«Ты вернулся домой в 1974 году?» — спрашивает Хет.

«Да», — успокаивается Мосби. «Мы все были ранены. Нас со Спирсом отправили в госпиталь Форт-Майли. Крокетту было лучше. Его немного лечили в Форт-Льюисе. Батлер и Страуд отправились в Фейетвилл».

Хет наклоняется вперёд: «Ты что, ушёл из армии?»

Мы все уволились из армии в 1972 году. Нам, ветеранам, оказывали медицинскую помощь по особому соглашению. Руководство роты позаботилось о том, чтобы нам не задавали никаких вопросов. Меня дважды ранили, и осколки покрывали всю спину и ноги.

Хуже всего был осколок, который сломал мне бедро. Знаете ли вы, что у боли есть цвета? Я видел цвета. Мне дали…

Морфин. Мне сделали дюжину операций. Врачи не могли поверить, что я вышел из джунглей.

Мосби осушил свой стакан, налил еще на четыре пальца.

Смотрит на Хета. «Не смотри на меня так, девочка. Я оставил свой след и больше пить не буду».

«Я верю тебе», — шепчет Хет.

Я изучаю Мосби. Старик выглядит трезвым.

«На какое-то время я потеряла контроль», — говорит Мосби. «Морфин взял верх. В середине физиотерапии я решила, что буду восстанавливаться без морфина. Тогда-то я и начала пить».

Хет сидит молча. Я окидываю взглядом квартиру.

Две спальни, кухня, столовая и гостиная.

Чистота и порядок. Похоже, он живёт один. Ваза с цветами на обеденном столе придаёт ему женственности. Возможно, это подруга. Та, которая приезжает в гости, но не живёт здесь.

Мосби смотрит на меня: «Ты знаешь толк в выпивке, Брид?»

"Некоторый."

В Дельте было весело. Пили до шести утра, в семь отправлялись на пробежку на десять миль. Это было частью культуры. Можно и в двадцать лет.

«Холли ждала меня. Когда я вернулся, я не мог с ней жить. Врачи говорили, что я уже никогда не буду прежним, а Холли обещала обо мне позаботиться. Я не мог с этим смириться. Я не злой пьяница, но я злой пьяница. Мне пришлось сойти с ума, чтобы сделать то, что я должен был сделать. Я работал изо всех сил, чтобы вернуть руку и нормально ходить. Холли тоже ходила».

«Может быть, — говорит Хет, — ты мог бы попросить её уйти, пока ты не пройдёшь через это. А потом она могла бы вернуться».

Мосби грустно улыбается. «Жаль, что я так не думал. Но я не мог ясно мыслить».

«Никто не может ясно мыслить, оказавшись в таком месте», — говорю я ему.

«Полагаю, нет. Когда Холли ушла, я стал пить ещё больше. Меня уволили, я устроился на работу. Меня уволили, я нашёл другую работу. Но и её потерял. Спирс приходила ко мне. Сказала, что я полный неудачник.

Сказал, что он чует от меня какой-то херню. Я ударил его, а он надрал мне задницу. Заставил меня пойти на терапию в больницу для ветеранов Форт-Майли.

«Ты бросил пить?» — Хет смотрит скептически.

«На самом деле, нет», — Мосби расплывается в улыбке. «Я ходил на индивидуальную терапию. Я пил из-за какой-то очень серьёзной проблемы. Ни одна программа двенадцати шагов не помогла бы».

Мне это кажется логичным. Может, мне стоит поговорить с кем-нибудь о своих снах.

Что я скажу? Эй, чувак. Я застрелил нескольких женщин, которые живьём сдирали кожу с наших военнопленных. Армия посоветовала мне уйти.

К чёрту этот шум. Я ни с кем об этом не разговариваю.

Мосби осушает второй стакан.

«Операторы MACV-SOG погибли в Лаосе и Камбодже, — говорит Мосби. — Их семьям сказали, что они погибли во Вьетнаме. Мы понесли войну на врага. Вернувшись, мы не смогли об этом рассказать. Ни психиатру, ни священнику. Мы сражались за свою страну, а нас называли детоубийцами».

Войска вернулись с первой войны в Персидском заливе, и страна устроила им парад. Вернувшихся из Вьетнама ненавидели. Парни из MACV-SOG, такие как Мосби и Крокетт, бесследно исчезли.

Мосби гладит свой 1911. «Эй, Брид».

"Да."

«Расчёт ПКМ уничтожает ваш взвод. Вы бы стали стрелять в десятилетнего ребёнка, несущего их патроны?»

Я ничего не говорю.

«Я так и думал», — горько смеётся Мосби. «Добро пожаловать в поколение, которое помогает себе сам. Каждый — эксперт. Я сказал своему врачу, что не собираюсь бросать пить. Он ответил, что всё в порядке. Мы обсудили эту систему. Я оставляю свой след, и это мой предел».

«Чувак, — говорю я. — Если ты достаточно силён, чтобы убить врага и заново научиться ходить, ты достаточно силён, чтобы сделать что угодно».

«Чёрт возьми, — Мосби закрывает бутылку крышкой. — Я разобрался со своими проблемами. Воспользовался Законом о правах военнослужащих, чтобы получить диплом. Теперь работаю адвокатом в Министерстве по делам ветеранов».

Я снова смотрю в окно. Проезжают машины. По тротуару идёт парочка, держась за руки. Интересно, кто убил Батлера? Должно быть, это был профессионал, такой же, как я, Крокетт или Мосби. С любой стороны. Вопрос в том, с какой и почему.

Мосби достаёт бумажник. Внутри фотография привлекательной женщины. Он показывает её нам. Ей сорок лет. Каштановые волосы, открытые черты лица.

«У меня слабость к Холли», — смеётся Мосби. «Это Холли 2».

Я улыбаюсь. «Она милая».

«Я примирился с Холли Один», — говорит старик.

«Мы близки, но всё уже не будет как прежде. Мы посылаем друг другу открытки на Рождество».

«Пути назад нет», — говорю я.

«Нет. Я не испорчу всё с Холли-Два», — Мосби поворачивается от меня к Хету. «Она переедет в следующем месяце. Этому месту нужна женская забота».

Из зала раздаются крики. Мы все, как один, резко поворачиваем головы к двери.

В воздухе витает неприятный запах дыма.

Срабатывает пожарная сигнализация.

OceanofPDF.com

11

OceanofPDF.com

КАНГ

Квартира Мосби

Раздается вой пожарной сигнализации.

Так громко, что не слышно собственных мыслей. Мосби хватает пистолет со стола и бросается к двери. Я хватаю его за руку. «Ты же знаешь, что это такое, да?»

Мосби поворачивается ко мне: «Нам нужно оценить».

«Позволь мне пойти первой», — говорю я. «Прикрой меня».

Я подхожу к двери. Она уже горячая на ощупь. Из щели внизу вьются струйки дыма. Я снимаю цепочку и распахиваю дверь.

Коридор и лестница охвачены огнём. Молодая пара застыла в дверях квартиры №6. Женщина кричит. Резкий запах летучего горючего.

«Лестница горит». Я захлопываю дверь. «Нам нужно бежать к пожарной лестнице».

«Металлическая лестница. Через пожарный выход».

Я врываюсь в спальню Мосби, нахожу туалет. Хватаю столько полотенец, сколько могу, и замачиваю их в воде из-под крана. Должно быть, полдюжины. Бросаю по два каждому.

Мосби и Хет, накиньте остальное мне на голову и плечи.

«Он нас ещё на ступеньках перестреляет, — говорю я. — Я отвлечу его огонь на себя.

Мосби, следи за ним. Когда он выстрелит, заметь вспышку от выстрела и схвати его.

Нет времени на раздумья. Я распахиваю дверь. В лицо мне ударяет жар. Пламя пожирает обои, подпитываемое катализатором и старым клеем, пропитавшим стены. Я накрываюсь мокрым полотенцем и бросаюсь влево. Мельком вижу, как мужчина из квартиры номер шесть падает с лестницы, словно живой факел. Женщину нигде не видно.

Противопожарная дверь стальная. У неё одна из тех длинных металлических ручек, которые открываются локтями. Я протискиваюсь, и в лицо мне ударяет поток холодного воздуха.

Крики.

Пожарная лестница представляет собой ряды железных прутьев с зазором менее дюйма между ними. Жильцы второго этажа спасаются бегством. Я оглядываюсь через плечо.

Мосби уже здесь, Хет сразу за ним. Мы отбрасываем мокрые полотенца.

Вдалеке слышу вой сирен. Я сбегаю вниз по лестнице. Достигаю второго этажа, хватаюсь за металлические перила, взбираюсь на петлю. Иду дальше. Спускаясь по пожарной лестнице, я обвожу взглядом улицу, переулки, машины.

Я ищу любые признаки присутствия стрелка. Я ожидаю попадания пули в любую секунду.

Ничего.

Последний поворот, и я выхожу на тротуар переулка. Темно, тенисто, безлюдно. Припаркованные машины и мусорные баки. В шести метрах от меня на улице собралась толпа. Поглотила жильцов со второго этажа. Люди смотрят на горящее здание, показывают на верхние этажи.

Ревущее пламя охватывает деревянное строение. Балки трещат, словно выстрелы… Крыша рушится.

Позади меня – крик. Размытое движение, глухой стук тела об асфальт. Хет отбросило в сторону, как тряпичную куклу. Её голова ударилась о металлический борт мусорного контейнера.

Мосби резко разворачивается и поднимает пистолет.

В ярком свете уличного фонаря — фигура в тёмном костюме. Крупные азиатские черты лица, волнистые чёрные волосы. Рост не выше пяти футов десяти дюймов, но мускулистый. Сложен как танк. Он хватает запястье руки Мосби, держащей пистолет. Основанием свободной руки ударяет Мосби по носу. Голова ветерана подпрыгивает, как цветок на стебле.

Азиат выхватывает у Мосби пистолет 1911-го и направляет его на него. Прежде чем Мосби успевает отреагировать, убийца дважды стреляет ему в грудь.

Мосби повержен. Я смотрю поверх чёрного ствола револьвера 1911-го. За ним – мёртвые глаза убийцы. Я ныряю за машину, припаркованную у края переулка. Присев спиной к решётке радиатора, я решаюсь оглянуться. Убийца стоит посреди переулка, расставив ноги на ширину плеч.

«Брид, я здесь не ради тебя и девушки». Голос убийцы спокойный, разговорный. Он говорит с безупречным американским акцентом. «Держись подальше».

Он стреляет в лицо Мосби в третий раз.

Ничего не могу поделать. Хет прислонился к мусорному контейнеру.

Убийца разворачивается и идёт обратно по переулку. Исчезает за углом.

Я поднимаюсь на ноги, подхожу к Хет. Она шатается, опирается на мусорный бак. Я помогаю ей встать. Люди на улице поглощены пожаром. Они не заметили, что происходит в тёмном переулке. Три выстрела. Они прозвучали как ответные выстрелы, затерянные в вое пожарной сигнализации, реве пламени и треске древесины.

«Пошли», — говорю я.

Мосби лежит скомканным мешком на асфальте. Две пули в грудь и третья, как при расстреле, в лицо.

«Почему он нас не убил?» — спрашивает Хет.

Мы с Хетом затерялись в толпе и направились к припаркованному «Таурусу».

«Он профессионал, — говорю я ей. — Мосби был целью.

Он мог бы нас убить, но нас не было в его списке. Он не видел никакой выгоды в нашей смерти.

Хет садится в машину, захлопывает дверцу. «Он был таким холодным, — говорит она. — То, как он убивал, было таким холодным».

Я сажусь за руль, повторяю процедуру запуска двигателя без зажигания. Двигатель урчит, оживая. Выключив фары, я выезжаю из переулка и уезжаю.

«Нет никаких сомнений, — говорю я, — он намерен уничтожить всю команду Сэма. Он уже убил Батлера и Мосби. Следующими должны быть Спирс и Страуд. Сэм — движущаяся мишень. Этот парень хорош. Он умеет импровизировать».

«Почему он не дождался прихода дедушки?»

«Случаи были не в его пользу. Он знает, кто мы. Он выследил Сэма и Батлера, прежде чем последовать за ними в лес. Мы узнаем, что он гостил в другом домике в районе Флэтхеда. Возможно, он даже гостил в домике Крокетт. Вы не помните, видели ли вы каких-нибудь гостей из Азии на прошлой неделе?»

Хет качает головой.

Если бы Сэм появился, убийце пришлось бы справиться с тремя подготовленными противниками, двое из которых были вооружены. Он решил убрать Мосби, пока это было возможно. Этот парень очень осмотрительный. Он не сделает ни шагу, пока не будет точно знать, как достичь своей цели.

Я заезжаю на парковку ночного ресторана. Даю двигателю поработать на холостых оборотах. Мне нужно подумать.

Мосби погиб из-за меня. Я не предвидел находчивости убийцы. В горящем зале я почувствовал резкий запах горючего. Без него огонь не смог бы распространиться так быстро. Бензин разбрызгивался по стенам и по лестнице. У убийцы было столько времени, чтобы купить канистру с бензином в Walmart. Купите бензин на ближайшей заправке или…

Откачать её из припаркованных на улице машин. Мы застряли на третьем этаже. Сгори мы заживо, работа убийцы была бы выполнена. Но он предполагал, что мы можем сбежать по пожарной лестнице.

Я совершил вторую ошибку. Предположив, что у него есть пистолет и он нас убьёт, он напал на нас голыми руками.

Обезвредил Мосби и направил на него оружие. Теперь у убийцы есть револьвер 1911, и он может купить патроны где угодно.

«Что дальше?» — спрашивает Хет.

«Сэм предупреждал Спирс, — говорю я ей. — Когда Сэм обнаружит Мосби мёртвым, он направится к Спирс».

Я достаю из кармана бумажку и проверяю адрес Спирса. Он живёт в Сан-Кристосе, в часе езды к востоку от Сан-Луис-Обиспо.

«Он был бы счастлив», — говорит Хет.

"ВОЗ?"

«Мистер Мосби. У него была такая грустная жизнь, и он наконец-то будет счастлив».

Я вливаюсь в поток машин. Впервые задумываюсь над историей Мосби. Это история, рассказанная сотни раз. Я знаю множество ветеранов, многие из которых — мои друзья, которые стали жертвами наркозависимости. Мы — поколение 11 сентября. Мы играли в полную силу с того момента, как рухнули башни.

Игра началась. Работа была на первом месте, семья — на втором. Мы были одержимы и упустили из виду действительно важные вещи.

Судя по их рассказам, «Чёрные овцы» ничем не отличались. Как и мы, они играли в азартную игру, ставя на самые высокие ставки. Какой бы ни была их мотивация, они бы ни за что её не променяли.

Для боевой собаки нет ничего хуже, чем сидеть без дела.

Каждый из нас, по-своему, воспользовался возможностью проверить себя. Чтобы участвовать в соревновании, к которому мы решили посвятить всю свою жизнь тренировкам. У меня нет семьи. Я навредил себе, упустив возможность вырастить детей. Мы с друзьями ставим работу на первое место.

Мы слишком много веселились.

OceanofPDF.com

12

OceanofPDF.com

ЛЕГЕНДА

Сан-Кристос

Через сколько времени мне придется угнать еще одну машину?

Я паркую «Таурус» за заправкой, чтобы его не было видно. Если повезёт, мы без проблем доберёмся до дома Спирс.