Хелен Харпер

Крайние Меры

(Бо Блэкмен #1)

Глава 1. Кровь и связи

Я сижу на водительском сиденье, потягивая свой чересчур сладкий, а теперь ещё и совершенно холодный чай. Прошло сорок семь минут с тех пор, как Девлин О'Ши вошёл в дом, и я становлюсь дёрганой. Несколько машин подъезжали к перекрёстку позади меня, прежде чем повернуть налево или направо, но ни одна из них даже не притормозила. Учитывая район, я не удивлена. На самом деле, я знаю, что если бы кто-нибудь был поблизости, он бы удивился, увидев одинокую женщину, сидящую здесь. Это не та улица, где кому-то стоит задерживаться, тем более в одиночестве. Однако я не думаю, что у меня есть много других вариантов.

Я отвожу взгляд от облупившейся зелёной краски на дверном косяке и смотрю вперёд. Передо мной, должно быть, ещё по меньшей мере сорок домов, прежде чем дорога заканчивается, как я уже знаю, тупиком. Если в каком-либо из зданий кто-то и живёт, то его обитатели стараются держаться подальше от посторонних глаз. Ни одна из грязных занавесок не колышется, скрывая внутреннее убранство домов. Перед каждым домом есть небольшой участок сада, где трава — если её можно так назвать — либо безнадёжно заросла до такой степени, что вам понадобилось бы мачете, чтобы прорубиться к дверям, либо почернела и засохла. По-видимому, нет никакой закономерности в том, здоровая трава у того или иного дома или больная, хотя тот факт, что перед домом, в котором скрылся О'Ши, вместо великолепной зелени джунглей лишь помертвевшие травинки, кажется, имеет смысл. Моё внимание возвращается к его зданию. Там ничего нет. Никаких признаков жизни.

Я вздыхаю. Меня так и подмывает покрутить ручку настройки радиоприёмника, хотя бы для того, чтобы услышать жужжание помех, заполняющих пустое пространство. О'Ши не чистокровный трайбер. Его слух этого не уловит. Но у меня нет возможности узнать, кто — или что — ещё находится в этом доме вместе с ним, и я не люблю рисковать понапрасну. Маловероятно, что там есть кто-то ещё… но всё же. Я делаю ещё глоток. Осталось двенадцать минут.

Когда ветер слегка усиливается, по ухабистой дороге летят охапки сухих, побуревших листьев. Я бросаю взгляд в их сторону, на всякий случай, но ничего зловещего там нет. Я становлюсь слишком нервной. Я прикусываю губу и снова сосредотачиваюсь на доме.

Дом — само определение неприметности. Когда-то красные кирпичи, вероятно, были красивыми. Однако сейчас на них слишком много мутных пятен от городского загрязнения, чтобы они выглядели как-то иначе, кроме как чумазыми и крошащимися. На крыше не хватает нескольких черепиц, но дом, вероятно, всё ещё водонепроницаем. За исключением разбитого окна на первом этаже, которое выглядит так, как будто кто-то пробил в нём дыру. Что бы ни находилось за ним, оно тёмное и неразличимое.

Я снова смотрю на часы и чувствую, как внутри у меня всё сжимается. Ещё не время. Я отрываю пальцы от пластикового стаканчика и разминаю их, один за другим. Мне не следовало соглашаться на эту работу. Неверные супруги проще, чем заблудшие деймоны-полукровки. Хотя нет, даже четвертькровки. Бабушка О'Ши была чистокровной Агатос, но остальная часть крови, текущей в его забытых богом венах, принадлежит самым обыкновенным людям. Полагаю, я должна быть благодарна, что он не на четверть Какос. Но будь оно так, меня бы сейчас здесь не было.

Ещё семь минут. Я допиваю остатки чая и выбрасываю пустой стаканчик на пол со стороны пассажирского сиденья вместе с прочим мусором. Затем я морщусь, чувствуя, как напрягается мочевой пузырь. Чёрт возьми, теперь мне нужно пописать.

Я обдумываю варианты. Мне было приказано подождать целый час, прежде чем проникнуть на территорию и встретиться с О'Ши лицом к лицу. Если я войду сейчас, мне, вероятно, потребуется не менее пяти минут, чтобы найти его, а к тому времени, я думаю, час уже истечёт. Ну, или почти истечёт. Я решаю, что этого достаточно. Я всё равно могу поймать его на месте преступления. Я всё ещё надеюсь, что он сам по себе.

Я застегиваю молнию на кожаной куртке, чтобы не замёрзнуть, и осторожно открываю дверцу машины, стараясь ступать как можно тише. Наверное, мне не стоило надевать кожу: она, как правило, живёт своей жизнью, стонет и скрипит по собственному хотению, когда я совершаю движения. К тому же, её характерный землистый запах может мгновенно выдать моё присутствие. Но любой, у кого есть чуткие органы чувств, за полмили почувствует моё приближение, и мне нравится, что в коже я выгляжу довольно круто. Трудно казаться угрожающей, когда в тебе чуть больше 150 см роста, поэтому я приму любую помощь, которую смогу получить. Куртка мне слишком велика, и, если бы на ней не было такой сложной вышивки и молний, она, вероятно, выглядела бы нелепо. Я «позаимствовала» её у своего бывшего парня по имени Цуппер, с которым мы провели одно чувственное, долгое лето, катаясь на заднем сиденье его мотоцикла. Он отправился в путешествие по Европе, чтобы найти себя. Я просто забрала его куртку.

Я выхожу из машины, бросая задумчивый взгляд на ключи, которые до сих пор торчат в замке зажигания. У меня плохое предчувствие по поводу всего этого, и я начинаю задумываться, не нужно ли мне подготовиться к быстрому отъезду. Честно говоря, пока я здесь, никто не заходил до этого участка улицы; не думаю, что над головой пролетела хоть одна птица. И не то чтобы моя куча ржавого хлама была особенно желанной даже для самого отчаявшегося угонщика. Если я оставлю ключи там, где они есть, у меня будет больше шансов сбежать отсюда на сверхскорости, если понадобится. Однако, если кто-то появится из ниоткуда и угонит мою машину, я окажусь в большой заднице. Помимо того факта, что тогда у меня не будет никакой возможности выбраться из этого кладбищенского тупика, у меня просто нет денег, чтобы заменить машину, а моя страховка практически ничего не стоит.

Я проявляю осторожность и кладу ключи в карман. У меня было не так много времени, чтобы изучить О'Ши, но ничто из того, что я узнала, не указывает на то, что он физически опасен. Да, внутри у него могут быть менее дружелюбные компаньоны, и да, мурашки на моём затылке отнюдь не успокаивают, но колебания между лишней пятисекундной неловкостью и угрозой остаться совсем без машины не оставляют мне выбора. Однако мне действительно стоит поискать подходящие варианты для будущих прецедентов. Я мысленно добавляю это в свой постоянно растущий список дел.

Я оглядываю улицу. Она по-прежнему пустынна, поэтому я быстро перехожу её и перепрыгиваю через жалкую калитку высотой в 30 см, ведущую в так называемый сад, где я замираю на пару мгновений, прислушиваясь к любым звукам. Несмотря на то, что я нахожусь всего в нескольких метрах от входной двери, я по-прежнему ничего не слышу.

Вблизи трава выглядит ещё хуже. Она даже пахнет гнилью. В дальнем углу стоит одноглазая кукла со светлыми волосами, одиноко ожидающая возвращения давно ушедшей хозяйки. Её единственная радужка смотрит на меня пустым взглядом. Я отвожу взгляд и подхожу ко входу, прикладывая к нему ухо. Мне кажется, что я слышу глухой удар изнутри, но я не уверена.

Дом пустовал последние восемнадцать месяцев, с тех пор как его предыдущий арендатор перешёл границу закона, так что формально я не проникаю на частную собственность, но всё равно не могу удержаться от того, чтобы ещё раз не проверить улицу, прежде чем повернуть ручку, и дверь со скрипом открывается. Затем я переступаю через заплесневелые конверты с предательскими красными надписями окончательных требований, выглядывающими из прозрачных окошек, и переступаю порог.

Я на мгновение останавливаюсь, вдыхая спёртый воздух и внимательно прислушиваясь. У меня нет возможности узнать, на каком этаже находится О'Ши, поэтому я прижимаюсь к стене и осторожно двигаюсь вдоль неё, стараясь не попадать в центр коридора, где половицы могут скрипеть сильнее. Хотя моя цель — встретиться с ним лицом к лицу, я не хочу предупреждать его о своём присутствии до того, как буду готова. Я расстёгиваю молнию на верхнем кармане и достаю маленький баллончик с перцовым спреем. В том маловероятном случае, если он вооружён и готов стрелять, я смогу опередить его.

Дверь слева приоткрыта, что облегчает мне жизнь, поэтому я заглядываю в щель, просто чтобы убедиться. Хотя я и не могу осмотреть всю комнату, мои чувства подсказывают мне, что она пуста. Я двигаюсь в сторону кухни, вздрагивая, когда под моей ногой что-то хрустит, и замираю от этого звука. К счастью, мне, кажется, это сошло с рук, поскольку тишина продолжается. Я осторожно поднимаю ногу и смотрю вниз, поднимая брови, когда вижу тусклый блеск использованного шприца. Интересно. Из криминального прошлого предыдущего жильца и моего спешного исследования я узнала, что он был ярым противником наркотиков. Так что либо он был неаккуратным диабетиком, либо после его отъезда здесь временно поселились какие-то исчезнувшие поселенцы. Или же есть что-то такое, о чём Тэм не смог мне рассказать.

Поджав губы, я осторожно отбрасываю сломанную иглу в сторону лестницы, чтобы она не мешала мне. Сейчас не время беспокоиться о том, что мне следовало лучше подготовиться к встрече с О'Ши. Я здесь. Уже слишком поздно. Вместо этого я пробираюсь на кухню, останавливаясь там, где ковер загибается по краям. Дверь болтается на одной ржавой петле, а запах, доносящийся изнутри, настолько отвратителен, что я могу представить, что внутри кто-то умер, и его разлагающийся труп лежит там в собственных гнилостных соках.…

Там не оказывается ничего, кроме нескольких мусорных пакетов, доверху наполненных пустыми контейнерами из-под еды навынос и смятыми алюминиевыми банками из-под пива. Значит, наверху.

Я отступаю, пробираюсь к началу лестницы и вглядываюсь в темноту выше. Досадно, что коврового покрытия на лестнице больше нет, а вместо него голые потёртые доски, из-за чего мне будет труднее не издавать ни звука. Я поднимаюсь на цыпочки, чтобы не производить лишнего шума. Я хватаюсь за липкие перила и бесшумно крадусь по лестнице. Добравшись до верха, я на мгновение останавливаюсь и вытираю руку о джинсы. Мне нужно будет обработать всю себя дезинфицирующим средством, как только я вернусь домой.

Я уже собираюсь открыть первую дверь, когда слышу похожий на полоскание горла звук, доносящийся из дальней комнаты. Учитывая состояние этого помещения, я сомневаюсь, что О'Ши уделяет время заботе о гигиене своих зубов. Затем я слышу тихий стон. Если бы я не знала, я бы предположила, что это исходит от какого-то спектрального существа. Но этому зданию меньше пятидесяти лет, и, если не считать запаха на кухне, никаких записей о том, что в нём когда-либо кто-то умирал, нет. Значит, это что-то другое. Я прикусываю внутреннюю сторону щеки и на цыпочках подхожу ближе.

Дверь плотно закрыта. Плохо для меня. По крайней мере, две оставшиеся комнаты также надёжно заперты, так что я, скорее всего, услышу, как кто-то подкрадывается сзади, прежде чем они подойдут слишком близко. О'Ши должен быть внутри. Я протягиваю руку к стальной дверной ручке и с шипением отдёргиваю её, когда моя кожа касается металла. На ощупь ручка липкая и неприятно влажная. Понюхав пальцы, я ощущаю едва уловимый аромат лепестков роз. Хм.

Я натягиваю на руку манжету куртки и пробую ещё раз, медленно потянув ручку вниз и открывая дверь, вздрагивая от звука. Я перестаю изображать бесшумность и открываю её пинком до конца. Она тяжело ударяется о стену, отскакивая в мою сторону, но я запрыгиваю внутрь, вытаскивая бумаги из внутреннего кармана.

— Девлин О'Ши! — я повышаю голос и адресую слова неясной фигуре в центре комнаты. — Настоящим я вручаю вам повестку.

Фигура не двигается, но со стороны неё доносится ещё один неясный стон. Я вглядываюсь в темноту. О'Ши, возможно, и не занимается незаконной магией, как предполагалось, но всё равно что-то здесь очень, очень не так. Я чувствую запах рвоты, мочи и чего-то ещё, кроме этого.

— О'Ши! — снова кричу я.

Фигура поникает. Обойдя её, я подхожу к окнам и одной рукой раздвигаю плотные шторы, держа перцовый баллончик на вытянутой руке. В комнату проникает свет. Я разеваю рот. К деревянному стулу привязан один сильно избитый деймон с окровавленным лицом. Я понимаю, что другой запах, который я не смогла распознать — это страх. Он снова стонет. Что, чёрт возьми, здесь происходит?

Я не могу однозначно идентифицировать его как О'Ши; с таким же успехом О'Ши может быть преступником, напавшим на этого парня. Но я должна разобраться с тем, что передо мной, несмотря на мои почти непреодолимые опасения. Тёмное пятно на полу под мужчиной указывает на то, что он теряет много крови. Остановить кровотечение — моя первоочередная задача.

Я засовываю баллончик с перцовым спреем в карман, стараясь, чтобы он был в пределах досягаемости, но не выпал, когда понадобится больше всего, и немедленно начинаю осматривать обмякшее тело на предмет ран. Он снова начинает булькать, и я громко ругаюсь. Я строго напоминаю себе порядок оказания первой помощи. Дыхательные пути, дыхание, кровообращение, в таком порядке. Мне нужно перевести его в положение для восстановления.

Я понимаю, что его руки скованы старомодными стальными наручниками. У меня есть свои наручники, которые достались мне от отца в память о старых временах, но в наши дни я, как и большинство людей, предпочитаю использовать пластиковые стяжки. Тот факт, что он был привязан к стулу громоздкими старыми наручниками, кое-что значит. Не то чтобы у меня сейчас было время размышлять об этом. Наручники закреплены на деревянной планке спинки, поэтому я ставлю на неё ногу и давлю сверху вниз. К счастью, стул такой же шаткий, как и всё остальное в этом богом забытом доме, и его спинка ломается с одного удара, позволяя рукам деймона откинуться назад. Я вытаскиваю свисающий кусок дерева и отбрасываю его в сторону, затем стаскиваю деймона с сиденья на пол так быстро, как только могу, маневрируя его телом и шеей, чтобы прочистить дыхательные пути. Он слабо кашляет, и капельки крови брызгают мне в лицо, давая понять, что у меня всё получилось. Затем я возвращаюсь к осмотру его неподвижного тела в поисках раны.