщина улыбается и отвечает тем же: «Доброе утро. Чем могу вам помочь?»

Штейн указывает на старый холодильник со стеклянной дверцей, на полках которого стоят газированные напитки. «Я хочу купить напитки друзьям».

Женщина улыбается. Достаёт из холодильника три колы. Это старомодные стеклянные бутылки. Она открывает их металлической открывалкой, прикрученной к деревянной стойке, открывает и протягивает нам. «Вы не говорите по-украински?» — спрашивает женщина.

«Нет», — качает головой Штейн и платит долларами США. «Мы американцы».

«Будьте осторожны, — говорит женщина. — Здесь не любят русскоязычных. Викинги застрелят вас за то, что вы говорите по-русски».

Я прижимаю холодное стекло бутылки к лицу. Делаю глоток.

Киев расположен на берегу Днепра. Валынка расположена в узкой полосе Украины к востоку от Днепра, где население смешанное. Большинство двуязычны. К востоку от этой полосы люди говорят почти исключительно по-русски. Я встречал русскоязычных на Донбассе, которые говорили, что их украинский акцент хуже моего русского. Даже у городов есть два названия. Например, Днепропетровск — это русское название города Днепр. Украинское правительство пытается искоренить использование русского языка по всей стране.

«В городе есть американские солдаты?» — спрашивает Штейн. «Мы их ищем».

«Они в школе. Это в миле от города, недалеко от железнодорожной станции», — говорит женщина.

Я допиваю колу. «В школу?»

«Да. Армия использовала его с начала войны».

«В каком направлении?»

«Идите навстречу солнцу». Женщина даёт нам указания. Штейн благодарит её, и мы выходим на улицу. Встаём на крыльцо и осматриваемся.

Крыльцо возвышается над уровнем улицы на целых восемнадцать дюймов. Не самое лучшее расположение. Я оглядываюсь, сопоставляю указания дамы с тем, что вижу в городе. Местность плоская, как блин. Одноэтажные дома.

Мимо проезжают машины викингов. Никаких ориентиров. Ни GPS, ни ГЛОНАСС, ни компаса.

Выходите на солнце.

OceanofPDF.com

5

ДЕНЬ ВТОРОЙ - ВАЛИНКА, УКРАИНА 09:00 ПО МЕСТНОМУ ВРЕМЕНИ

Мы направляемся к школе. Сначала находим железнодорожную станцию и у капитана Бабича спрашиваем дорогу.

Железнодорожная станция представляет собой длинное коричневое здание с выцветшей зеленой отделкой.

Построено с южной стороны путей. Форма следует за функцией. Похоже на любой железнодорожный вокзал в Европе, Великобритании или США. Перед ним припаркованы автомобили. Гражданские и солдаты сидят в вагонах или на земле перед станцией.

Если Россия нападет с севера, я укреплю станцию.

«Они ждут поезда», — говорит Бабич. «Поезда ходят нерегулярно и часто отменяются».

"Почему?"

Российские ракеты уничтожили почти всю нашу неатомную электрогенерацию. Эту инфраструктуру невозможно восстановить. Теперь неатомная электроэнергия импортируется из Европы, и её недостаточно для восполнения потерянного. Русские уничтожают наши тяговые станции. Ремонт тяговых станций занимает много времени, поэтому большинство наших поездов не ходит. Те поезда, которые ходят, часто конфисковываются ВСУ для военных нужд.

Бабич подходит к мужчине, прислонившемуся к побитому Kia Sportage.

Позиционируется как внедорожник, ненамного больше «Фольксвагена-Жука». Мужчина курит сигарету, настороженно оглядываясь. Он с подозрением относится к форме Бабича и бросает на него косой взгляд.

Мужчины обмениваются словами. Гражданский расслабляется. Затягивается сигаретой и указывает на юг.

Бабич благодарит его. «Он думал, мы вербовщики», — говорит капитан. «Он призывного возраста, потратил деньги на поддельное освобождение от военной службы. Те с каждым днём всё меньше стоят. Пойдём, школа в четверти мили отсюда».

Школа – ещё одно одноэтажное здание. Просто куча деревянных ящиков, сложенных вместе. Парковка перед зданием пуста, если не считать нескольких малолитражных автомобилей. Тойот и Киа. Они пыльные, с поцарапанной краской. Ни одна машина на Украине долго не остаётся новой.

Я тянусь вдоль земли. Парковка граничит с широким тенистым парком, укрытым прекрасными дубами. Солнце уже почти прямо над головой, и деревья создают мягкую тень. Солнечный свет проникает сквозь листву и пятна на яблоках…

… бронетранспортёры. Гусеничные М113, колёсные «Страйкеры» и бронированные «Хамви» припаркованы под защитой дубов. Между БТР бойцы ВСУ натянули брезент, создав импровизированные укрытия.

Солдаты сидят на ящиках с боеприпасами. Они выглядят измученными.

Их форма порвана и грязна. Некоторые чистят оружие.

Двое солдат ВСУ, стоящих рядом с БТР, бросают нам вызов. Они вооружены крупнокалиберными винтовками SCAR с глушителями. Бабич снова представляет нас как американцев. Объясняет, что мы здесь, чтобы увидеть американский спецназ.

Один из мужчин отходит от нашей небольшой группы и говорит по рации. Вернувшись, он обращается к Бабичу: «Кто-нибудь сейчас выйдет».

Я смотрю на школу, протираю окна. Кто-то внутри отодвигает занавеску на пять сантиметров. Осматривает нас. «Две минуты», — говорю я себе.

Мужчины, выходящие из школы, — знакомый тип. Оба в лесном камуфляже, с пистолетными ремнями и Glock 17. Не стандартный американский.

Табельный пистолет. Спецназовцам разрешено носить оружие по своему выбору.

Один из мужчин одет в камуфляжную рубашку с длинными рукавами. Другой — в оливково-серую футболку. У обоих коротко остриженные волосы.

У того, кто в футболке, на обеих руках замысловатые татуировки.

Я представляюсь: «Я Брид. Это Аня Штайн. Она из компании».

Мужчина в рубашке с длинными рукавами упирает руки в бока. « Ты Брид».

Я киваю. Все в спецназе обо мне слышали. В основном, хорошие отзывы, но не всегда.

«Я капитан Дэймон. Это сержант Кэрол, сержант моей команды». Командир «Команды А» пожимает нам руки. «Заходите на кофе. Расскажите, чем мы можем вам помочь».

Дэймон ведет нас в школу.

Детей нет. Классы убраны. Парты заменены на металлические койки. Матрасы застелены хлопчатобумажными простынями, зелёные шерстяные армейские одеяла, грязные наволочки. Солдаты ВСУ лежат, развалившись, на кроватях.

Они спят, читают журналы или слушают музыку в наушниках. Один или двое прижимают к груди тяжёлые пистолеты SCAR, словно влюблённые. Остальные прислонили оружие к стене.

Им повезло. В школе не хватает мест на всех. Остальные спят на улице во временном лагере.

«Сколько у вас здесь людей, капитан?»

«Рота ВСУ и моя команда. Сейчас только я, сержант и четверо бойцов. Остальные находятся с другой ротой ВСУ».

Мы входим в комнату, где к стенам придвинуто полдюжины коек.

Посередине стоит карточный стол. На одной из стен висит старая доска с мелом и ластиками. Полки заставлены детскими книгами.

«Где дети?» — спрашивает Штейн.

«Украинцы перевезли их на запад, во Львов», — говорит Дэймон.

«Реализовал здание школы для размещения мотострелковой роты.

Эти люди сражались без перерыва два года. Более девяноста процентов их первоначального состава были убиты или ранены. Они получили по полной программе на Харьковском фронте. Их отправили сюда на отдых и пополнение.

Дэймон жестом указывает нам на стулья с прямыми спинками. Кэрол подходит к микроволновке и начинает греть воду для растворимого кофе.

«Разве размещение в школах — это стандарт?» — спрашиваю я.

Дэймон пожимает плечами. «Когда есть возможность, ВСУ размещаются в школах и больницах.

Они используют гаражи торговых центров как автобазы. Русские это знают и кормят их ракетными сэндвичами. Украинцы скармливают эти истории нашим СМИ, наши СМИ их поглощают. Они обожают говорить о военных преступлениях. Нам сказали переночевать в этой роте ВСУ, и вот мы здесь. Всё это — не мой выбор.

Я его не виню. Когда я служил уорент-офицером в подразделении «Дельта», моей обязанностью было говорить «Да, сэр» и выполнять приказы.

«Разве русские не делают то же самое?»

«Определённо, особенно на Донбассе. Но в гораздо меньшей степени, потому что они побеждают. Им не грозит такая же угроза. У них в десять раз больше артиллерии, чем у ВСУ, в тысячу раз больше ракет и в тысячу раз больше авиации».

Сержант Кэрол ставит перед нами кофейные чашки. Ему не хватает пары.

Подходит к раковине, ополаскивает пару. Ставит на стол бутылку «Нескафе». Коробку сухих сливок и подсластитель. «Русские нас ещё не заметили».

«В любом случае, — говорит Дэймон, — я разрешаю здесь ночевать только половине команды одновременно. Французы, ради всего святого, разместили всех своих людей в отелях.

На днях «Искандер» разнёс половину отеля, превратив его в дымящуюся дыру в земле. В эту дыру с коек падали иностранные легионеры.

«На Украине нет французских солдат».

«Это правда. Это иностранные легионеры восточноевропейского происхождения. Они носят форму ВСУ, но зарплату и льготы им платит Франция. В Мариуполе их было немного, но они два года практически не присутствовали. Теперь, когда у ВСУ заканчивается контингент, европейские страны всё больше требуют прислать новые войска».

Мы смешиваем кофе, и я перехожу к делу. «Ты знаешь, что две ночи назад викинги совершили набег на Белгородскую область?»

«Как мы могли это пропустить? Россия, как обычно, подставила им лицо.

Они вызвали 115-й мехполк ВСУ для прикрытия отхода. Теперь «Викинги» отступают.

«Многие в ВСУ ссорятся», — говорит Штейн.

«Большинство призывников ВСУ проходят подготовку меньше трёх недель. У их сменщиков и трёх дней нет. Старики и дети. Я их не виню».

«Викинги их казнят», — говорит ему Штейн.

«Викинги часто так делают. Их называют мотивационными войсками . Это значит, что они расстреливают регулярную армию, если та попытается отступить».

«Ты позволил этому случиться?»

Дэймон пристально смотрит на Штейна. «Я бы не смог это остановить, даже если бы попытался. Это Украина. У людей здесь свои обычаи».

Я вмешиваюсь и возвращаюсь к сути: «Нападение викингов было отвлекающим маневром.

Полковник Хадеон Марченко возглавил оперативную группу в наступлении на Антоновку.

Они ушли чистыми».

Дэймон и Кэрол переглядываются. Дэймон сначала смотрит на капитана Бабича, затем на меня. Они с Кэрол имеют некоторое представление о том, что хранится в Антоновке-15. Он не знает, сколько известно Бабичу, не знает, сколько я уполномочен ему рассказать. Он решает обговорить детали.

«Чем мы можем помочь, Брид?»

«Марченко провёл сложный отвлекающий манёвр. Он вернулся в Валынку на пикапе «Кугар» 6х6. Мы пытаемся его найти».

«Марченко или Кугуар?»

«Мы предполагаем, что они вместе».

«Это большой грузовик, — говорит Кэрол. — 25 футов в длину, больше 20 тонн.

За последние два дня мы не видели ничего подобного».

«Но мы не следили за дорогами круглосуточно, — говорит Дэймон. — Полагаю, они либо затаились в Валынке, либо продолжили движение.

Валинка — это перевалочный пункт. Они пришли с севера, так что остаётся три направления, куда они могли пойти.

«Найти их становится все сложнее по мере увеличения возможностей», — говорит Штейн.

Да, мэм. Первым делом нам нужно попросить это подразделение ВСУ развернуть беспилотники. Обнаружить MRAP размером шесть на шесть не составит труда. Сержант, поговорите с капитаном Мазуром. Не нужно сообщать ему слишком много подробностей. Попросите его начать зачистку. Начните с Валинки и продвигайтесь дальше. Вы встанете над операторами беспилотников. Сядьте рядом с кабиной.

«Да, сэр».

«И обязательно скажите «пожалуйста ».

Кэрол ухмыляется. Он накидывает камуфляжную рубашку и выходит.

Дэймон снова обращает на нас внимание: «Почему Марченко не пересел в другую машину?»

Я пожимаю плечами. «Возможно, так и было, но я так не думаю. Он не знает, что мы за ним гонимся, так что у него нет причин».

«Он намного впереди тебя».

Штейн хмурится: «Всё, что нам остаётся, — это догонять».

«Хорошо, — говорит Дэймон. — Дроны будут отправлять поисковые веера отсюда в Харьков, Киев и Кременчуг. Это просто. Есть большая вероятность, что «Кугар» находится прямо здесь, в Валынке».

«А где он может его спрятать в Валынке?» — спрашиваю я.

«Что ты видишь снаружи?»

«БТРы и «Страйкеры». Спрятаны под деревьями».

«ВСУ не могут парковать свою технику где попало. Российские разведчики...

Разведка, наблюдение, рекогносцировка — вездесущи. Это же сельскохозяйственные угодья.

Леса мало, деревьев мало. Я имею в виду, что существует ограниченное количество мест, где можно спрятать грузовик размером с MRAP размером шесть на шесть. Мы можем проверить их пешком.